Когда вы делаете снимок, убедитесь, что не закрыли пальцем объектив

Дождь идет с самого утра. И возможно из-за этого Такасуги такой же хмурый. Они сидят в мастерской с семи утра, не заходя дальше вопросов для материала. К слову, сейчас уже время одиннадцать ночи. Шинске с особой отдачей прорисовывает галочку возле вопросов, после получения ответа. Атмосфера удручающая, чего сильно не любит Саката. Хочется встать и руками разогнать туманность в отношениях. Куда было бы лучше, будь она физической. Гину как раз дарили какую-то сувенирную палку с озера Тоя. Ей бы он разогнал всё и заставил бы Шинске взглянуть ему в лицо. После того дня, как они нарушили внутренний их запрет, Такасуги не особо рад общаться с ним и работать. Гинтоки также не тот тип, который будет тянуть за руку и умолять объяснить, где же он накосячил. На самом деле Гин злился на него в начале. Как можно было отдаться, а далее вновь надевать каменное выражение лица? И даже, когда очень хотелось обнять Такасуги, Гинтоки не делал этого и впивался ногтями в колени, отвечая нервно на дурацкие вопросы. Выходило ужасно, поэтому Шинске и не скрывал раздражения, угрожал и сто раз вздыхал. На Такасуги была часть с интервью, а также частичная съёмка процесса. Иногда Гинтоки сидел прямо напротив камеры, где-то его снимали с боку. Нужно было максимально сделать материал разным. Отдельным кадром делали фото и видео стены с плакатами SNSD, фигурки Кецуно Ана, коллекцию фильмов и сборники любимых стихотворений. Многое было заснято в мастерской, она очень пришлась по душе Такасуги. Гинтоки весь день бросает взгляд за спину Шинске. Позади него календарь, на котором цифра десять обведена в красный круг. Сегодня девятое августа. Месяц больших и ярких подсолнухов, но уже как неделю льет дождь из ведра. Головы цветков солнца опущены вниз. Тама это говорила еще вчера ему, что цветы будут такими вялыми, пока не получат солнечного тепла. Это не погибшие подсолнухи, скорее, у них плохие деньки, поэтому они грустят. Так бы это описал Гинтоки, смотря внимательно на Шинске. Десятое августа уже завтра, а сегодня их последняя встреча. — Ты куда-то торопишься? — Не поднимая головы, Шинске что-то вычеркивает из листков. Скорее всего очередной заданный вопрос. — Постоянно смотришь на часы. Над календарем тикают электронные часы. Его друг детства оказался очень близок к догадке. Гинтоки был готов выкрикнуть: «горячо!». — Ага, хочу поскорее закончить с этой скукой и тупыми вопросами, — он устало выдыхает и треплет кудри. Такасуги коротко хмыкает и указывает ручкой на устройство записи: — Будешь возмущаться, выложу все твои комментарии. Посмотрим, как много людей оценят твой паршивый характер. Гинтоки хмурится и шумно цокает. — Э? Это ты мне? Ты бы свой характер видел, с таким и врагов не надо. Дальше они недолго молчат, а Шинске в привычной манере продолжает интервью. Каким бы нетерпимым он был, своё дело он знает очень хорошо. С этим сложно поспорить или найти недочет. Почему-то он уверен, что у Камуи так хорошо не получилось бы вытаскивать правду. Или дело всё не в профессионализме, а просто потому что ему легче раскрываться перед кем-то кого он знает? Гинтоки осматривает снизу вверх образ Шинске. В этот хмурый день он замечательно вписывается с темно-фиолетовым костюмом, где пиджак явно чуть большой ему. Повязка для глаза черного цвета, скрывается за челкой. Выглядит очень хорошо, наверное, куда-то точно пойдет ужинать и там в полночь встретит своё день рождение. В этот проливной август, который так похож на Шинске, на любимые Гинтоки грустные подсолнухи в саду. Безумно красивые в своей печали, и Саката Гинтоки, который касается лепестков каждый день и ждет, когда цветок оживет, проснется от печали. — За всё время интервью мы много уделили внимания вашему герою Широ, но также хотелось бы узнать о герое Куро. Гинтоки глупо сталкивается взглядом с камерой и резко поворачивает голову. Не зная, как уйти от взгляда Шинске и камер. Его застали врасплох! — Нельзя говорить о нем без упоминания Широ, как и наоборот. Каждый из них повлиял на друг друга в полной мере. Широ испытывал огромнейшее чувство вины к нему, а он в свою очередь будто также боялся чего-то. Я много думал чего же мог так бояться Куро. Каждый раз после того случая, он будто сбегал от него, и Широ воспринимал это как ненависть. Ему казалось, что Куро ненавидит его. Но знаешь, я задумался, смог ли он его возненавидеть так резко? И поэтому мне пришлось переписать сценарий и заменить эту ненависть на страх. Да, Куро было страшно видеть снова Широ. — Тот случай, как понимаю, вы про момент, когда Маширо погиб из-за Куро, — Гинтоки кивает на его слова. — Вы думаете, что Куро мог думать в этот момент о Широ? — Да, он испытывал дикую вину. Я понял, что чувство вины это самый правильный вариант развития сюжета. Куро также чувствовал вину, помимо злости на Широ. В этот момент Такасуги откладывает листки на соседний стул и внимательно смотрит на Гинтоки, вспоминая весь фильм. — Во время просмотра мне казалось, что вымещая свою злость на Широ, Куро становилось легче жить. Ведь на самом деле больше всего он ненавидел себя. Он злился только на себя и не понимал, как Широ мог продолжать любить его. Гинтоки вдумчиво кивает его рассуждениям и добавляет: — По правде у Широ есть много обоснованных причин ненавидеть Куро, но он никогда не сможет. Возможно им бы двоим легче было бы жить, если всё закончилось бы на взаимной нелюбви друг к другу. Широ будет всегда любить, как никак это была его первая любовь. Да, не такая типичная, как во многих сериалах. У Куро был отвратный характер, он постоянно говорил гадости главному герою в лицо, влюбился в его близкого друга, винил во многом. Однако Широ ничего не мог поделать с тем, как часто он находил потерянного себя в ответах и рассуждениях Куро. Когда он замолкает, слышно только, как барабанят капли по стеклянному куполу. — Гинтоки, это правда история основанная на реальной жизни? Автор фильма наклоняет голову вбок и тепло улыбается. У Такасуги неприятно жжёт внутри живота. И дело не в том, что последнюю неделю он питается сладким дерьмом из холодильника Гинтоки. Это едва уловимое чувство кадров прошлого: домик за городом, ловля стрекоз, любовь смотреть на звезды, тихое дыхание под толстым одеялом, раны и синяки на теле, воткнутая ручка в глаз, капли крови на белых дверях школьного туалета, трусость и побег. — Прости, что-то я устал, — он отворачивается, — Можем мы продолжить через полчаса? Шинске резко встает, листки бумаги летят в стороны, он выдает на одном дыхании: — Тысяча ветров это моя работа. Гинтоки обратно оборачивается. Его невыразительное лицо сейчас выдает полностью всё удивление. Рот глупо приоткрыт, брови на самом вверху лба, а во взгляде появилась искра. У самого Шинске сейчас бьется бешено сердце. Он не верит, что поступил так импульсивно и сказал это посреди записи. Они не знают, что делают. Гинтоки почти подбегает к нему и вновь целует. II. Грязно-белый кафель школьного туалета после уроков место, куда никто не заходит. В обычное время Такасуги брезговал грязного кафеля, но сейчас, его больно прижимают весом к нему лицом. Надоедливые ребята из параллельных классов опять возомнили что-то, но в этот раз Шинске их недооценил. Каким-то образом этим людям удалось поставить камеру и заснять их секс в учительской. Такасуги позволил им издеваться над ним сколько угодно, но не выпускать видео в свет. Только не Шоё. Он не мог испортить будущее человека, которого он безумно любит. Как он сможет после всего смотреть ему в глаза? Прошло только два часа, но Шинске уже не выдерживает. Пару раз он потерял сознание, и проснулся от того, что один из парней мочился на его униформу и лицо. Им было весело. Сейчас он еле сдерживает рвоту, запах отвратительным. Он уже потерял счет во времени. Он лежит лицом вниз, сверху на нем сидит один из прислуг главного задиры. Своим весом он давит на полученные раны, но Шинске терпит. Остатки гордости не позволяют умолять и просить остановиться. Никогда в жизни. Его начинают бить ногами по телу и отвратительно смеяться. В ответ Такасуги прикрывает голову и откашливается кровью. Челюсть сводит от боли, а тела ниже шеи он не ощущает из боли. Словно он превратился в один сплошной нерв. — Как же меня раздражает твой наглый взгляд, — отвечает самый главный из них. Он достает ручку из кармана и подходит вплотную к нему, командуя пешкам приподнять за лицо. — П-подожди, Такеши, что ты собираешься делать? — Напугано уточняет тот, кто сидит на Такасуги. Шинске безумно устает сопротивляться, поэтому даже не пытается гадать, что с ним сделают сейчас. Он будет терпеть всё ради Шоё. — Делай, что говорю, кретин! Раны на лице ноют, Шинске тихо шипит, когда его дергают за волосы, открывая взор на лицо. Такасуги собирает последние остатки сил и смачно плюется в мерзкое лицо задиры напротив. — Сукин сын! Он разъяренно рычит, брезгливо убирая слюну с лица. Замахивается и всаживает глаз в ручку. Кровь в большом количестве вытекает, а сам Шинске падает на пол и истошно кричит, хватаясь за голову. Напуганные парни отходят от него к выходу, понимая, что натворили. Грязный кафель заливают темно-красные пятна. Когда один из них оборачивается, он тут же падает на пол. Остальные оборачиваются, и с ужасом понимают, что их застали тут. — Т-ты! Что ты здесь забыл? — Зачинщик тыкает пальцем в появившегося. Такасуги вздрагивает сквозь боль, когда слышит знакомые медленные шаги и долгий выдох. Все заходившие до школьники тут же выбегали. Только у одного хватит смелости зайти сюда и остановить всё. — Ой, это мой друг, скотины, — Саката Гинтоки сжимает крепко в руках синай*, видимо только закончивший занятия кендо. — Что вы с ним сделали? Можно было сбиться со счета сколько раз кричал Шинске. Каждая просьба остановиться, была проигнорирована самим Гинтоки. Трое сразу нападают на Гинтоки, который отбивается по очереди от каждого, получая по несколько ударов. Однако Саката Гинтоки сильнее, поэтому возвращает сдачу сильнее. Когда падает без сил второй, ударяясь головой об дверь туалета, Гинтоки брезгливо смахивает капли крови с побитых кулаков. Темно-алые глаза подобно цвету крови, скулы напряжены, злость Гинтоки ощущается в каждом сантиметре комнаты. Самого главного задиру зовут Такеши, которого Шинске всегда ставил на место. Гин не верит, что эти четверо могли уделать его друга, дело в чем-то другом. Такеши пугливо ползет к окну, большими глазами разглядывая медленно идущего к нему Сакату, который замахивается синаем. — Если т-ты не прекратишь, то я опубликую видео, где Шоё-сенсей спит с Такасуги! — Орет на весь туалет, заикаясь. — П-понял меня? Шоё же твой отец, да? Заткнись и топай отсюда, понял? Я с кем говорю? Гинтоки смотрит вниз, густая шевелюра скрывает его по-настоящему злое лицо. Сзади на последнем издыхании умоляет прекратить его Такасуги. — Гинтоки, я прошу, я умоляю тебя, — видно, как по засохшей крови на лице скатываются соленые капли. Гин оборачивается назад и смотрит на друга, на его грязную униформу, опухшее от синяков лицо и веко, залитый глаз кровью и второй, из которого до сих пор торчит ручка. Он не понимает сначала почему губы шипят, а потом осознает, что это он так сильно их прикусывает. Сердце обливается кровью при взгляде на Такасуги. Гинтоки смотрит обратно на Такеши, умоляет себя не слышать слабый шепот Шинске. — Молю тебя. Он крепче сжимает дерево, что трещит от силы. Такеши громко кричит, и Гинтоки наносит удар. Затем еще. Он бьет без остановки, прибавляет мощи, когда Такеши умоляет прекратить. Саката включает внутреннего монстра, которого не видел никто прежде. Капли чужой крови пачкают лицо, светлые волосы и белую футболку. Брови хмурятся, а губы кривятся, потому что Гин сдерживает слезы. И только красные сосуды на глазах и блеск выдадут его. Он громко и низко орет, не переставая замахиваться, пока его не подхватывают за подмышки. Сопротивляющегося школьника выносит охрана, которая пришла на шум. Гинтоки просит отпустить его и как в замедленной съёмке смотрит на рыдающего Шинске. Его вытаскивает охрана, к нему подбегают приехавший завуч и директор, заваливая в коридоре вопросами. Школьные медсестры с ужасом помогают с ранами. Чуть позже уже приезжает скорая, а за ними и полиция. Гинтоки ничего не рассказывает и лишь опускает низко голову, когда следователь в очередной раз спрашивает зачем он побил этих детей. И спустя какое-то время, Саката Гинтоки рассказывает всё, как оно было: что им не нравился Шинске, они не любили сенсея, что у Шинске и Шоё был роман, поэтому они стали шантажировать его друга. Он понимает, что делает всё на благо, ведь сам Шоё считал бы, что он поступает верно. Гинтоки не мог позволить страдать Такасуги. Этого не хотел бы Шоё, но в первую очередь этого не хотел бы сам Гинтоки. На следующий день Шоё увольняют с пометкой, чтобы в дальнейшем человек не мог работать в образовательной сфере из-за романа с несовершеннолетним. Тех самых детей переводят в другую школу. К счастью, они не скидывают видео, потому что это всё конфисковала полиция. Никто не узнает правду о его друге. Однако родители Такасуги всё равно переводят его в другую школу. Гинтоки знает, что его семья обеспечена и печется сильно о статусе. Их новый классный руководитель сообщает в какой больнице находится Такасуги Шинске, и что они могут навестить его. У Гина не хватает смелости прийти. Что он ему скажет? Прости, но я должен был уничтожить твой школьный роман? Извини, но твоя первая любовь разрушена, потому что я решил, что ты не будешь терпеть этот шантаж. Гинтоки не понимает, как так выходит, но его безумно стыдно появляться перед Шинске в больнице. Он ужасный друг, который не мог с самого начала решить проблему с задирами, который не хотел выслушивать истории про Шоё и смотреть на его улыбающееся лицо, потому что ревновал. Настоящий друг так не делает. Он не имеет право им зваться, и уж тем более навещать Шинске, за которого он сам всё решил. С отцом он перестает разговаривать, потому что считает его тоже виноватым. Лучше было бы, если бы Шинске с ними никогда не встречался. Так он и думает, вновь ужиная в одиночестве, когда безработный приемный отец засыпает. I. Когда Шинске прижимают к полу, он начинает сопротивляться и отворачиваться. Горячие губы Гинтоки касаются линии скул и особо нежно целуют глаз под повязкой. В эту секунду Такасуги прикусывает нижнюю губу и судорожно выдыхает, отталкивая от себя Гинтоки. Почти сразу же встает и поправляет помявшийся пиджак и потрепанные волосы. Небольшой румянец на щеках выдают чувства. Тем временем Гинтоки сидит на полу и смотрит внимательно на человека, который не уходит из его головы никогда, который может одним приходом спустя столько лет выбить из прежнего ритма. — Я пойду, Гинтоки. Гинтоки смотрит на календарь и резко встает, прося Шинске задержаться. Дождь не заканчивается, сквозь размытое стекло Шинске видит в саду желтые пятна подсолнухов, освещаемые фонарями. И немного успокаивается, разглядывая их, пока Гинтоки вновь не появляется перед ним с какой-то коробкой. — Что это? — Откроешь чуть позже, — Гинтоки чешет затылок и смотрит в сторону. Его губы опухли и такого темно-красного оттенка. Шинске винит себя, что возможно сильно прикусывал их, чтобы остановить парня. — С днем рождения. Шинске замирает с коробкой в руках, прижимая ее к себе. В этот момент Гинтоки чешет макушку и бегает взглядом по комнате. Облизывая свои губы, Шинске проводит короткими ногтями по гладкому картону, оставляя полосы. — Ты всё еще помнишь. Конечно. Он никогда не забывал. Гинтоки думает, что это возможно первый раз, когда он не напортачил с днем рождения друга. Вот оно как, чем меньше он лезет, тем лучше оборачивается для Шинске. Горько ухмыляясь, Гинтоки вынужден согласиться с этим. — Я всё еще помню, — он кивает и улыбается. — Всё еще плохо сплю, и всегда думал, что «тысяча ветров» будто про тебя написанный сборник. И всё еще хочу снять фильм по твоим историям. Скромно поблагодарив Гинтоки, Такасуги поклоняется. Они обмениваются простыми фразами, и затем Шинске собирает всю технику. Гинтоки остается в мастерской и не провожает, а он и не оборачивается, лишь тихо закрывает за собой дверь. Не хочет, чтобы слышали его уход. Багажник закрывает со всей силой и поднимает голову к темным небесам, подставляясь каплям дождя. Сигарета во рту затухает, и он медленно переводит взгляд на вывеску уличного бара, которая горит во тьме этого частного сектора. Такасуги выбрасывает бычок у входа и заходит, приподнимая тканевую вывеску. Внутри два клиента, почти пустое место, небольшой бар и пару столиков, тихо играет безвкусная старая музыка. Обычно он не ходит в такие места, но ему хочется купить новых сигарет и покурить в тепле. Садится и бросает название сигарет пожилой женщине, которая кажется ему очень знакомой. Она что-то копошится под барной стойкой и после перед глазами Шинске появляются какие-то дешевые сигареты. — Это не то, что я просил, — с ухмылкой он хватает упаковку и трясет ею перед глазами бабки. Она выдыхает дым ему в лицо и недовольно сообщает: — Это всё, что у меня есть, — и тут Шинске наконец вспоминает её. Это та карга, которая недовольно смотрела на него, когда он припарковался недели две назад. — Не нравится, бери в другом месте. Волосы её в старомодном стиле зачесаны гелем и заведены назад, чуть правее от центра жирная и большая седина. В руке у нее сигарета той же марки, что ему дали. — Хорошо, тогда я беру их, — честно, спорить сейчас он очень не хотел, а то что он не нравится бабке, видно будет даже слепому. — Сколько с меня? — Мне не нужны твои деньги, — она цокает, разглядывая мокрую одежду нового гостя в своем баре и тянется к кружкам с чайником. — Не смотришь прогноз погоды? Говорят, что нетипичная погода для августа. Дождь будет еще пару дней идти. И перед Шинске оказывается стакан молочного улуна. Вот какие дела. Так бабка не так уж сильно его ненавидит. Он делает глоток и понимает, что на удивление вкусно. Тепло согревает замерзшее тело. — Я здесь не местный, — зачем-то начинает он, может так оправдываясь своим другим вкусом на табак. — Я знаю, и ты мне сначала особо не понравился. Видела тебя пару раз. Такие как ты считают, что знают, как работает всё в этом мире, — она затягивается в последний раз и тушит сигарету в пепельнице. — Но благодаря тебе Гинтоки выглядит более довольным, а чтобы ты понимал, до этого у парнишки всё было не так гладко. — Вы о чем? — Он подпирает лицо ладонью. Карга задумывается, не зная, как правильно объяснить. — В моем возрасте уже многие вещи замечаешь с первого взгляда. Этот парень пропускал приемы пищи, бардак мог быть неделями в его доме, иногда он не выходил совсем и запускал себя полностью, напиваясь в моем баре. Когда закрывала его, видела уснувшего Гинтоки у мусорки его дома. Так напивался, что даже зайти не мог. Тама подтвердит. Карга кивает на кого-то позади, и Шинске аж оборачивается. Сзади оказывается милая девушка с крашенными зелеными волосами. Такасуги наконец видит ту самую хранительницу сада, о которой часто рассказывал Гинтоки. — Мне приходилось взламывать дверь туалета, когда господин Гинтоки долго там находился. К сожалению, я не знала, что у него жуткие запоры. Я думала, он решил там вскрыться из-за депрессии. А еще Гинтоки был прав, когда говорил, что чувство такта у девушки отсутствует. Даже он согласится здесь с другом. — Да и он даже не проверяет почту, ему каждую неделю или каждый месяц присылает письма кто-то. Нам было жалко, поэтому Тама в качестве его домработницы не только следила за садом, но и убирала дом, приносила письма в дом. Интересно кто бы мог это быть. Единственный из его окружения кто был не в стране и кого знал Такасуги был Шоё. Вот только Гинтоки говорил, что вроде поддерживает общение с отцом. — Оно не от Ёшиды Шоё было? Бабка давится сигаретой и удивленно кивает несколько раз. Теперь Шинске понимает. Он благодарит за чай и уходит, хотя женщина в след ему кричит, чтобы заходил к ним почаще. Зачем-то Гинтоки ему соврал. Скорее всего, парень редко поддерживал общение в университете. Шинске точно видел, как Гин читал письма, но никогда не видел, как он их пишет. И видимо сейчас он совсем перестал их открывать. Шинске до сих пор чувствует жуткую вину за то, что испортил их замечательные отношения. Гинтоки правда сильно любил Шоё, он был не только наставником для него, но и правда заменил настоящего отца. Он ведь не знал своих настоящих родителей в лицо, которые давно погибли. Если бы Шинске просто не появился в их жизни, Гинтоки не пришлось бы делать этот выбор. До сих пор он не может понять, почему Гин выбрал его, а не Шоё. Как он мог выбрать парнишку, который был влюблен в его приемного отца. Разве не должен Гинтоки ненавидеть его всей душой за испорченную жизнь. Он выезжает из городка, осмотрительно поворачивает, так как из-за дождя ужасная видимость. Еще неприятный туман поднялся в городе и некоторые машины видно совсем только, когда они рядом. И всё же он кое-как доезжает до ресторана, который арендовали его друзья и подготовили сюрприз. Время почти уже час ночи, у него миллион пропущенных звонков от друзей, много сообщений с поздравлениями. Такасуги выдыхает и смотрит на коробку на сидении. Взяв обратно её в руки и положив на колени, он осторожно развязывает бант и закрывает глаза, ощущая сильный комок в горле. Внутри лежит работа «Плакать вечность в твоих руках». Он открывает первые страницы фотобука. Как это эгоистично дарить на день рождение собственную работу, думает Шинске и хмыкает этой прагматичной черте друга. В сборнике он надеется увидеть всех моделей, с которыми поработал Гин. Первые страницы введения и благодарностей он пропускает и переходит сразу к фотографиям. Видит себя в подростковых годах, на даче у Гинтоки, заснувшим на паре в университете, за игрой дома у Гинтоки, на школьной поездке в лесу. Там они заблудились вдвоем, потому что начали ругаться в середине пути. Пока искали выход, Гинтоки попросил его остановиться в этом месте, потому что оно показалось очень красивым. Так странно, но Шинске было неудобно просить потом показать все изображения, а Гинтоки никогда их и не показывал. Он и подумать не мог, что всё это время они хранились у него, когда любой другой человек бы их удалил. Фотографии с университета, где он был частично обнажен, Шинске быстро пролистывает, стесняясь рассматривать их детально. Каждая фотография подписана датой, у нее есть название и короткое описание. Обычно Гинтоки всегда спрашивал разрешение на фотографии, поэтому каждую из них лично помнил Такасуги. Кроме одной. Она называется «Безмятежный сон». На ней Такасуги видит себя спящим на татами, как солнечный свет освещает ровно половину его тела, а вторая прикрыта тенью от сёдзи. Он выглядит умиротворенным. Невозможно не улыбнуться, но здесь до него кое-что доходит. Видя кусок пальца в объективе, Шинске осознает, что это самый первый снимок Гинтоки. Глаза пробегаются по описанию: «Когда вы делаете снимок, убедитесь, что не закрыли пальцем объектив. Здесь в этой фотографии заключены три важных факта. Это моя первая фотография. Этот парень на фотографии причина, почему я стал заниматься этим. Этот человек на фотографии моя первая любовь. Я так сильно нервничал и моё сердце так громко билось. Никогда не забуду, как мои руки дрожали, как я боялся разбудить его, что не заметил свой палец на объективе.» Он роняет книгу обратно в коробку и нервно смеется, прикрывая глаза. В машине становится безумно душно, телефон вновь вибрирует в кармане. Шинске обеспокоено вытаскивает его и смотрит на экран. Ему звонит Бансай, видимо ребята устали ждать его. Собрав себя обратно в руки, он пару раз хлопает себя по лицу, заталкивая эмоции внутрь. Коротко выдохнув, он оставляет подарок Гина внутри машины и хлопает дверью. Лифт быстро поднимает его на последний этаж. Когда официанты его направляют в большой зал с панорамным видом на город, он быстро их благодарит. Забегает почти в темноту, где через секунду разжигается свет и летят конфети в стороны. Всё, как и любит Шинске. Не много людей, только самые близкие, вкусная еда и вино, никакой громкой музыки. Матако довольная подбегает с тортом в руках и просит скорее задуть свечи. Такасуги немного теряется и смотрит на позади стоящего Камуи с зажившей рукой и новым гипсом, довольного Бансая с сямисэном в руках, Такечи, его финансового кризис-аналитика, который прямо сейчас отчитывает официантов, чтобы они быстрее несли уже горячие закуски, ну и Низо, которому точно плевать на день рождение босса, ему просто хочется бесплатно поесть, здесь же заодно и Абуто, их колумнист на тему женской психологии в их журнале. Он разом задувает все свечи, правда забывает загадать желание. Матако радостно хихикает, а затем все по очереди его поздравляют, кто-то обнимает, другие лезут тянуть за уши. Бансай подходит в плотную и тихо шепчет ему на ухо, пока все садятся за один стол: — Всё хорошо? От него сложно скрыть что-то. Каваками наизусть уже знает его, поэтому Шинске не видит смысла скрывать. — Я просто получил очень душевный подарок от Гинтоки, — он вертит головой, будто это поможет избавиться от кучерявого придурка. — Прости, всё ещё где-то там эмоциями. Такое неприятно слышать от человека, который тебе нравится, но Бансай лишь улыбается. — Тогда предлагаю тебе покушать. Еда и приятные разговоры помогут расслабиться, я полагаю. Шинске кивает ему и позволяет увести себя, посадить за стол. Его заботливо гладят по спине, помогая расслабиться. И после двух бокалов вина ему намного лучше, он смеется над историями Камуи о том, как его отец опять что-то начудил, слушает киригису в исполнении Бансая, смотрит за спорами Матако, Низо и Такечи. Вроде всё отлично, но в душе ему будто бы чего-то не хватает. Такасуги не хочет ощущать этого, поэтому запивает много и не прекращает, даже когда Бансай просит его остановиться. И день рождение проходит сыро. Он из-за ощущения пустоты напивается, пытаясь так глупо заполнить её, наплевав на гостей и своё день рождение. Все думают, что ему было очень весело, но трезвый Камуи, который тащит на себе Шинске, так не считает. И пока Бансай расплачивается за вечеринку, его участь тащить пьяного в дрова начальника до машины. А потом он пьяным признается, что его студенческое день рождение, организованное Гинтоки, ему понравилось так сильно, что сегодняшнему до него далеко. — Почему дерьмовое? — Камуи радуется тому, что машина совсем рядом. Такасуги не держит себя, когда его опускают на землю, но ловкие руки коллеги подхватывают. Пока его держат и одновременно пытаются открыть машину, Шинске продолжает: — Потому что этот кучерявый идиот собрал толпу незнакомых людей, устроил бассейн-вечеринку, закупил фастфуда, который приехал остывшим, а также самым первым нажрался и заснул у меня на коленях. И да, он оформил через самую хреновую доставку еду, потому что у него там был большой кэшбэк, — в конце он громко икает, а Камуи наконец открывает дверь и запихивает на переднее сидение его. — Может тебе так понравилось это день рождение, потому что Саката Гинтоки сам захотел сделать тебе сюрприз-вечеринку, пусть и вышло коряво? — Камуи застегивает ремень безопасности и гордится собой, как сумел всё это проделать одной рукой. — Дело точно в самом Гинтоки. Но в данный момент Такасуги не может связать слов. В его голове запоминаются эти последние фразы, он отчетливо смотрит на большие и голубые глаза Камуи, который смотрит удивленно. Буквально через минуту Шинске резко отключается. Снится ему, как ни странно, Гинтоки в комфортной юкате, а над его пушистой головой цветет сакура и лепестки танцуют вокруг него.