#мирумир

《Дай руку, и пойдём в наш грешный рай!..    Наперекор небесным промфинпланам,    Для нас среди зимы вернулся май    И зацвела зелёная поляна...》 (с) София Парнок (апрель 2016 года, Санкт-Петербург)   Выходной директора всея Оркестра нарушается звонком. Елена, видя высветившееся на экране имя, не задумываясь отвечает. В трубке вместо привычного бодрого голоса раздаётся какой-то не то шёпот, не то скрежет. Жукова даже рефлекторно отводит телефон подальше от уха. - Леночка, привет! Мы можем встретиться? Надо поговорить. Но разговор совсем не телефонный... Леночка, всё ещё пребывающая в шоке от такой конкретной перемены в Элиных интонациях, сначала кивает сама себе, мысленно поставив на ленивом выходном крест. 'Ну и хрен с ним. Выходной, конечно, выходным... но дело-то, похоже, труба...' - Можем. Только давай ты ко мне сама приедешь, а то желания куда бы то ни было тащиться у меня совершенно нет. Во Всеволожск тем более. - Хорошо. Спасибо тебе. Через полтора часа подъеду.   И всё. Конец связи. Вполне себе словоохотливая Элла в этот раз была на удивление краткой. Лена нехотя поднялась с дивана и двинулась в сторону кухни - хотя бы ради приличия надо было пошуршать по всем закромам, дабы не допустить отсутствия закуски под коктейль из, судя по всему, находящихся на пределе нервов Светиной... кого? Девушки? Женщины? Жены?.. Пассией её точно не назовёшь - два года уже живут душа в душу. Разве что кольца не носят и документ на гербовой бумаге в ящике стола не держат. А так...   Леночка разогнала собственные мысли, направив их в кругосветное пешее эротическое. О чём она вообще думает? Два года... не один пуд соли вместе съеден... да и женщина она вроде неплохая.   Жукова принялась методично крошить салат, улыбаясь от слова совсем неидеальным овощным кубикам - совершенно не чета труфановским. В этом с Эллой тягаться бесполезно. Её кукольные салаты веселили и восхищали одновременно. Как говорит Света: "У Элечки просто  руки из того места растут..." Только вот при этой фразе Сурганова так улыбается и сверкает глазами, что догадаться, за что именно она хвалит эти руки, становится крайне трудно, даже если в этот момент салатник со злополучными кубиками стоит прямо перед тобой.   Леночка улыбнулась. Вспомнился самый первый разговор со Светой об Элле. /// 16 ноября 2014 года    Вся компания сразу же после концерта рванула во Всеволожск. Светин день рождения только-только отгремел, и алкоголя и еды в доме всё ещё было предостаточно. По крайней мере для того, чтобы достойно отметить питерскую презентацию альбома.   Вереница из нескольких машин легко добралась по полупустой трассе до коттеджного посёлка. У Лии Давыдовны, искренне не пожелавшей пропускать такой задушевный праздник, очень кстати оказался в сумке дубликат ключей. Поэтому, собственно, проблем с начальным этапом организации всеобщей пьянки-гулянки не возникло. Только вот сама Светлана, решившая ехать на место торжества по случаю концерта в родном городе и по совместительству к себе домой своим ходом и в одиночку, до сих пор не появилась. Поначалу никто особо не волновался. В конце концов, у служебного входа-выхода почти всегда толпятся фанатки... да и ехать не на соседнюю улицу...     Праздник продолжал потихоньку набирать обороты... Но когда с момента его начала прошло больше двух часов, за окном была уже совсем глухая ночь, а от Светы по-прежнему не было ни звонка, ни даже сообщения, все присутствующие заметно напряглись.  Первым Сургановой попытался позвонить Тхай. Ничего. Затем Миша. Тоже ничего. После Савкина. И так все присутствующие. Но безрезультатно - Сургановский телефон, несмотря не на усердие некоторых, не на пепельное лицо Лены, продолжал держать оборону. Лия Давыдовна к тому времени уже ушла отдыхать, поэтому обратиться к её телефону (мамины звонки Света никогда не пропускала), было попросту невозможно. Праздничное настроение откланялось всем собравшимся и удалилось. Кто-то отправился спать по гостевым. Кто-то умудрился вызвать себе такси.   Как говорится: меньше народу - больше кислороду. Всё ещё серая Жукова, не выпускающая из рук телефон и то и дело пытающаяся дозвониться до Светланы, быстро организовала оставшихся помочь справиться с лёгким бардаком, после чего разогнала всех по комнатам. Ей места не осталось. В Светину спальню идти не хотелось. Да и зачем...   Лена улеглась прям на диване в гостиной и  завернулась в плед. За Светку было страшно. Беспокойство покалывало мышцы, и даже  сквозь шлейф выпитого алкоголя чувствовались липкие щупальца тревоги. Набрав Сурганову ещё пару раз и не получив ни ответа, ни привета, Жукова решила, что всё-таки надо дождаться утра, а там будет, что будет.      Только вот утро началось непростительно рано. Не самый удобный диван разбудил Леночку около шести. Лена сползла со своей далеко не ортопедической кровати, проверила телефон, мгновенно проснулась от отсутствия вестей от своей подопечной и отправилась на поиски кофе. И уже в семь утра сопровождаемая молитвами за воскрешения Леночкиных спины и головы, начатая ещё ночью атака была возобновлена.    Сургановский мобильник продолжал безоговорочно брать над директором СиО вверх - из пятнадцати сделанных вызовов не прошёл ни один. Всё ещё стоя у плиты и излишне усердно помешивая умопомрачительно пахнущий, только что сваренный кофе, Лена нервно покусывала костяшку указательного пальца свободной руки, пытаясь в очередной раз пробить оборону Светкиной персональной зоны полного антидоступа. Через какое-то время телефон просто лежал рядом, заранее вооружённый громкой связью - держать его у уха Жукова уже попросту не могла: гудки своим пиликаньем, казалось, медленно парализовывали мозг, в то время как секунды, видимо сговорившись с ними, эволюционировали в бесконечность. Спустя ещё семь вызовов, просмотра ленты новостей (по принципу "не дай бог, конечно, но мало ли что") и беглого ознакомления с обновлениями жёлтой прессы ('кто знает, может, Диана Сергеевна решила тряхнуть стариной и выкрасть Свету, как когда-то давно... хотя вот она-то как раз таки всегда предупреждала... да и вроде как у них сейчас в очередной раз 《развод и девичья фамилия》') Лена заметила на несчастной костяшке выразительный красный след, грозящий превратиться в нехилый синяк. В голове тут же всплыли возможные по этому поводу шутки парней из группы.           Леночка впервые за утро улыбнулась и  перебралась за барную стойку. На часах было 9:30. Скоро будет почти двенадцать часов , как Сурганова испарилась с их радаров... Жукова почувствовала, как кровь снова отхлынула от лица... и наверно бы и не вернулась туда ближайшее время, если бы её смартфон внезапно не ожил Светиной фотографией. Лена рывком ответила на вызов и нервным, механическим голосом едва ли не прорычала в трубку:   - Свет, ты где? - На Кавалергардской...       Чувство было такое, что её окатили тазиком ледяной воды. И дело было вовсе не в том, что командир Оркестра наконец-то нашлась.   Голос. Лена слишком хорошо его помнила. Помнила, какой бывает Света по утрам, когда... (кончики Лениных ушей невольно покраснели) ... когда всю ночь до кто-то нежно-нежно или наоборот целовал её шею, особенно задерживаясь у основания, где от возбуждения сонная артерия достигала своей едва ли не максимальной скорости. Когда кто-то проходился после этого губами по таким манящим выступам ключиц, прикусывая и тут же зализывая обтекаемые тонкостью постанываний импульсы. Когда кто-то, пьянея от сумасшедшего биения её сердца, смешавшегося с эхом стонов, терзал её грудь, выводя на ней замысловатые влажные узоры, то и дело переключаясь на соски - то резко прикусывая их, то наоборот едва касаясь кончиком языка, лишь заставляя её прижимать мучительницу ближе к себе. Когда кто-то намеренно осторожно, вкладывая в невинный жест всю свою любовь, выцеловывал каждый шрамик и, спускаясь от кромки рёбер всё ниже и ниже, касался плоти - сначала несмело языком, а позже, одурманенный её мольбой, давал волю пальцам, зверея от её энергии и способности отдаваться подобно последней женщине на земле. Когда кто-то ничего от неё не ждал в начале, давая ей полную свободу, а под конец слизывал с губ, пахнущих собственной влагой, остатки стонов. Также нежно. Также неспешно. А главное, когда этот кто-то не пропадал на утро, позволяя начать день в кольце любимых рук.   Воспоминания растопили остатки страха. Лена, убавив механические нотки в собственном голосе, прервала повисшее в трубке молчание, нарушаемое лишь Светиным дыханием. - Свет, кто она? - Ленка, ты её не знаешь, но она невероятная... На заднем плане у Сургановой раздались тихие шаги, потом какая-то возня, Светкин смех, и она отключилась. А Лена всё ещё продолжала стоять с поднесённым к уху телефоном. Такой окрылённой она не слышала Свету очень и очень давно... </i> ///   Элла появилась с небольшим опозданием, серая и напряжённая. Жукова, уговаривая себя мысленно не впадать в ступор, смерила её вопросительным взглядом, кинув вопрос о случившемся  сначала глазами и не получив ответа, уже хотела было спросить о том, что же всё-таки случилось через рот, но Эля лишь махнула рукой, протянула Лене пакет и направилась в ванную.   В пакете были шотландцы. Леночка выставила на стол батарею из трёх бутылок и прикинула степень пиздеца: судя по количеству виски, дела совсем плохи. Успокоив себя тем, что случись что фатальное, Сурганова бы уже оповестила, Жукова завершила бутылочный натюрморт овощами, сыром и холодным мясом.   Эля приземлилась рядом с ней за барную стойку. Первая порция шотландского лекарства (на добрые три с половиной пальца)  была принята в тишине. Вторая - под ненавязчивый трёп Леночки о предстоящей акустике в Париже. Третья - под более навязчивый - о том, как вообще у Эллы дела и почему же она так не очень выглядит (пока что единственное, что Лена услышала от своей гостьи было то, что Света укатила на выходные в Ригу). Четвёртая доза была коронована вопросом в лоб. Подогретые всеми благими свойствами благородного напитка, женщины молча уставились друг на друга.    - Лен... Элла, казалось, протрезвела на глазах и снова немного посерела. Лена напряглась -...я хочу сделать Свете предложение.   Леночка подавилась воздухом. Глаза ощутимо выползли на лоб.   'Разве что кольца не носят и документ на гербовой бумаге в ящике стола не держат?!. Молодец, Жукова. За умение накаркивать тебе пятёрка...'   Кое-как заставив двигаться мышцы хотя бы лица, Лена посмотрела на Элю. Та, в свою очередь, смотрела на неё. И как-то совсем уж вопросительно-виновато. Жукова даже удивилась - вроде как предложение руки и сердца преступлением не считается. Только вот глаза у Эллы становились всё грустней и грустней. А потом и вовсе заблестели подступившими слезами. - Эль, ты чего? - А ты думаешь она согласится?   Лене показалось, что она тоже резко начала трезветь. - Элла Викторовна, ты, конечно, извини за прямоту, но назови хоть одну причину отказа? Ты с неё пылинки сдуваешь!.. Она ходит довольная, как мартовская кошка!.. причём всегда! И она тебя обожает! И рядом с тобой чувствует себя самой желанной и любимой!.. Повисла тишина. Эля на секунду замялась. - Видела, как называется последний альбом Снайперов? - Ты сейчас серьёзно? - Видела?!   Леночка потянулась обратно к бутылке. - Ну... допустим. И что? - Тексты слышала?   Лена отставила бокал в сторону - посуда для слабаков - и сделала несколько шедрых  глотков прямо из горла. - Слышала... - Только не говори, что у тебя не возникло впечатления, что, как минимум, некоторые из них обращены к вполне конкретному человеку! Элла опустила глаза. По щекам у неё потекли слёзы. Лена судорожно втянула воздух через нос. 'Мда. Дела-то действительно обстоят хреново' - Значит так, - Жукова собрала всю волю в кулак и им же припечатала по столу, - я скажу один раз, а дальше поступай, как считаешь нужным... Ленин голос приобрёл волевые нотки. Эля промокнула салфеткой слёзы и уставилась на собеседницу. Градус у них головах заметно поутих. -...так вот. Эта их трагикомедия будет длиться вечно. Ну или до того момента, пока Света не прикопает Диан Сергеевну в ближайшей от Всеволожска нетронутой лесополосе после её очередного закидона. На их качели карабкаться без толку - они на них сами едва держатся. И вообще. Ты хоть знаешь, что два года назад, когда вы со Светой только познакомились, Диана вроде как объявилась... На этот раз на лоб поползли уже Элины глаза. -... да только ничего это не дало. Она тебя увидела, и всё. Ревность, видимо, в головушку ударила. - А... - А Света хоть и пыталась с ней контакт наладить, но не вышло. Ушла её Динька совсем с радаров. Записку вроде только оставила. Ну вот как следствие, судя по всему, новый альбом...   А с тобой Света счастлива. Здесь можешь мне поверить, - Лена вздохнула, - я же её уже много лет знаю. И помню я её в разные периоды... и когда они с Арбениной несколько раз сойтись пытались. И когда Наташка с нею была... И даже когда мы с ней пытались что-то вместе набедокурить... И вот только сейчас она как будто бы по-настоящему счастлива. С тобой. Так что решайся...   Эля задумалась. Лена была права. Отношения её любимой женщины с Арбениной - трясина огромной площади, способная затянуть в себя любого. Но ведь сейчас Света действительно выглядела счастливой. С ней. С ней просыпаясь по утрам и в её объятиях засыпая вечерами. С ней потягивая чай, сидя в беседке в коконе из пледов, и с ней делясь всем ('а вот всем ли?') самым трогательно сокровенным. Это ей она кричит, только-только войдя в дом, вернувшись с гастролей "родная, встречай!", и ей полностью открывает доступ к своему телу. Ей...   Элла улыбнулась. То ли благодаря Лене, то ли благодаря виски, страх ушёл. На его месте  медленно начинала укрепляться надежда. - Лен, сориентируй меня, пожалуйста, ещё раз по парижским датам! - А вот это уже другой разговор! /// май 2016 года, Париж   Акустика погрузила весь клуб в состояние дичайшей эйфории. На вскидку французов как таковых в зале не было вообще  - люди активно подпевали и всячески выражали свой восторг. А под конец, по традиции, завалили всю сцену цветами.      Разгорячённые азартом и разомлевшие от адреналина, Света, Валера и Кира ввалились в маленькую гримёрку. Лена с Элей уже ждали их там. Наспех была вскрыта бутылка шампанского, за покорение города Парижа, после чего вся компания засобиралась в отель. Прилетели они ночью накануне, и силы напрочь отказывались задерживаться в обсуждающих на восторженно-повышенных тонах прошедший концерт телах.   Маленькая, уютная гостиница, находящаяся на одной из упирающихся в Grand Opéra улочек, встретила окрылённых, но уставших гостей мягкими кроватями с белоснежными одеялами и существующим только в Париже и его окрестностях ароматизатором в устланных ковролином коридорах. Распрощавшись у лифта и договорившись, что завтра спят до упора, а потом все вместе идут гулять, Лена, Кира и Валера разошлись по номерам. Света с Элей ещё немного постояли у крохотного окошка в коридоре. Париж светился фонарями и окнами соседних зданий и похоже взаправду никогда не спал: по улице сновали люди, по дороге текли машины, разбавленные яркими кепочками такси, откуда-то доносилась едва различимая музыка невидимого аккордеона.   Когда обе женщины вылезли из огромной белой ванны и, наспех вытершись, упали на кровать, силы окончательно капитулировали. Светлана уже привычно примостилась к Элле под бочок, уткнувшись носом в любимые ключицы. Но прежде, чем провалиться в сон, через зевок спросила: - Эээль... А ты только на меня сегодня в клубе смотрела? - Только на тебя... - Точно-точно? - Точно. Спи, родная... - Точно-преточно? - Свет, ну ты чего? - Люблю тебя, вот и всё! Эля улыбнулась и поцеловала любимую макушку. Спустя несколько мгновений она почувствовала, как родная рука залихватски через неё перекинулась и, приобняв в ответ её хозяйку, погрузилась в царство морфея. Предвкушение от завтрашнего дня приятно грело сердце.   Утро началось внезапно. - Свет... Свет... просыпайся, родная...   Светлана открыла глаза. Элла с огромной охапкой белых лизиантусов (не с одиннадцатью веточками, как когда-то) на фоне парижского солнца и пастельно голубого неба выглядела восхитительно. Света, с растрёпанными волосами и следом от подушки на левой щеке, сладко потянулась, улыбнулась и, всё ещё укутанная практически по пояс в одело, села в кровати. Футболка, размера на три больше, оголила молочное плечико и росчерк ключицы. В глазах цвета после грозового неба замаячили чёртики. - Эль, иди ко мне... Света аккуратно взялась за края футболки и потянула их вверх, подставляясь под любимый взгляд. Ненужный элемент одежды полетел на пол. Сурганова призывно выгнулась в спине: - Эля, не заставляй даму ждать... Элла опустилась на одно колено. "Дама" резко растеряла весь свой актёрский потенциал: руки опустились, ресницы задрожали (но нагота всё также ни чуть не смущала) . Букет аккуратно лёг подле неё на одеяльный сугроб. На Элиной ладони появилась аккуратная чёрная кожаная коробочка. Ладонь немного подрагивала. - Элечка...   Голос у Светы растворился в хрипотце, задрожал и сорвался на шёпот. Чёртики в глазах захлебнулись в подступивших слезах.   Эля, перехватив любимый, затуманенный слезами взор, тихо спросила: - Света, ты будешь моей женой?.. Повисла секундная пауза. Слёзы затопили чёртиков и соскользнули по Светиным щекам. Она энергично закивала, смахивая с лица непрошенную влагу. - Да! Господи, Эля, конечно да!..   Светлана наклонилась вперёд, заставляя Эллу подняться с колен, и утянула будущую супругу в жаркий поцелуй. ***   Кольца было решено пока что не надевать. В конце концов расписаться так сразу не получится - вопрос требовал серьёзной проработки и состыковок с концертным расписанием. После долгих уговоров Эля всё-таки согласилась на бриллиант. Уговаривать пришлось тщательно и дважды. Поэтому к назначенному времени в холл отеля они не спустились. В результате чего, после их появления было решено сначала идти обедать.   В ресторане, сидя за круглым, будто сбежавшем из фильмов о Париже столике, все пустились по новой обсуждать вчерашний концерт. Когда же он исчерпал всеобщий интерес, беседа перетекла в планирование культурной программы на оставшиеся два с половиной дня. Наконец принесли салаты и закуски. Над столом воцарилась тишина.    Света, расправившись со своей порцией, немного откинулась на спинку стула и аккуратно болтая вино в бокале с видом заправского сомелье, произнесла: - Лен, пока что это всё конечно предположительно, но в следующий раз, когда будешь бронировать нам отель где-нибудь за границей, пожалуйста, рядом с нашими с Элей именами проставляй обращение не miss, a missis...   Троица (даже Леночка), сидящая с другой стороны стола, синхронно положила приборы. Сурганова улыбнулась. В глазах у неё снова заиграли черти. Она ловко придвинулась к Эле и поцеловала смущённую, но так искренне светящуюся радостью женщину.