Послушная

Следующим утром Гермиона наконец-то отправилась на работу. За две недели отсутствия на ее столе накопилось огромное количество писем, на которые нужно было срочно ответить. В конце концов, именно она в их небольшом отделе отвечала за связи с общественностью. После своего вынужденного отпуска она с удовольствием нырнула в работу с головой. Ее радовало все: и новые задачи от коллег, и почти бессмысленные разговоры в кафетерии, даже пришедшая на учет семья оборотней не испортила ее настроение. Нет, она по-прежнему считала существующую систему контроля магических популяций совершенно несправедливой, и в чем-то даже шовинистской. Но сегодня ей казалось, что она сможет преодолеть все вселенские несправедливости. И какие бы преграды ни встали на ее пути, она со всем справится. В таком окрыленном состоянии Гермиона провела несколько дней. За это время она успела переделать огромное множество дел и даже получить похвалу от начальства. — Гермиона, деточка, ну нельзя же столько работать, — мягко пожурила ее Матильда Гримблхок, уходя с работы в пятницу. — В твоем возрасте нужно больше времени уделять себе, а не просиживать сутки напролет за пыльными бумажками. — Да я и так столько проболела, — попыталась отговориться Гермиона. — Тем более, надо себя поберечь. А то, упаси Мерлин, снова начнет нездоровиться. Ступай домой. Никуда твоя работа от тебя не денется. Спорить с пожилой волшебницей было совершенно бесполезно, и под ее внимательным взглядом Гермиона принялась собираться. Не объяснять же начальнице, что дома ее никто не ждет. Скорее даже наоборот. С того самого дня, как Гарри активировал амулет, он тщательно ее избегал. Утром, когда она собиралась на работу, дверь в его спальню была плотно закрыта, и он никак не реагировал на ее стук и предложения вместе позавтракать, вечером он возвращался домой поздно, а пару раз и далеко за полночь. Хоть Гермиона сама ложилась спать довольно поздно, ей не удавалось его перехватить. Вернувшись на площадь Гриммо и, убедившись, что Гарри конечно же еще не вернулся, Гермиона устроилась в библиотеке вместе с тяжеленным фолиантом по скандинавским рунам. Несмотря на работу в Министерстве, Гермиона продолжала усиленно заниматься самообразованием и надеялась в ближайшие два года получить также мастерство по Древним Рунам, Чарам и, возможно, по Трансфигурации. Тем не менее, сосредоточиться на чтении ей совершенно не удавалось. Все ее мысли постоянно возвращались к Гарри. К его мягкой и иногда чуть ироничной улыбке, к его таким неестественно ярким зеленым глазам, к его сильным рукам, к его теплым и таким надежным объятиям. Первые полчаса она пыталась убедить себя, что это действие проклятого амулета, но ничего не помогало. Гермиона захлопнула книгу, вернула ее на полку и пошла переодеваться. В синем платье, купленном на свадьбу Перси Уизли, с уложенными волосами и ощущением, что она полная дура, Гермиона спустилась в гостиную на первом этаже. Комната соседствовала с прихожей, и так как аппарировать извне в особняк можно было только туда, Гермиона могла быть уверена, что она не пропустит возвращение Гарри. Поттер снова вернулся домой около одиннадцати и, судя по его нетвердой походке и доносящемуся от него легкому запаху огневиски, был пьян. — Привет, Гарри, — поздоровалась Гермиона, выйдя в коридор. — Привет, — буркнул Поттер. Он хотел было прошмыгнуть мимо нее на лестницу, но заметив ее наряд, тихо хмыкнул и спросил. — Издеваешься, да? — Ничуть, — спокойно возразила она и серьезно добавила. — Нам надо поговорить. Гарри издал горестный стон. — Ладно, но сначала принеси мне отрезвляющее зелье, — Гермиона тут же развернулась, чтобы выполнить поручение, но до Поттера дошло, что для девушки его просьба — нерушимый приказ и тут же осекся. — Блядь… Прости, Гермиона. Не надо никуда идти. Я сам. — Все в порядке, — кивнула она и вернулась в гостиную. Она села на диван, напротив камина на самый краешек, чтобы на нем осталось достаточно места и для Гарри. — Оказывается, у нас закончилось отрезвляющее зелье, — с несчастным видом сообщил он и плюхнулся в кресло. Гермиона досадливо поморщилась. Ей так хотелось, чтобы он сел рядом с ней на диване. — О чем ты хочешь поговорить? — Я хотела узнать, как долго ты меня будешь избегать? — Пока мы не снимем с тебя проклятие. Полагаю, после этого ты начнешь избегать меня сама. — Не начну, — упрямо возразила она. — Гермиона, сейчас в тебе говорит магия. Когда ее действие иссякнет, то ты… Ну, даже если не возненавидишь меня, то уж точно предпочтешь держаться подальше. В конце концов, как ты правильно сказала, это моя вина. Гермиона опустила голову. — Я не имела этого в виду. — Я знаю, но ты была права. — Не была. И я никогда тебя не возненавижу. Гарри ничего не ответил, только фыркнул и отвернулся к огню. Гермиона смотрела, как блики пламени отражаются в его глазах, и не могла отвести взгляд. — Это все? Или ты еще что-то хотела? — спросил Гарри и уперся руками в подлокотники кресла, собираясь подняться. — Не уходи, — попросила Гермиона, и тут же мысленно отругала себя. Как же жалко она звучит. — Почему? — спросил Гарри. Гермиона не отвечала. Поттер выждал достаточно, чтобы удостовериться, что она ничего не скажет, и с опасной усмешкой спросил. — Что ты хочешь, Гермиона? Отвечай. — Что-нибудь, — выдавила из себя она. Магия не принуждала ее отвечать немедленно, и уж тем более не принуждала ее говорить что-то конкретное. Скорее она подталкивала ее к тому, чтобы слушаться Гарри. — Что-нибудь? Нет, так дело не пойдет. Гермиона, будь, пожалуйста, конкретнее. Она поднялась с дивана и присела на пол рядом с Гарри, поджав под себя ноги и положив голову и руки ему на колени. — Погладь меня по голове, — попросила она. Гарри усмехнулся и несколько раз провел рукой по ее волосам, вплетая пальцы в ее локоны. — Всего-то? Я уж было решил, что мы займемся чем-то поинтереснее. Гермиона почувствовала как кровь приливает к щекам. — Ты хочешь? — дрожащим от волнения голосом спросила она. — Хочу, но не буду, — болезненно честно ответил Поттер. — Давай поставим сегодня все точки над «и»? Хорошо? Я не буду спать с тобой, Гермиона Грейнджер. Я не настолько мудак, чтобы пользоваться положением, в которое ты угодила. Кажется, он сказал что-то еще и пытался напомнить ей, что они дружат с одиннадцати лет, но Гермиона ничего не слышала. В ее голове пульсировало его печальное «хочу» и казалось это все, что сейчас имеет значение. Она провела ладонями от его колен до паха и убедилась, что он возбужден. И это осознание сделало ее невероятно счастливой. Она потерлась о его член щекой, но шерстяная ткань его брюк ужасно мешала. Она снова заглянула Гарри в глаза, чтобы получить ответ на так и не заданный вопрос. — Нечестно, — обреченно произнес он, но не стал ее останавливать, когда она потянулась к пряжке его ремня. Она быстро справилась с застежками и стянула с Гарри брюки вместе с ремнем. Устроившись между его ногами, она снова прижалась щекой к его члену, а затем неуверенно обхватила рукой и несколько раз провела рукой снизу вверх. Гарри смотрел на нее, не отрываясь, но никак не вмешивался. Это одновременно и распаляло Гермиону, и ужасно смущало. Она осторожно коснулась его губами, а затем высунула язык и провела им от основания до головки. С губ Гарри сорвался тихий стон. Это ее воодушевило, и она повторила. — Возьми в рот, Гермиона, — раздался хриплый голос Гарри. — Глубже. Да вот так. Молодец. Он погладил ее по голове, а затем легонько сжал волосы на ее затылке и начал задавать ритм. — Сожми губы плотнее.... Умница, Гермиона. От его похвал Гермионе хотелось стараться еще сильнее. Она быстрее задвигала языком, нащупав чувствительную точку на уздечке, и Гарри снова застонал. Несколько минут спустя он кончил, и Гермиона проглотила все до последней капли. Отдышавшись, Гарри нежно потрепал ее по щеке, а затем обхватил руками и усадил ее к себе на колени. — Ну и что мне с тобой делать? — прошептал он ей куда-то в волосы. «Ты можешь делать со мной все, что захочешь», — подумала она, но вслух ничего не сказала. Она прижалась к Гарри всем телом, чувствуя себя невероятно счастливой. Сейчас никто в целом мире не смог бы убедить ее в том, что то, что сейчас она чувствует — всего лишь следствие проклятия. Для нее всегда был только Гарри, просто раньше она этого никогда не осознавала так остро.