#мирумир

《Теперь здесь торгуют останками твоих щиколоток, бронзой       загорелых доспехов, погасшей улыбкой, грозной       мыслью о свежих резервах, памятью об изменах,       оттиском многих тел на выстиранных знаменах...》 (с) Иосиф Бродский   (тот же 2014ый год) Они сидели за столом вдвоём. Это до поры до времени был их маленький ритуал - обедать, ну или хотя бы пить чай, на Кавалергардской, читать книги и попросту болтать. Лия Давыдовна взяла дочь за руку и подняла на неё неуверенный взгляд. - Свет, надо поговорить. Секундная тишина. - Что-то случилось? У тебя что-то болит?.. у друзей что-то стряслось?..   Света начала перебирать возможные варианты. Она видела, что мама волнуется. Но Лия Давыдовна лишь примирительно покачала головой и дабы успокоить Светин вопросительно-взыскательный запал, собралась с духом и произнесла: - Нам надо поговорить об Эле.    С того момента, как Светлана познакомила маму с Эллой, прошло около двух месяцев. Не было никаких суррогатных тайн или вуальных намёков... Просто обед во Всеволожске. Лия Давыдовна привычно вошла в дом и буквально упёрлась взглядом в странно знакомое лицо. Из-за плеча донёсся Светин голос: - Мамулечка, познакомься... Это Эля...   Лиечка мягко улыбнулась, обменялась парой формальных фраз и даже позволила себя обнять. Но что-то в новой знакомой не давало ей покоя. Она вежливо слушала сбивчивый рассказ о первой встрече и с недавних пор общем быте женщин и внимательно наблюдала за дочерью.   После обеда все переместились к камину на диван. Лия Давыдовна краем глаза то и дело продолжала поглядывать на Свету. Сердце невольно сжалось: её девочка по-детски сидит с ногами на диване, устроившись в самом уголке и завернувшись в плед, обхватив согнутые колени и положив на них голову, и с сияющими глазами и лёгкой-лёгкой, естественной каждым своим лучиком улыбкой смотрит на женщину рядом так, что невольно начинаешь любоваться ими обеими - Светин взгляд искрится трогательностью, не отравленной ни животным обожанием, ни дымчатой опаской. Эля периодически его перехватывает и смотрит в ответ (у Лиечки снова как будто кольнуло сердце - 'господи, как же она на неё смотрит...'): сентябрьским, последним, самым сладким солнцем и первыми, сахарными, разбросанными по по пастельно-синему небу звёздами - смотрит так, будто касается лишь самыми кончиками пальцев - невесомо, но очень-очень тепло. И Света под этим взглядом расцветает. Элла изредка, будто нечаянно, гладит спрятанную под пледом Светину ступню, Светлана также незаметно провожает глазами траекторию движения её ладони и улыбается ещё теплее.   Когда поступает предложение о чае, Эля незамедлительно удаляется обратно на кухню, начинает хлопать дверцами полок. Раздаётся моторное урчание чайника. Светы хватает буквально на несколько минут: она не отводит взгляд от спины женщины, увлечённой выбором трав, заботливо разложенных по маленьким стеклянным баночкам. Она извиняюще смотрит на маму, поднимается с дивана и тоже скрывается в направлении кухни.   Лиечка не слышит, о чём именно они говорят - видны только две склонившиеся над барной стойкой и переговаривающиеся шёпотом спины, которые то и дело складывают разноцветные листья в заварочный чайник. Света подносит к Элиному лицу одну из баночек, давая уловить аромат, кажется, розовых лепестков. Эля вдыхает сладковатый, сухой запах и бегло целует кончики застывших на баночном стекле пальцев. Отстраняется и улыбается. А после отрицательно мотает головой - роза с уже выбранными растениями не сочетается. Смущённая Светлана возвращает баночку на поверхность стола и наблюдает за тем, как любимые руки аккуратно заливают кипяток в прозрачное брюхо заварочного чайничка, где, как по волшебству, тут же начинают вспыхивать цветные флюиды.   Элла также осторожно отставляет чайники в сторону и возвращается к полкам за кружками. Света снова смотрит ей в спину, не выдерживает, подходит и обнимает, устраивая голову на плече. Потом нежно целует в висок. И не отходит до те пор, пока не получает мимолётный поцелуй в губы и красноречивый шёпот после: "Там вообще-то мама чай ждёт..."     На этот раз повисла игольчатая тишина. Взгляд Светы с вопрошающего сменился на обеспокоенный. - Я тебя внимательно слушаю... - Ты можешь мне не верить. Но сейчас, пока Элю знают далеко не все, вам будет легко жить вместе настолько, насколько это вообще с тобой возможно, - Лия Давыдовна улыбнулась и взяла дочь за руку. - Потом о ней заговорят... как о твоём очередном увлечении, тени, копии или даже двойнике... Не перебивай меня, - Лиечка чуть приподняла свободную руку. - Но это всё ерунда. Когда я первый  раз её увидела, я не могла понять одной вещи - у меня была какая-то чёткая уверенность в том, что я её знаю. Я наблюдала за ней весь наш первый вечер и потом на протяжении этих практически двух месяцев, и я наконец поняла: в ней есть что-то от Дианы... даже во внешности. Нет, никто, конечно, не назовёт её второй Арбениной, но сам факт. Скулы... нос... расположение глаз. Она и сама может со временем это заметить. Минимальные вмешательства стилистов, и эти условные детали будут выведены на максимум. Вот только любовь у неё к тебе своя. Не Дианина. Поэтому... я хочу спросить... но не ругайся... ты ведь любишь в ней её саму или... или... то, что тебе в ней напоминает о Динке?   Тишина выпустила новую партию иголок. Все Светины ощущения свелись к почти незаметному поглаживанию её ладони маминым большим пальцем. Захотелось зарыдать. И плакать до тех пор, пока истерзанный истерикой организм не будет героически спасён сном.  - Мамулечка... я...я не знаю, что ответить. Эля мне показалась такой живой и по-хорошему далёкой от всего того, что происходит в моей жизни. С ней я с самого начала была просто Светой. Не Светланой Сургановой, не командиром оркестра, не даже той , которую хитрыми и не очень способами прячут от законодательных нововведений, а просто Светой... я хочу с ней быть. С ней... не с той Динкой, которую ты, каким-то образом, в ней увидела... а с ней...   Светлана опустила взгляд на мамины руки и замолчала. Слова,  тихо сыпавшиеся песчинками от накала эмоций, медленно расползлись по комнате. Света снова подняла голову: - Знаешь, мамулечка, шутки шутками, а ведь и правда хочется, простого человеческого... чтобы дома кто-то ждал. Чтобы этот же кто-то желал доброго утра и спокойной ночи... - Даже если этот кто-то не Диана?   Сурганова младшая задумалась. Динка... её девочка. Всегда была и будет. Но у неё своя жизнь. Жизнь, которая, судя по всему, через раз предполагает в своём сюжете её существование как таковое. Было страшно произнести это вслух, но Светлана переборола себя: - Я не могу ждать её всю жизнь... - А как же... - Мам, мы живые. Что-то тянет нас друг к другу со страшной силой... но с этой же силой нас потом и растаскивает. Как у нас в песне - "Вместе не счастливы, врозь - несчастны". Мы бессильны перед тем, что творим между нашими попытками сойтись... задним числом мы это понимаем, но по факту каждый раз начинаем себя терзать по новой - не получается у нас принять ни послужные списки друг друга, ни то, что когда-то всё было по-другому и что мы сами всё сломали. Сломали вместе. И мучаемся вместе. Только я совсем не умею на неё злиться. Не могла и не могу взять и хотя бы раз ей ответить как-нибудь публично... да и не хочу. Потому что наша связь была, есть и будет особенной. Я не предам её даже под страхом смерти. Но... ('как же страшно опять сказать это вслух') я, кажется, устала её ждать... да и Эля... есть в ней что-то такое, что мне необходимо... и она хорошая. Очень, - Светлана улыбнулась. - Если всё будет когда-нибудь так, как ты говоришь, я её обязательно защищу. Снова тишина. Но уже не такая колючая. Света прилегла на стол и прикрыла глаза, подставляясь головой под мамину руку. Лиечка погладила дочь по голове. - Скажи Леночке, что ваши пиарщики плохо работают. - Почему это? Света продолжала лежать с закрытыми глазами, растворяясь в тепле родной руки, и не заметила, как Лия Давыдовна заговорчески улыбнулась. - Нуу... если мне не изменяет память, у вас с  Дианой в данный момент... перерыв в общении. Для общественности ты уже вовсю живёшь во Всеволожске с ... женихом... а Диана два дня назад просидела у нас во дворе почти весь день... (Света резко поднялась и посмотрела на маму) всё курила-курила... но в домофон звонить не отважилась...хотя в какой-то момент мне показалось, что она всё-таки проскользнула в парадную... - Мамулечка... почему ты мне сразу не сказала?.. - ... и видимо не показалось, потому что на твоё имя в почтовом ящике был найден очень колоритный бумажный огрызок... Лиечка вытащила из-под вазы видавший, судя по всему, все девять кругов ада листок с размашистой подписью "Светке" и протянула дочери. После чего встала из-за стола и вышла из комнаты.   Света дрожащими руками развернула лист. Сердце было готово остановиться: 《Все зарастает людьми. Развалины - род упрямой       архитектуры, и разница между сердцем и черной ямой       невелика - не настолько, чтобы бояться,       что мы столкнемся однажды вновь, как слепые яйца...》    кто бы там у тебя не был (блять, сурганова, до чего ты докатилась, какой нахер аполлон?! хотя мегера которая вчера загорала с твоими котом в твоей крепости  тоже нонсенс) счастливо оставаться. знающие люди донесли что у тебя любовь бьёт ключом и дом полная чаша. осталось только разобраться с кем именно. подумай на досуге когда будешь петь "мураками" или хохотать под "магаданскую". салют.   Света стиснула веки до противных мелких кругов. Чем бы всё закончилось, приедь она к маме раньше на пару дней? Скандалом? Очередным медовым месяцем? Неизвестно. Осознание стало почти болезненным: именно от этой неизвестности она и устала. Да и в конце концов, можно было и позвонить!.. или хотя бы написать!.. их вечный сказочный цирк-шапито в очередной раз дал сбой - остатки жизненной романтики капитулировали ровно в тот момент, когда Светлана, боясь, что закричит в голос, смяла дрожащей рукой и без того исполосованный изгибами листок.   Безумно захотелось оказаться дома. И чтобы Эля уже привычно обняла со спины, поцеловала за ушком и прошептала, что всё обязательно будет хорошо. ///   Они тихо шли вдоль озера, вслушиваясь в неторопливые разномастные звуки пробуждающегося леса. - Свет, слушай, я хочу покраситься. Прям совсем кардинально, с полной заменой цвета. Седина уже скоро сплошняком пойдёт... - Эль, это тебе только кажется!   Света остановилась и аккуратно коснулась волос супруги и, немного их растрепав,  приблизилась, бегло оставив у любимой на виске щекочущий поцелуй. Обе улыбнулись. - Ничего не кажется. Жизнь только избранных серебрит по последним тенденциям моды... А всех остальных - как придётся... ты что ли совсем против? - Да не, почему же. Но если выкрасишься в кислотно-розовый, домой можешь не приходить... Света прыснула со смеху и рванула вперёд, уворачиваясь от в шутке замахнувшейся на неё любимой руки.   Вечер следующего дня, который вопреки обыкновению был проведён дома, Света коротала в компании мамы и котов. Внезапно все три мурчащие мордочки устремились в коридор, послышался звук открывающейся двери и опускаемых на пол пакетов. - Я дома!..   Светлана, сладко потянувшись, встала с дивана и тоже выглянула в прихожую: Элла, стоя перед зеркалом и всё ещё держа в руках плащ, поправляла новую причёску. В полумраке блонд выглядел совсем платиновым.   Сурганова смогла только сглотнуть. Слова, даже самые обычные приветствия, отдали честь сознанию и деликатно удалились, оставив Свету в тишине наблюдать за тем, как Эля поправляет, уложенные в беспорядок, не то на самом деле платиновые, не то жемчужные пряди. 'Совсем как у Диньки... ' - сознание попыталось вставить свои пять копеек в происходящее, но на этом попытки прекратились. Других мыслей в голове упорно не было.   Элла развернулась к Светлане лицом. Каждая думала о своём. Света сделала шаг вперёд и снова, как вчера утром, коснулась Элиных волос. Её глаза, казалось, пытались что-то отыскать. Но тщетно. Она снова оставила невесомый поцелуй на виске, забрала у Эли из рук плащ и отправила её готовиться к ужину.   Элла поднялась по лестнице наверх, через какое-то время раздался едва различимый шум льющейся воды. Света продолжала стоять, не двигаясь, в не до конца освещённой прихожей с плащом в руках. Лия Давыдовна, появившаяся в коридоре чуть позже остальных, погладила дочь по спине.