Ветер, земля, залитая солнцем ривьера

      Клементина щелкнула затвором укороченного ружья и сразу же произвела два неприцельных выстрела: картечь разлетелась, врезалась в стену и сбила башню банок из-под пива, которые в ряд стояли на заслонке трубы.       — Мо-о-омо, тащи сюда бутылки! — весело пропела Клем, скидывая на пол гильзы и подталкивая их к краю крыши пяткой.       — Я только одну прикончил.       Неподалёку раздался раздражённый крик, и из окна противоположной пятиэтажки высунулся мужчина, в который раз грозящийся выселить хулиганов — то есть Выходцев — куда подальше. В Трущобах выстрелы слышны только по праздникам, на дальних крышах и во время всеобщей тревоги, но в этот день праздник был только для двоих, отчего жители были не в восторге.       — Завтра же дам жалобу Хранителю, вам мало не покажется, придурки! — доносился голос, постепенно уходя в фальцет.       — Пошёл на хрен! — Момо вывернул из-под локтя неприличный жест. Форточка недовольного соседа тут же захлопнулась.       — Так его, — подхватила Клементина и вместе с Момо засмеялась.       — И Хранителя своего туда забери!       Друзья стреляли из обреза поочереди. Обрез Клементина сделала сама из антикварного ружья, найденного во время вылазки висящим на стене в чьей-то квартире, а потом научилась делать к нему патроны из проволоки, металлических бусин и картона. Патронов всегда не хватало, но сейчас было не жалко их тратить, всё-таки на благое дело — по полной оторваться и заодно выпрямить руки Момо.       Момо поставил на вентиляционную трубу бутылку и по три банки по бокам, наклонил голову, прищурился, с усмешкой кивнул и отошёл за ружьём, пока Клементина, нахлобучив кепку, приступила к осушению второй бутылки.       — Клем, я круто смотрюсь с обрезом, а?       — Так же круто, как нашедший палку ребёнок, — осклабилась Клементина. — У этой малышки сильная отдача, держи цевьё крепче. И, пожалуйста, только поаккуратнее.       — О, не беспокойся. Я буду с ней нежен.       — Не сомневаюсь.       Прикладка, выстрел: верхушка бутылки лопнула и осколками утянула за собой левую банку, а остальная картечь отрикошетила в стену лифтовой будки. Ошеломлённый треском Момо сдвинул затвор, повертел ружьё в руках и оглянулся в ожидании одобрения от наставницы. В прошлый раз он, одолжив карабин у Бензу, сумел сбить только краску на профнастиле.       — Ну, как?       — Долго. Зурки не будут ждать, пока ты прицелишься. — Клементина отпила спиртное с горла и скривила губы. — И локти ставь пошире.       Цыкнув, Момо снял предохранитель и внаброс сделал ещё два выстрела. В этот раз в стене будки прибавилось отверстий, с трубы слетела только одна мишень. На нижних этажах кто-то неодобрительно засвистел, а Клементина пожала плечами и сунула в рот сушёный мох.       — Момо, возьми ложу по-человечески.       — Хмпф, я крепко держу! — возразил Момо, потирая плечо после отдачи.       — Но неправильно. Дай сюда.       Клементина знала толк в стрельбе: Клементине было двадцать шесть, её уже как три года звали стрелять зурков за крышами и зачищать Мёртвый город, и Хранитель даже разрешал ей носить обрез за спиной, пока она ходила по посёлку. Обычно в Трущобах в таком возрасте девушки держали в руках маленьких детей, но не Клементина. Руки еë были забиты татуировками, а ношей, по словам самой же Клементины, было короткоствольное ружьё.       — Показываю ещё раз. Спина должна быть прямая, указательный палец на скобе, — Клем как обычно взяла обрез и откинула погонный ремень, — приклад вплотную к плечу, щека на подкладке. И, главное, не бойся. Обратно не прилетит.       — Я понял.       Момо, получив оружие обратно, освободил обойму ещë несколькими выстрелами, осмотрел стену снова, потупил и нахмурился:       — Я не понял.              Хозяйка ствола, прихватив оставшееся пиво, села на строительный блок у края крыши, и, свесив ноги, стала рассматривать вид снизу. Момо в безысходности присел рядом, положил ружьё между ним и подругой и тоже стал разглядывать улицу. Внизу, на задворках, смеясь шли трое подростков, и один, заметивший Выходцев, помахал им рукой.       — Когда научишься стрелять, пойдёшь с нами на зачистку стоков?       — Если научусь. — Момо откупорил бутылку и пригубил. — Не знаю. Я подумаю.       Клементина посмотрела в глаза Момо, и тот, на секунду зависнув, отвёл взгляд в сторону голубой вывески с начертанным белым рисунком.