Книга Хонкая

С того момента, как Зигфрид обнаружил раненых детей возле дома Волковых, прошло семь часов. Нетрудно догадаться, что это стало для него большим потрясением. В конце концов, к таким вещам тяжело привыкнуть. И даже спустя многие годы жизни, в которых встречалось немало горя, его сердце разрывалось как в первый раз. Он уже никогда не сможет выкинуть из головы вид своей истощенной, испачканной в крови и грязи дочери, лежавшей без сил в грязной луже и тихо всхлипывавшей от горя и боли. А вместе с ней и её первого лучшего друга с розовыми пульсирующими линиями на запястье и потускневшими глазами. Зигфрид с Витей и Кианой наперевес мчался домой так быстро, как только мог. Ему было плевать на реакцию обычных людей. Было важно только то, сможет ли он спасти детей. Ему хватило семи минут чтобы добраться домой. Сразу же по возвращению в домик Зигфрид положил детей на диван и приступил к обработке ран. Руки Кианы были покрыты мелкими порезами со следами рыжеватой крошки кирпича, а вдоль голени левой ноги растянулась царапина. Зигфриду не давал покою вопрос: откуда столько крови? С такими небольшими ранениями невозможно так сильно испачкаться в крови. Случай с Витей был куда более запущенным. Чуть выше лба Зигфрид нашёл четыре неглубоких царапины. На его запястье красовались следы от зубов, а среди них два глубоких отверстия, будто проделанные гвоздями. Но эти раны — ничто, по сравнению с несколькими розовыми линиями, изредка мерцавшими и проползавшими чуть дальше по руке мальчишки. Для людей в Северске, совершенно не знакомых с Хонкаем, это выглядело бы как необычная татуировка. Однако Зигфрид точно знал, что Витя обречен. Даже самого слабого уровня инфекции Хонкаем достаточно, чтобы забрать жизнь взрослого человека всего за неделю. В мире не существует лекарства, которое могло искоренить этот вирус. Единственное, что ещё хоть как-то может спасти от Хонкая — неотложная ампутация инфицированной части тела. Таким образом, вирус не успеет распространиться. Но сможет ли обычный человек, а в данном случае ребёнок, справится с утратой конечности и последующим обильным кровотечением без медицинского вмешательства? Конечно же нет. Так что Зигфрид отбросил идею радикального лечения. Даже несмотря на безвыходное положение Вити, он обработал его раны. Возможно, было бы милосерднее прикончить мальчишку чтобы облегчить от страданий, причиняемых каскадом Хонкая. В какой-то момент Зигфрид даже достал Суд Шамаша и направил его на младшего Волкова. Он мог быстро и безболезненно прикончить мальчишку. Но не смог. — Что я вообще творю? — пистолет выпал из дрожащей руки Зигфрида, а сам он сел на край дивана, уперся локтями на колени и спрятал лицо за ладонями. Зигфрид понял, что не может убить Витю. Уж слишком глубоко он вошёл в его жизнь. Будь мальчишка сиротой, он бы с радостью приютил его. Может быть, даже стал для него отцом. В конце концов, из детей у него была только дочка, и сын стал бы приятным пополнением в семье и важным опытом в отцовстве. А как бы была рада Киана. Она даже когда-то упоминала, что хочет жить вместе с Витей. Тогда она могла бы самой первой будить его по утрам, играть вместе с ним весь день напролёт и в конце дня желать ему сладких снов. Однако таким фантазиям не было места в этом мире. Теперь, когда заражение медленно расползалось по телу мальчишки, его жизнь была поставлена на таймер. Сон Вити не был спокойным. В какой-то момент его пробрал сильный жар, всё тело начало обильно потеть, а сам мальчишка неспокойно корчился и дергался. Скорее всего, он повторно переживал последние события, закончившиеся трагедией. Теперь его жизнь преследует ещё один кошмар. Зигфрид понимал, что уже ничего не может сделать, чтобы спасти жизнь Вити. Он смыл всю грязь и кровь с тел детей, а также вытирал пот с тела мальчишки, но это не более, чем борьба со следствием болезни, никак не причиной. И даже так, Каслана усердно ухаживал за Витей и тем самым выигрывал для него дополнительные минуты, если не часы, жизни. В перерывах между осмотрами Вити, Зигфрид навещал свою дочь, которая отдыхала в своей комнате. Он отнёс её туда сразу после того, как остановил кровотечение на запястье мальчишки. К счастью, жизни Кианы ничего не угрожало. Стигмата семейства Каслан защищало её от вредоносного влияния Хонкая. А раны со временем заживут, хотя царапина на ноге, сравнимая с размашистым порезом, ещё долго будет напоминать о себе в качестве шрама. Поздним вечером, когда солнце уже село за горизонт, глаза Вити медленно распахнулись. Первое, что он почувствовал, сильное жжение в левой руке, заставившее его скорчиться от боли. Было ощущение, как будто внутри него вместо крови текла магма, медленно расплавлявшая всё внутри. Мальчишка даже вытянул руку перед собой чтобы убедить себя в том, что с ней всё хорошо. Вот только всё запястье левой руки было скрыто за окровавленной повязкой. — Нет, нет, нет… — глаза Вити сузились в страхе, и он стал медленно сползать с дивана. Видимо, пытался отползти от своей собственной руки, как бы глупо это не звучало. Но далеко он не уполз, потому что диван закончился, и он с грохотом плюхнулся на пол, благо ничего себе не сломал. На шум в гостиной прибежал Зигфрид, который первым делом посмотрел на диван, но никого там не увидел. А вот чуть ниже распластался растерянный Витя, который осматривался вокруг с таким изумлением, как будто оказался здесь в первый раз. — Витя… ты чего на полу? — Дядя Зигги? Зигфрид взял на руки ослабшее тело мальчишки, вернул его на диван, повернув так, чтобы Витя был повернут к нему, и сел подле него. — Прежде чем я задам тебе несколько вопросов, скажи мне, Вить. Как ты себя чувствуешь? — Ужасно! - через стиснутые зубы прошипел Витя. - У меня все болит! Такое ощущение, будто меня на машине переехали. — Значит, времени у нас меньше, чем я предполагал. Витя заметил, что после этих слов Зигфрид поник. Чтобы не показывать отчаяние на своём лице, Каслана отвернулся от мальчишки. И пока возвращал себе самообладание, спросил: — Что с вами сегодня произошло? — Ну… Это довольно долгая история. Мы просто погулять хотели, но всё пошло наперекосяк. — Меня такой ответ не устроит, Витя, — Зигфрид повернулся к мальчишке, уже со спокойным лицом, взял его забинтованную левую руку и поднял её. — Такое на обычной прогулке не заработаешь. Расскажи мне всё. С самого начала, без твоих приукрашиваний. Всё как было. — Вы потом все моей маме расскажете? — с недоверием посмотрел на Зигфрида Витя. — Я подумаю. Однако Лариса заслуживает хотя бы знать, что с тобой случилось. Она очень переживает, что ты сегодня не вернулся домой. — Откуда вы знаете? — Тут и догадаться нетрудно. Ты — её любимый сын. К тому же, я заходил к ней, пока ты спал. — Подождите. Неужели вы уже ей все рассказали? — Витя испуганно вжался в диван. — Пока нет. Я ей сказал, что сегодня ты ночуешь здесь. Было трудно убедить твою маму, чтобы она разрешила тебе остаться. Пришлось много врать. И, по-моему, она видела меня насквозь. — И что она сказала? — Всё-таки разрешила. — Фу-ух. — Завтра нам нужно обязательно вернуться. Скорее всего, я утром выйду на работу, так что вернёмся ближе к вечеру. Однако проблему это никак не решит. — Как объяснить маме это? — Витя вытянул перед собой левую руку. — Это даже не самая большая проблема... А теперь к вашей прогулке. С чего всё началось? — Всё началось вчера. В школе давно ходит слух о проклятом переулке, тайна которого так и не была разгадана. До сегодняшнего дня. — А с чего вы вообще решили туда идти? — Как почему? Интересно же! Да и ещё мы с Борей поспорили. Это наш одноклассник. Хотели доказать свою храбрость. — И стоило это того? — Зигфрид пытался сохранять нейтральное лицо, но чувствовал, что начинает заводиться. — Нет… — Витя совестно потупил взгляд. У него не было времени на то, чтобы обдумать всё произошедшее, но одно он мог сказать наверняка: уж лучше бы его считали трусом, но он держался подальше от этого переулка. — В чем заключался ваш спор? — Мы должны были за выходные осмотреть переулок, а в понедельник поделиться находками. Но пошли мы в разные дни: он ушёл вчера, а мы пошли сегодня. — Вы ещё по отдельности пошли! — рявкнул от изумления Зигфрид. — Совсем идиоты?! — А откуда нам было знать, что там? — Витя также перешел на крик. — Вам-то легко говорить со стороны! Или вы будь на моем месте не поступили бы также? — Я… — Зигфрид не мог подобрать нужных слов. Почти всё своё детство Зигфрид провел взаперти. Перспективы провести почти всю свою жизнь на поводке Шиксала вызывали в нём отвращение, поэтому в пятнадцать лет он убежал из дома. Ему хотелось быть героем, следующим по «пути ниндзя». И когда Зигфрид спроецировал ситуацию на себя, то понял, что без раздумий бы побежал навстречу опасности. — Прости, Вить… За то, что накричал. Я просто не могу поверить в то, что происходит. — И вы меня простите, дядя Зигги. То, что там было… Это страшно… — на глазах Вити начали наворачиваться слезы. — Боря… он… он… Мальчишка не смог сразу поведать о судьбе одноклассника. В гостиной на несколько минут стало тихо. Витя впервые задумался о том, что вообще произошло. Начало всплывать много вопросов, ответов на которых он не имел. Чем на самом деле является проклятый переулок? Что за дыра находится в изолированном первом этаже? Что за тварь там обитает? И почему жар после её укуса не ослабевает? Что же до Зигфрида, он ждал. Терпеливо ждал, пока младший Волков придёт в себя. Он был готов выслушать и поддержать мальчишку в любой момент, но вместе с этим ему нужна была информация о произошедшем. Если Витя действительно смог получить заражение Хонкаем в чертах города, тогда Северск находится в огромной опасности. — Сегодня утром мы отпросились у мамы погулять, — наконец заговорил Витя. — Но вместо этого пошли в этот переулок. Там был заброшенный дом. Или отель. Не знаю. Мы бродили по дому около получаса, и потом я провалился на нижний этаж. Ах да, перед этим я нашёл фотоаппарат, — мальчишка похлопал карманы, но фотоаппарат в них не нащупал, отчего скорчил досадное лицо. — Этот? — Зигфрид взял со столика перед диваном побитый фотоаппарат. Корпус потрескался, но это не помешало камере включиться. — Да, это он! Мы сделали несколько фотографий этого места. Можете посмотреть. Каслана несколько секунд листал фотографии и тут же задал вопрос: — А почему все фотографии почти одинаковые? — Точно! На нижнем этаже темно было, и я использовал вспышку для освещения. — Умно… — Зигфрид продолжил листать фотографии, пока не добрался до обычных фотографий. — Вот какая-то гостиная. — О, это уже Киана фотографировала. Она очень хотела попробовать. — Вот комната с дырами. Ты здесь что ли провалился? — Нет, в гостиной. Под ковром была щель, и я упал туда вместе с этим ковром. — Понятно. А что насчёт фотографии коридора с застеленной тканью? — Там ничего интересного не было. Оттуда уже всё давно вынесли… Подождите, но мы же не фотографировали это место. — Но фотографии-то есть. Вот ещё игровая площадка. — Посмотрите дату на фото! — Двадцать девятое октября. Вчерашний день. — Это фотоаппарат Бори! — Витя изумленно ахнул и прикрыл рот ладонью. — Я так понял, он не вернулся? — Нет. Он… — Витя сделал глубокий вздох. — Мы нашли его мертвым. Взгляд Зигфрида огрубел. — Что с ним случилось? — Его… порвали на куски… Извините, я не могу это описывать… — Чёрт… — пусть Зигфрид повидал всякое в своей жизни, он не мог не сочувствовать Вите и своей дочери, которым пришлось в столь юном возрасте увидеть столько крови. — Меня будто парализовало. Когда я увидел его, у меня начала кружиться голова. Мне было так плохо. Но тут позади нас появился монстр. — Монстр? — Это была огромная кошка с белыми панцирями и розовыми полосами. А ещё у неё было страшное лицо. — Зверь Хонкая, — с отвращением подтвердил Зигфрид. — Хон-чего? — То, что вы встретили, называют зверем Хонкая. Они есть по всему миру, и все они опасны для обычных людей. Вот только как он оказался в Северске? — Для обычных людей? Подождите, а есть необычные? — Ты многого ещё не знаешь о нашем мире, Витя. Наш с Кианой род обладает устойчивостью перед вирусом, который распространяют звери. А вот у тебя есть проблемы. — В смысле? — Витя застыл с шокированным лицом, предчувствуя к чему клонит Зигфрид. — Тебя потрепал зверь Хонкая. И теперь в твоей крови струится вирус Хонкая. К сожалению, лекарства от него нету. — …И что мне делать? — Ничего. В лучшем случае, тебе осталось жить два дня. Два дня. Всего два дня! И это в лучшем случае! Витя не мог подобрать слов, чтобы описать свои беспокойство, страх и беспомощность. — Почему? Почему?! Почему это произошло? Что я сделал плохого чтобы заслужить это? Я не хочу умирать! Меня всё ещё ждет мама! Мне ещё столько всего хочется сделать вместе с Кианой..! Я хочу жить! — после своего выкрика Витя навзрыд расплакался и свернулся калачиком на диване. Зигфрид почувствовал, как его сердце вновь разрывается. Нет ничего ужасней, чем лицезреть невинного ребенка, боящегося своей же приближающейся смерти. Зигфрид приподнял Витю и крепко прижал к себе, поглаживая по спине. Это меньшее, что он может сделать дня него. Что он должен сделать, раз уж раскрыл для него столь страшную правду. Постепенно Волков стал затихать, и теперь только тихие всхлипы раздавались в гостиной. — Дядя Зигги. — Что, Вить? — Можно вы пойдёте завтра домой вместе со мной? Я… хочу умереть рядом с мамой. Зигфрид почувствовал, как у него самого начали подступать слёзы. Он не ожидал, что Витя сможет так быстро принять свою смерть. Может быть, это из-за того, что он уже чувствовал её приближение? Но самое худшее — он не может допустить встречи Ларисы и Вити. Сейчас влияние Хонкая не так велико, но уже завтра мальчишка станет опасен для окружающих. Даже нахождения рядом с ним может привести к заражению. Но дабы не расстраивать Витю, Зигфриду пришлось согласиться. Только формально. — Конечно. Мы с Кианой тоже не оставим тебя. — Спасибо. Надеюсь, мама не будет сильно грустить. Хотя… кого я обманываю, — горько улыбнулся Витя. В этот момент, как по совпадению, дверь, ведущая в комнату Кианы, распахнулась. Оттуда показалась уставшая, поникшая девочка с перемотанными запястьями и голенью. Она вяло обвела гостиную. Её взгляд остановился на диване. Киана подумала, что ей мерещится, и протерла глаза. Но Витя, сидевший на диване с Зигфридом, никуда не делся. — Витя! — невзирая на боль от царапины в ноге, Киана побежала к мальчишке и наскочила на него. — Ты жив! Жив! Киана восторженно смотрела на Витю как на солдата, вернувшегося с войны. Несмотря на все трудности, он сидел живой перед ней. И чтобы повторно убедить себя в этом, она погладила его по щекам. Прикосновения к его теплой гладкой коже успокаивали её. — Я больше никуда тебя не отпущу! — Киана заползла на Витю и крепко обвила его руками и ногами. — Ну… ладно, — Волков с неловким ощущением почесал затылок. — Киана, так делать неприлично, — строго отметил Зигфрид, но он был рад видеть такую близость дочери с Витей. — Мне всё равно! Я уже всё сказала: никуда не пущу! — с этими словами Киана сжала ещё сильнее хватку. — И что, когда спать пойдёшь тоже не отпустишь? — в голове Зигфрида появилась забавная идея. — Да! Не пущу! — Слышал, Вить? Сегодня тебе повезло, с Кианой спишь! Девочка тут же поняла, что сказала, и с недоуменным лицом сползла с мальчишки. — С-с-спать с Витей? — к щечкам Кианы стали приливать краски. — Но мы же ещё дети! — Дядя Зигги, вы чему Киану учите? Зигфрид наклонился к мальчишке и шепотом, чтобы не услышала дочка, поделился своей идеей. — Нам всем сейчас нужно отвлечься. Поспи с Кианой. Ей как никогда нужно твоё присутствие. И не вздумай делать с ней что-то пошлое! — Дядя Зигги, вы в курсе, что мне всего десять лет? Такую чепуху сейчас сказали, мне аж стыдно стало! — Во-от, уже немного отвлекся, — Зигфрид похлопал по плечу и с суровым лицом кивнул ему. — Крепись. Самое страшное ещё впереди. Витя кивнул в ответ. — О чём вы там шепчетесь? Смеетесь что ли? — осадок от недавнего смущения ещё не прошёл. Киана с пунцовыми щечками соскочила с дивана и топнула ножкой. — Нет, ты чего. Просто Витя сегодня станет мужчиной! — Зигфрид громко рассмеялся. Витя и Киана не оценили такой шутки. Чувствуя себя неловко за такую выходку, дети повернулись друг к другу. — Может пойдём? — Витя махнул головой в сторону комнаты Кианы. — Пошли, — без лишних раздумий согласилась девочка. Но они не учли один недочет. Если у Кианы почти не было проблем с ходьбой, то Витя, когда попытался встать, почувствовал слабость в ногах, как будто его ноги стали разваренными макаронами. Он тут же полетел вниз, но Киана подхватила его. — Ты чего, Витя? — О-ой, как голова кружится, — Витя чувствовал себя нелепо из-за такой слабости. — Поможете мне дойти до кровати? — Я помогу, — предложил Зигфрид и, не дожидаясь ответа, посадил на плечо Витю. — Я хотела помочь Вите, — Киана недовольно надула щечки. — Принеси ещё одно одеяло и подушку чтобы удобнее было. — Ой, точно! — девочка убежала в другую комнату. — Кстати, дядя Зигги. А как мне быть с одеждой? — Мою футболку наденешь и всё. Шорты на тебе держаться не будут, но с моими размерами думаю и футболки хватит. Зигфрид в это время занёс Витю в комнату Кианы. Мальчишка уже много раз бывал здесь, и лишь одного из них хватило чтобы доказать, что комната у девочек категорически отличается от комнаты мальчиков. Даже воздух был другой, сладкий и изысканный. Комната была маленькой, а от того, что всё в ней было заставлено мебелью и игрушками, она казалось ещё меньше. Киана могла себе позволить всё, что угодно, благодаря заработку отца. Потому один из углов был заставлен плюшевыми игрушками: котиками, лисичками, медвежатами. Но главенствовал среди них огромный желтый заяц ростом с ребенка. Киана много хвасталась им перед Витей и, чтобы показать возможности игрушки, погружалась в мягкие объятия зайца, да ещё и место для мальчишки оставалось. Кажется, девочка называла этого зайца Хому. В другом углу стоял стол, на котором лежали стопочка тетрадей с учебниками и памятные вещи, например, несколько рамок с фотографиями, по которым можно было рассказать множество историй о дружбе Вити и Кианы. А возле стенки стояла просторная кроватка, в которой Киане было достаточно места чтобы поворочаться во сне. Если дети вдвоем лягут на эту кровать, то им будет немного тесновато. Но будет ли от этого им неудобно? Зигфрид так не думал. — Вот так, — Зигфрид аккуратно положил Витю в постель возле стенки. — Киана сейчас подойдёт, а ты пока располагайся. Витя думал, что подруга вот-вот вернётся. Но прошла минута. Две. Пять. А её всё не было. Мальчишка начал немного беспокоиться за неё. Однако проверить её у него возможности не было. Почему-то ноги перестали его слушаться. Но больше себя Киана ждать не заставила. Она кротко зашла к себе в комнату с мокрыми распущенными волосами и в пижаме цвета морской пены. Оторвать взгляд от неё было невозможно. Витя смотрел на неё и чувствовал умиротворение. Силы понемногу покидали его, а проблемы забывались. — Вить, не смотри так пристально на меня, — Киана отвернулась с порозовевшими щечками. — Я никогда не видел тебя в пижаме. Выглядишь очень мило. Девочку пробрала дрожь от комплимента и последовавшей неудержимой радости. Она медленно подошла к своей кровати и, сделав пару глубоких вдохов, легла в постель, повернувшись к Вите. — И что дальше? — спросил Витя, глядя в глаза подруге. — Не знаю. Спать, наверное. Или ты хочешь поговорить? — Нет. Сегодня точно нет. Устал я от всего этого. — Ну хорошо. Сладких снов. — Спокойной ночи. Витя и Киана почувствовали, как сон начинает одолевать их. Им всегда было комфортно вместе. Поэтому и заснуть им не составило труда. Но прежде чем уснуть, они неосознанно приблизились. На кровати было тесновато, и чтобы не лежать на краю, дети прижались друг к дружке. И после этого они спокойно провалились в мир снов. Такой была последняя ночь в Северске.