сердцеец

stargirl interlude — the weeknd & lana del rey

      — Давно мы так хорошо не развлекались, да, мистер-обоятельный Егор Линч? — Красноречиво говорит Джон, шагая по кирпичному тротуару.       — Я вижу, у тебя настроение разыгралось после небольшого отдыха на пляже. — Я, конечно, рад за тебя, что ты настолько хорошо отдохнул, но я-то все время сидел на полотенце и искал новый отель, потому что в первом что-то непонятное случилось.       — Значит, говоришь, ты не отдохнул? — Со стороны журналиста слышится тихий вздох и внятное согласие на вопрос, — у меня есть несколько идей, чем мы можем заняться в нашем номере.       — Несколько?       — Шестьдесят восемь. Или, может, на один больше? Как предпочитаешь?       — Ты меня начинаешь бесить со своим флиртом, Джони.. Мне не нравится эта поза. — Нахмурившись, отрезает Линч. Парни уже подходят к новому отелю. Он, к слову, выглядит достаточно красиво, лучше, чем прежний, с которого их буквально выгнали: сначала виднеется не малых размеров отель в одних белых тоннах, пальмы, что стоят в большом количестве вокруг него, и бассейн, который расположился относительно близко со вторым входом. Сейчас на улице глубокий вечер, поэтому большое здание по-красивому подсвечивается со всех сторон, а своеобразные освещения, что стоят рядом с друг-другом на бассейне, светятся неоновым фиолетовым, придавая особенную атмосферу посетителям и прочим людям.       — Не называй меня так, ты же знаешь, что мне это не нравится так же, как и тебе эта поза.       — А тебе вообще может что-то нравится? Вечно недовольный ходишь, даже страшно иногда рядом с тобой ходить, вдруг, например, укусишь. — Со сарказмом, усмехаясь, говорит журналист, оставляя Джона одного с вещами и подходит к ресепшену с довольно симпатичной девушкой. Ребята там мило болтают, договариваются, пока писатель стоит еще больше раздраженный и агрессивно глотает слюни, в предвкушении скорее заселиться в очередной номер и выполнить свою похотливую затею, что мучает парня на протяжении нескольких дней. Он хорошо подготовился, неоднократно намекал, но понимал, что эта затея сначала заняться сексом (если получится), а потом признаться в своих чувствах любовных — определенно плохая.

* * *

♪ I had a vision ♪ я представил

Линч невольно пятится назад, когда видит, что Джон уверенно приближается к нему все ближе и ближе. Последний шаг и чувствует, как упирается об кухонную столешницу: отодвигается на дальний угол и ноги непроизвольно раздвигает, пытаясь удержаться на небольшом пространстве. Журналист кидает невинный, боязливый взгляд, в котором явно читается непонимание происходящей ситуации. Спрашивает, что случилось, но моментально замолкает, когда перед глазами стоит взъерошенный писатель, безмолвно намекающий на что-то определенно интересное. Лишь молчит, пытается оттолкнуть от себя надоедливого. Брюнет осторожно протягивает собственные руки и ставит на джоновые плечи, пытается оттолкнуть, но старший, принявший это действие за безмолвную просьбу продолжить, кладет одну руку на талию, слегка поглаживая ее, давая понять, что будет нежен и крайне аккуратен. Джоновый томный и жаждущий взгляд остановился на соблазнительных вышневых губах человека, что в скором времени не только в его пьяных фантазий будет извиваться под напором его тела; сладострастно постанывать его имя с каждым легким движением члена внутри него, плавно выгибаться и отдаваться полностью с целиком. Властным и уверенным движением писатель мгновенно приближается к этим желанным губам и сразу же дотрагивается своими к ним: Джон запрокидывает линчевскую голову немного ниже, заставляя выгнуться спиною — сначала нежно поцеловал, потом со стремительно нарастающей страстью, заставившей журналиста невольно прижаться к нему, резко сменив свои намерения отказаться от всего происходящего, полностью отдавшись страстным и бурлящим чувствам. В этом мгновение джоновый жадный рот раздвинул его дрожащие губы, по нервам пробежал ток, будя в нем ощущения, которых он раньше не знал и не думал, что способен со своим полом признать.

♪ а vision of my nails in the kitchen ♪ scratching counter tops ♪ я представил, как мои ногти ♪ царапают кухонную столешницу

Брови бессознательно быстро складываются в домик, изумрудные глаза, в которых виднеется в глубине некая волшебная искра страсти, что расплывается повсюду разными узорами, закрываются. Противоположный язык проникает глубже: проводит там, где дотянется и дотрагивается своим к другому, соединяясь в жарком танце. Егор прижимается ближе, не желая прекращать, на что Джон берет в свои обе линчевские руки, сжимает, и приподнимает за того собственную голову, упираясь ними на керамическую черную плитку, что располагается вдоль кухонной стены. Писатель внезапно отталкивается. На доли секунды смотрит в глаза журналиста, в которых явно читается недоумение, и быстро оставляет смазанный поцелуй. Далее облизывает собственные губы и приступает расцеловывать бледноватую, со шрамами, шею: сначала оставляет краткие, проводит языком по коже, заставляя мурашками пробежаться сиюминутно повсюду, а затем слегка впивается зубами, посасывая ее и довольно урча от удовольствия и своей доминантности. Линч неожиданно для себя вздрогнул от странного сильного ощущения удовлетворения, граничащего со сладкой болью. Джон едва отстраняется и приближается малиновыми губами к небольшому шраму, оставленного после недавнего задания, и покусывает его. Журналист закрывает глаза, опускает руки на кухонную столешницу и ногтями впивается в нее, царапая и пытаясь заглушить боль от джоновых укусов. Чувствует, как старший самодовольно улыбается и вновь приступает к прежнему действию: сначала быстро оставляет чмафф, а потом кусает, но уже рядом со шрамом и более интенсивнее. Линч от этого действия выгибается с слышным стоном и именем джоновым на устах.

♪ i was screaming ♪ я кричал

Шатен, чрезмерно возбужденный, решает немного дольше побаловаться. Снимает серую футболку младшего, кидает в случайное место на пол, и приближается к груди: рукой сжимает одну бледно-розовую бусину, нежно оттягивая ее. Линч, нетерпеливо выгибаясь навстречу каждому прикосновению, сдержано стонет, пытаясь промолвить хотя бы одно слово, потому что соски — слишком чувствительные у черноволосого парня. Писатель тянется к окончательно вставшим и затвердевшим соскам и обхватывает один из них мягкими, полными малиновыми губами, с довольно громким и обескураживающе пошлым чмоком, всасывая его в горячую полость.       — Пожалуйста, Джон, прекрати.. — жалостно вздыхает и выдыхает, — У мен.. Ах!~ Линч словно обмякает в сильных джоновых руках, совершенно случайно, но по желанию писателя, выдает блаженный стон с открытых уст. Невольно крепче цепляется ослабевшими руками за крепкую обнаженную шею, мучительно пытаясь восстановить сбитое дыхание. Его ноги, такие же ослабевшие, приподнимаются и слегка раздвигаются, а сам парень выгибается чувствительной спиной. Журналист сильнее полыхает румянцем, когда чувствует, как вставший твердый джоновый член сквозь того одежду терется об его тугую промежность, которая скрывается за темными шортами. За слышным стоном раздается негромкий крик, а рука, уже находящаяся на волосах голубоглазого, бессознательно оттягивает каштановые волосы, умоляя отцепиться и прекратить мучать бусины. Возбуждение пьяно ударяет в голову. В изумрудных глазах отчетливее виднеется искра страсти, а сознание постепенно расплывается, как и тело со здравым мышлением, отдаваясь чувствам и похоти целиком. По рукам и ногам пробегается приятная судорога, заставляя коленки подкоситься и подрагивать. Томный взгляд писателя направлен и сконцентрирован лишь на одном человеке — Егоре Линче. На парне, в буквальном смысле извивающегося под ним, пытаясь продолжить незаконченное, пока старший одною рукою держит того шею и едва надавливает на каждый шрам и засос, оставленным им же. Джон властно улыбается, снимает с себя футболку и журналисту открывается обворожительный вид на обнаженный красивый торс, на котором периодично стекают вниз крохотные капли пота от чрезвычайного возбуждения и пульсации тела, жары. Руки брюнета невольно тянутся к мужскому торсу, жаждая потрогать каждый видимый кубик; далее провести рукою вдоль всего сверху-вниз. Писатель бесстыдливо поднимает Линча на руки без всяких предупреждений: неожиданно и в подходящий для него момент. Обе сильные руки перемещаются на кругловатые ягодицы, слегка сжимая их. | Тем временем парни уже находятся в небольшой спальной комнате с достаточно современным интерьером, где большинство вещей, декораций и прочего подобия отображаются темным красным цветом или похожим оттенком, придавая этому жаркому помещению особой атмосферы и большего желания заниматься сексом со своим «лучшим другом». Когда спина журналиста касается пышной черной простыни, он судорожно выдыхает и вновь вздыхает вкусный аромат ванили, находящийся в помещении, полностью расслабившись и отталкивая от себя наступивший страх о предстоящей первой интимной близости с мужчиной. Джон, явно увидев по обеспокоенному изумрудному взгляду, что младший внезапно взволновался, начинает плавно оставлять ласковые поцелуи на каждом сантиметре его нежного тела, тем самым немного успокаивая, и осторожно расспрашивать, точно ли он готов. Недолгое смятение и замешательство. Егор, окончательно решив, что готов, тихо подает голос и невнятно отвечает согласием, но этого достаточно, чтобы писатель услышал его. Джон повисает с оголенным торсом и в шортах над мучительно возбуждающим журналистом, упирается одной рукой об одеяло, а другая тянется к черным волосам, нежно поглаживая их. Между ними ничтожная дистанция. Изумрудные глаза непрерывно смотрят в противоположные лазоревые, совершенно не стыдясь взгляда партнера. Темные егоровы волосы сливаются с постельным бельем, открывая вид на разнообразные слабые узоры, случайно сложенные волосами при мягком падении на кровать. Джон в последний раз целует журналиста в щеку и приподнимается, слепым дотрагиванием ища тумбочку, что располагается практически рядом с кроватью, и находит. Пока младший стыдливо, но самостоятельно снимает с себя последнюю часть одежды, каштановолосый парень ловко открывает выдвижной ящик и достает оттуда черный лубрикант, после ставит его на одеяло и возвращает свой жаждущий взгляд на оголенное тело Линча. Джон пододвигается обратно на тогдашнее место и развратно усмехается, спускаясь на колени.       — Приподними свои ножки, котенок. — Просит писатель, бесстыдливо осматривая изящные ягодицы и анус брюнета.