Послушная

— Эй, детка! — свистнул кто-то ей вслед. Гермиона инстинктивно обернулась. У ближайшего паба курили двое мужчин средних лет. Несмотря на ранний час, они уже успели выпить, и сейчас явно скучали. — Ути какая. Не только классный зад, но и личико что надо, — похабно ухмыльнулся один из них — лысый и обрюзгший. Гермиона передернулась от отвращения и зашагала быстрее. — Стой! Куда так спешишь? — к собственному ужасу девушка ощутила, что ее ноги буквально приросли к земле, и она не может сдвинуться. — Подваливай к нам. Отдохнем! К горлу подкатила тошнота. Гермиона направила всю свою волю, чтобы хотя бы остаться на месте, но она была не властна над своим телом. — Вам не кажется, что свистеть незнакомым девушкам — это вульгарно и, как минимум, неприлично, — слабым голосом проговорила она, стараясь звучать как можно более оскорбленной, чтобы хоть как-то оправдать в глазах этих маглов то, что она все-таки к ним подошла. — Да что ты говоришь, крошка, — скабрезно поцокал языком первый. На вид ему было лет сорок, и выглядел он как будто лет десять отсидел в тюрьме. — Похуй мне на все приличия! Он потянул к ней руки и схватив ее за задницу, притянул к себе. — Что вы себе позволяете?! — Гермиона начала вырываться и потянулась за палочкой, но не успела ничего сделать, как ее снова парализовало следующим приказом. — Не рыпайся! Тебе понравится! Ее руки покорно повисли по швам, и мужчина скабрезно загоготал. — Так-то. Ну-ка покажи, что у тебя за пазухой, а то… Договорить он не успел. — Конфундус! — зло выплюнул непонятно откуда появившийся Поттер. Он схватил ее за руку и аппарировал на площадь Гриммо. Едва оказавшись в знакомых стенах, она разрыдалась. Гарри отвел ее в гостиную, усадил на диван и наколдовал стакан воды. Выпив половину, Гермиона почти успокоилась и дрожащим голосом произнесла: — Спасибо. — Куда тебя понесло? — устало спросил Гарри, опустившись в кресло напротив нее. Он явно только проснулся. Его волосы были всклокочены, а рубашка, накинутая явно на голое тело, была криво застегнута. — У нас закончился кофе, — всхлипнула она. — Ну так разбудила бы меня. Гермиона, ты что не понимаешь, что пока мы не снимем эту дрянь с твоей шеи, тебе нельзя никуда ходить? — Я не могу сидеть в четырех стенах всю свою жизнь, Гарри! Уже прошло две недели. Если я снова отправлю миссис Гримблхок сову, что продолжаю болеть, она меня уволит! Я думала…. — она снова схлипынула. — Я думала, что хотя бы в магазин за кофе я смогу сходить. Но я ничего не могу! Моя жизнь кончена… Гарри сел рядом с ней и мягко приобнял ее за плечи. — Гермиона… — он ободряюще улыбнулся ей и заглянул в глаза. — Ты драматизируешь. Мы пока пробовали разобраться с амулетом только сами. Может быть, все-таки стоит обратиться к специалистам? Я уверен, в Отделе проклятий в Мунго или в самом крайнем случае в Отделе Тайн… — Нет, — перебила его она. — Я не стану никуда обращаться. Как ты не понимаешь, Гарри? Я стану посмешищем! Все годами будут обсуждать маглокровку, у которой мозгов не хватило применить диагностические чары, прежде чем напяливать на себя все что блестит! Это клеймо на всю жизнь… Лучше смерть. — Хорошо, — тяжело вздохнул Гарри и успокаивающе погладил ее по волосам. Гермиона почувствовала, как по ее телу расходится приятное тепло. — Что ты предлагаешь? — Замкни амулет на себе. — Что?! — Поттер вскочил на ноги и начал ходить кругами по комнате. Гермиона остро ощутила, как ей стало холодно и одиноко, и зябко поежилась. — Ты вообще понимаешь, о чем ты просишь? — Прекрасно понимаю, — ледяным тоном ответила она. — И я не вижу никаких других вариантов. — Гермиона, послушай меня, пожалуйста. Ну мы же вместе читали записи Вальбурги Блэк… Сейчас амулет работает расфокусированно. Ты реагируешь на любые слова, но действие недолговременно. И ты можешь сопротивляться... — Да ничего я не могу! Ты же сам видел! — Возможно, со временем станет проще. — Я не хочу ждать и надеяться непонятно на что. Если ты замкнешь амулет на себе, я хотя бы смогу вести нормальный образ жизни. — А ты уверена, что нормальный, Гермиона? — вкрадчиво спросил он. — Любое мое слово станет для тебя законом! Ты не сможешь меня ослушаться. — Ну и что! — А если я захочу то, что тебе не понравится? — Я доверяю тебе. — Я не доверяю себе, — как-то печально произнес Гарри. Он внимательно посмотрел на нее своими пронзительными зелеными глазами, и она решилась на крайнюю меру. — Я настаиваю, — тоном не допускающим возражений, произнесла она. — В конце концов, это твоя вина, что ты оставил такой опасный темный артефакт без присмотра! — Без присмотра?! Он был на столе в моем кабинете! Как я мог предположить, что ты решишь порыться в моих вещах! — рявкнул Гарри в ответ. — Ладно, раз ты настаиваешь... Я сделаю это! Но помни, что это был твой выбор! Он стремительно взлетел вверх по лестнице, и уже пару минут спустя вернулся с нужными записями. — Встань и запрокинь голову, — приказал он. Все эти дни он так старательно избегал любых повелительных наклонений, но, кажется, Гермионе все-таки удалось вывести его из себя. Он подошел к ней вплотную, рассек заклинанием указательный палец, капнул кровью на изумруд и произнес длинную формулу на латыни. Инструкции Вальбурги были исчерпывающие. В конце концов, этот амулет она хотела подарить своей золовке Друэлле, чья дочь Андромеда наотрез отказывалась выходить замуж за какого-то Сельвина. Все, что почувствовала Гермиона — это как через ее тело прошла легкая волна магии. В отличие от того раза, когда она по собственной дурости в первый раз взяла амулет в руку, сейчас движение магии было скорее приятным. Она прислушалась к себе, и поняла, что не находит в себе ничего, что могло бы ее насторожить. — Я не чувствую никаких изменений, — довольно сообщила Гарри она. — Зато я чувствую, — холодно отозвался тот. — И, кстати, раз ты собираешься разгуливать по Министерству, будь добра, тщательно прячь свой ошейник. Мне не нужны лишние слухи. — Но ритуал никак не должен был повлиять на тебя… — растерянно произнесла Гермиона, пропустив мимо ушей колкости про амулет. Гарри только хмыкнул и, не говоря больше ни слова, покинул комнату. Оставшись одна, Гермиона подошла к зеркалу. В центре колье камня больше не было, теперь он представлял собой золотой обод в два пальца шириной, по которому шла изумрудная надпись: «Собственность Г. Дж. Поттера».