Книга Хонкая

«Отсутствие выбора лишь следствие незнания и плоского мышления» Слова Бертрама, ставшие заповедью и мантрой для молодого Архивариуса, эхом отзывались в голове Вити. В какой момент он утратил контроль над происходящим? Всё же начиналось так хорошо. Волков всем сердцем верил, что держит ситуацию под контролем. Даже успела появиться вера в успех эксперимента. Но в одно мгновение всё выпало из рук. Мальчишка с горечью и опустошением смотрел на книгу Син Мал, единственное, что осталось от задиристой сироты. — Что же я натворил… — охрипшим от крика голосом корил себя бывший рейдер. В поисках ответов он начал листать воспоминания Син Мал. У Син было трудное детство. Она рано потеряла родителей, из-за чего оказалась на улице. На помощь пришла Коколия, вовремя нашедшая и приютившая сироту. Однако, как и считал Витя, Мал была избалованной. Даже после утраты семьи она была очень жадной до внимания. По этой причине девочка возненавидела Витю и Броню. Однако эта ненависть была взращена из страха и одиночества. И что же получается? Витя убил невинного ребёнка. А самым больным стало осознание того, что за несколько минут до своей смерти, когда Син Мал обманом усыпила бдительность бывшего рейдера, его слова смогли зацепить её и заставить усомниться в своей правоте. Если бы Витя не попался в подстроенную ловушку, между ними бы осталось место для компромисса. Но теперь от Син Мал остался всего лишь льняной переплёт с несколькими десятками страниц. Ещё одно напоминание о провале Вите, следствие его незнания и плоского мышления, давшего слабину. Новость о смерти сироты никого не обрадует. Страшнее всего было представлять реакцию Коколии. Разве бывший командир спецназа, одна из предводительниц крупной организации Анти-Энтропия и Матушка этой погибшей девочки сможет так просто смириться со её смертью? Впервые за полтора года Витю обуял страх, пробивший на дрожь его руки. Сознание медленно отдавалось панике в попытке отыскать выход из опасной ситуации. Самое первое, что пришло в голову, — избавиться от следов убийства. Волков побежал за шваброй и ведром с холодной водой. Это самый простой способ избавиться от следов крови, тем более, та не успела засохнуть. Прибегать к бытовой химии не пришлось, в отличии от болезненной пакости Син, пускай противный зуд и жжение прошли. Уборка была закончена, но главная проблема оставалась открытой: как обосновать или скрыть исчезновение девочки? Её пропажу заметят в этот же день, а там уже и недалеко до расследования, в котором Матушка как-то да нароет нужную информацию. — Про смерть Син Мал никто не узнает, — для самоутешения пробормотал Волков и пошёл в комнату погибшей сироты. У молодого Архивариуса появилась идея, как можно прикрыть гибель Син. Книги убитых жертв содержат абсолютно всю информацию о них. В это число входит и почерк. Если чуток приноровиться, можно скопировать стиль письма, а нужные эмоции выразить ещё легче. Для этого бывшему рейдеру даже книга не понадобилась. Через пять минут практик на свет родилась такая записка: «Если вы пришли искать меня, не ищите. Даже не пытайтесь. Когда вы это прочитаете, я уже буду далеко от этого дурдома. И скажу прямо: я ненавижу вас всех. На кой черт вам вообще понадобился этот лживый недопират, которого вы называете Витей? Он же каждый день водит вас вокруг пальца! Он не заслуживает вашего внимания! Попомните мои слова, этот лжец ещё успеет вам всем испортить жизнь как мне!» К удивлению Вити, ему даже не приходилось сочинять эту часть. Он просто воспроизводил мысли из книги, слегка приукрашая их. Однако зерно было одно: Син Мал ненавидела Витю. «Раз меня никто не хочет слушать, я ухожу. За то, что вы предали меня, вы все заслуживаете гореть в аду. И пару слов отдельно для Вити. Надеюсь, ты сдохнешь в одиночестве и никому не нужным» Получилось настолько реалистично, что мальчишке даже стало слегка печально оттого, что у девочки было примерно такое мнение о нём… — Ох… — Волков помахал головой, пытаясь сбросить с себя осадившую грусть. — Прости меня, Син Мал. Если уж я сдохну в одиночестве… то пусть это случится в ходе эксперимента. Оставив послание на столе сироты, Витя покинул её комнату и теперь у него остался последний путь. Он спустился по лестницам приюта вниз, на подземный этаж, где сновались учёные, очевидно готовившиеся к предстоящему опыту. Они лишь изредка бросали свои взгляды на мальчишку, удивляясь с его присутствия, лишь для того чтобы вспомнить, что он — приёмный сын их начальницы и её доверенное лицо. И наконец, перед бывшим рейдером предстала дверь в кабинет владелицы приюта. Испытывал ли он страх за свою жизнь? Уже не так сильно. Свою жизнь он доверил учёным и эксперименту X-10, который станет для него либо милосердным искуплением, либо карательным воздаянием. — Коколия, — Витя распахнул дверь и обнаружил Матушку за столом с бланком из четырёх портретов испытуемых в опытах. — Мы сделали выбор. На эксперимент иду я. — Вы точно уверены? — Коколия подняла задумчивый хмурый взгляд, — Не то, чтобы я сомневалась в вашем выборе… я думаю, ты понимаешь, чем может закончиться опыт. — Да. Я справлюсь и исполню твою мечту, Коколия. У меня самые высокие шансы выжить, — уверял бывший рейдер, задернув рукав рубашки и обнажив стигмату. — Мы все должны верить в успех и выложиться на полную. Другого нам не дано. Своими словами Архивариус смог передать твердость и решимость, поразившие Коколию. — …Постоянно забываю, какой ты подхалим, — владелица приюта не смогла сдержать улыбки. Она поднялась из своего кресла, подошла поближе к приемному сыну и потрепала его волосы. — У нас точно всё получится.

* * *

Спустя несколько часов группа учёных вместе с Коколией и Витей добрались до Охотского моря. Именно под ним находится секретная лаборатория, о существовании которой знали лишь горстка человек во всем мире. Максимальная скрытность обусловлена тем, что опыты проводятся непросто над людьми, а над детьми. Узнай об этом мировая общественность, их бы сразу подняли на вилы. Через тайный вход, замаскированный под маяк, группа спустилась глубоко в недра земли. По мере приближения ко дну в Волкове разгоралось волнение. Пускай он и был уверен в своём выборе, но подробности эксперимента все ещё таили в себе секреты. Что с ним будут делать? Сумеет ли он выжить и вновь встретиться с Броней и Сееле? — Прежде чем мы начнём последние приготовления, я хочу поговорить с тобой, Витя, — Коколия вырвала приёмного сына из мыслей. — Ты точно ни о чем не жалеешь? — В моей жизни много сожалений. Я потерял семью, был предан, а теперь оставляю свою новую семью позади. Конечно, мне тяжело. Но я бы жалел ещё больше, если бы на моём месте оказались Броня и Сееле. — А боишься ли умереть? Я вот боюсь тебя потерять, — владелица приюта с грустью посмотрела на бывшего рейдера, который всем видом показывал, что смирился со своей судьбой. — Все боятся смерти. Даже те люди, которые в отчаянии кричат, что хотят умереть, на самом деле больше всех хотят жить, просто заблуждаются в своём сознании. А те, кто по-настоящему ищут своей смерти, просто исчезают, тихо и без следа, — Волков не мог не усмехнуться над сказанными словами. Как же хорошо они описывают последние события. Дверцы лифта распахнулись в стороны, открывая вид на огромную лабораторию, заточенную в полумрак, прерываемый огнями мониторов. Здесь уже активно велась работа: учёные заняли места за столами с оборудованием, которые стояли полукругом перед главным объектом интереса — высокой колбой с водой, к которой были подключены десятки датчиков и приборов. — Добрый день, госпожа Коколия. Через несколько минут мы будем готовы начинать, — подошедший учёный был тем самым Рудольфом, с которым несколько дней назад спорила Коколия. Его задумчивый взгляд переместился на Волкова. — Наш испытуемый — мальчишка? Вы с самого начала решили провалить последнюю попытку? — Попридержи язык, Рудольф, — отрезала пренебрежение подопечного Матушка. — Этот мальчишка — мой приёмный сын и настоящий мужчина, который не побоялся рискнуть жизнью ради нашего прогресса. К тому же, у него есть стигмата, что, вероятно, поможет нам. От брезгливости ученого не осталось и следа. Поправив очки на носу, он с любопытством ещё раз вгляделся в бывшего рейдера. — Интересно-интересно… Никогда не думал, что юноши могут обрести стигмату. Я бы с радостью провёл над ним пару исследований. — На твоём месте я бы не озвучивала вслух свои желания, — в глазах Коколии воспылала кровожадность. — Прояви хоть немного уважения к Вите. — Если это поможет сделать жизнь детей в приюте да и во всем мире легче, то почему бы и нет? — дал своё одобрение молодой Архивариус, чем привёл Коколии и Рудольфа к изумлению. Вот только первая была изумлена с неверием, в то время как второй загорелся в воодушевлении. — Я рад, что вы разумный человек, Виктор! — учёный вцепился в руку мальчишки и крепко пожал её. — Человек должен действовать на благо общества. Ваш вклад может перевернуть весь мир биоинженерии с ног на голову! — Хватит, Рудольф! Если ты не забыл, именно для этого мы и собрались здесь сегодня. Проведи общий осмотр оборудования, Вите тоже нужно подготовиться. — Вас понял, госпожа Коколия, — в этот раз мужчина покладисто отступил. — Мы сделаем всё, что в наших силах ради успеха и выживания Виктора. Довольная разгоревшейся мотивацией в своём подопечном, владелица приюта отпустила его к остальному составу исследователей и повернулась к приёмному сыну. — Время пришло, — Коколия положила руки на плечи бывшего рейдера. — Может быть, мы с тобой разговариваем в последний раз, поэтому я хочу чтобы ты знал. Я горжусь тобой и благодарна за всё, что ты сделал для меня и девочек в приюте. Я тебя никогда не забуду. — Спасибо, что приютили меня. Если вдруг я не выживу… позаботьтесь за меня о Броне и Сееле. По щекам Коколии потекли одинокие слезы. Она была не в силах держать в себе эмоции и крепко обняла Волкова.

* * *

Через пятнадцать минут все были готовы к началу эксперимента. Все сотрудники заняли свои места и сфокусировались на показаниях датчиков и колбе с водой, в которой находился Витя. Для предстоящего опыта ему пришлось надеть специальный обтягивающий костюм. — Приём, Витя, как слышно? — раздался усиленный передатчиком голос Коколии. — Кивни, если слышишь нас. Голова мальчишки качнулась вперёд. — Отлично. Сейчас мы включим датчики, чтобы отслеживать импульсы в твоем головном мозге, а затем мы вольем дозу Хонкая для усиления потенциала стигматы и погрузим тебя на квантовый уровень. Будет некомфортно, но со временем это пройдёт. Тебе нужно представить источник твоей силы как на тестах несколько дней назад. Удачи тебе, Витя. Бывший рейдер услышал со всех сторон шум, нараставший свою частоту, пока его взор не застлала белая пелена. Все в голове начало расширяться словно шар, накачиваемый воздухом, а самознание, чувство собственного «я» постепенно растворялось. Но уже в следующее мгновение белая пустота погрузилась во тьму, при этом обретя очертания. Одиноко горящая лампочка, стол с игральными картами в виде фотографий — где-то он уже это видел… — Госпожа Коколия! Виктор успешно прошёл погружение! — Поддерживайте его состояние и будьте готовы вытаскивать его! — Поздравляю, — раздалась серия медленных хлопков. Из темноты проявился силуэт знакомого аристократа. — Ты смог достичь глубин собственного сознания. Такого добивались лишь единицы даже в нашу эпоху, хоть и потому, что в этом не было никакой нужды. — Впервые я себя чувствую здесь так естественно и вживую. — То, что ты сейчас видишь — это осознанное сновидение, подобное тем, что ты видишь почти каждый день. Только в этот раз ты можешь напрямую взаимодействовать с этим местом. Раздался щелчок пальцами, и все помещение озарилось синими огнями. Как оказалось, все это время за мраком скрывалась огромная библиотека. Тут и там стояли стеллажи, забитый книгами доверху, но при этом они выглядели тёмными и прозрачными, так и говоря, что они недоступны. — Г-где мы? — в восхищенном шоке вопросил Витя. — Добро пожаловать в Апокриф, — Бертрам с гордостью вскинул руку в сторону. — Место, где хранятся запретные знания и воспоминания людей, погибших от рук Архивариусов. — Запретные знания? — такая формулировка смутила молодого Архивариуса. С чего бы им быть запретными? — Всего лишь крупицы секрета мироздания, недоступные обычным людям. В конце концов, ты никак не сможешь спросить мёртвого человека, что он чувствовал перед смертью. Но Архивариусам эта тайна открыта. — Здорово… А я смогу найти здесь информацию о геноме Хонкая? — Всему свое время, Волков Виктор. Пока что давай посидим и обсудим произошедшие события. У нас есть насущная тема. — Точно. Я… не горжусь этим, но я убил одну девочку в приюте. — Ага. И ведь ты почти переманил на свою сторону, — Найткроу достал из колоды карту с изображением Син Мал. — Ты смог засадить семя сомнения в неё, но стоило тебе дать слабину, как гордость раздавила все твои посевы. Карта сироты полетела вверх, после чего её объяло синее пламя, за секунду обратившее её в пепел. — И как ты считаешь, я провалился? — неуверенно обратился к своему наставнику Волков. — Одна осечка - это ещё не провал. Мы не всегда владеем нужной информацией в момент, когда нужно принимать решение. Поступишь ты по воле разума или сердца — не имеет значения, пока жив ты и мир вокруг. — Тогда что мне делать дальше? — А вот здесь ты должен решать сам. Пока что информация твоих генов считывается мы можем порассу... Слова аристократа прервала громкая сирена, бившая оглушительным визгом по ушам. «Тревога! Был достигнут критический уровень энергии Хонкая!»

* * *

— Госпожа Коколия! Мы достигли допустимого лимита по энергии Хонкая. Дальнейший ход эксперимента может навредить Виктору. Владелица приюта от напряжения прикусила ноготь на большом пальце. Ситуация повторяется уже пятый раз. Уже пятый раз её ребёнок не укладывался по допустимому времени. Каждый раз она набиралась смелости продолжить опыт, ведь на кону стоит новое поколение людей, способных пережить самый опасный вирус за всю историю. И каждый раз это приводило к гибели ребёнка от излучения. И только захотела она оборвать эксперимент, как в голове всплыли слова её приемного сына. Он согласился на этот эксперимент чтобы спасти её детей, в особенности Броню и Сееле. И если Коколия вмешается в его борьбу, не будет ли это означать, что она предала его ожидания? — …Я верю в него. Продолжаем погружение! Следите внимательно за состоянием Вити и сообщайте о каждом изменении!

* * *

Со звуками сирены Апокриф стал искажаться. Куски пространства стали размываться в тёмной бездонной синеве. Из этой бездны показались… звери Хонкая? Но почему они такие тёмные? — Похоже, что наше мирное времяпрепровождение подошло к концу, — Найткроу томно выдохнул и поднялся из-за стола, в то время как неизвестные твари окружали Архивариусов. Витя тоже подскочил со своего места и приготовился к бою. Но в следующую секунду осознал, что у него под рукой нет никакого оружия. — Что будем делать, Бертрам? — спросил бывший рейдер, не спуская глаз с прибывавших монстров. — То же самое, что и с обычными порождениями Хонкая — истреблять. Волков почувствовал в правой руке внезапную тяжесть. Какой-то знакомый твёрдый объект материализовался в его хвате. И мышечная память тут же дала ответ. — Моя бита?! Но откуда она тут взялась? — Ты уже забыл, где мы находимся? Мы в Апокрифе, здесь ты можешь воссоздать всё, чем ты умеешь пользоваться. А тем временем в руках Бертрама появился длинный изогнутый кинжал, лезвие которого имело серповидную форму. Острие было выполнено из таинственного тёмно-фиолетового металла, излучавшего слабое мерцание. Но больше всего внимания приковывала гарда: между рукояткой и лезвием активно шевелилось живое око с веретенообразной щелью, от одного взгляда на который мальчишка ощутил мурашки по спине. — Что ж, Виктор. Сейчас нас ждёт бой насмерть с квантовыми порождениями Хонкая. Они сильнее и быстрее своих обычных собратьев, к тому же обычное оружие их не берёт. Однако если добраться до их ядра, то они обретут физическую оболочку и станут уязвимы. Потому план таков. Я высекаю их ядра, а ты их добиваешь. С твоими силами и такой битой ты сможешь раскрошить их за несколько ударов. — Я справлюсь. Рассчитываю на вас, Бертрам. — Это взаимно. Покажи всё, на что способен, наследник Апокрифа. Свора квантовых тварей со всех сторон накинулась на Архивариусов. В то время как Витя несколькими скачками отступил на безопасное расстояние, выжидая подходящего момента для атаки, аристократ вступил в прямую конфронтацию с монстрами. Изящными кульбитами Найткроу уворачивался от неуклюжих, но разрушительных ударов порождений Хонкая и, пользуясь задержкой между атаками, быстрыми выпадами вонзал кинжал в тёмные сферы, проглядывавшиеся в прозрачных панцирях монстров. Резкие уколы дворянина тут же возымели эффект. Тела зверей покрывались фарфоровой белизной, лишившись своей прозрачности. И тогда в игру вступил Витя. Увесистыми размахами металлической биты бывший рейдер разбивал панцири вдребезги, словно стекло. Хозяева Апокрифа слаженно крошили порождений Хонкая один за другим. Их раздробленные тела образовывали целые горы, однако приток тварей не уменьшался. На смену павшему зверю сразу же приходил другой, точно такой же. — Когда же они закончатся? — с раздражением возмутился молодой Архивариус, чувствуя, что медленно приближается к своему лимиту. — Никогда. Квантовое Море хранит в себе мириады миров, служащих для них пристанищем, — невозмутимо ответил Бертрам, вспоров панцирь монстру без ядра. — Тогда в чём смысл бороться с ними? Мы не сможем сражаться вечно. — Смысл нашей борьбы в том, чтобы выиграть время. Пока мы сдерживаем тварей, та кучка учёных, погрузивших тебя в Апокриф, старается счесть твой геном Хонкая. После этого вся энергия, которую они направили в тебя для погружения, будет возвращена, а ты сможешь вернуться в реальный мир. Со временем волны порождений Хонкая становились только сложнее. Появились более быстрые твари, за которыми было едва возможно поспевать, катапульты, стрелявшие мощными ядрами, которые ещё больше искажали пространство Апокрифа. — Их слишком много, Бертрам! Нам нужна более защищённая позиция. Можно ли менять строение Апокрифа? — негодовал бывший рейдер, который больше не мог атаковать уязвимых порождений из-за слишком большой плотности противников. — К сожалению, сейчас это невозможно, — с досадой признал Найткроу. — Целостность пространства нарушена квантовым резонансом. Однако парочка козырей у нас ещё осталась. Левую руку аристократа обвили фиолетовые сгустки материи, образовавшиеся в марксманскую винтовку с изысканным дизайном и модификациями. — Лови, — Бертрам кинул своему наследнику оружие. — Пробивной мощи у неё чуть меньшее, чем у твоих ударов, но хотя бы ты сможешь держать дистанцию. Да и патроны здесь бесконечные. — Вот так бы и сразу! — Витя поймал брошенный огнестрел. Пушка была внушающе увесистой и предвещала солидную мощность, превосходящую все знакомые аналоги из реального мира. Преимущество вновь вернулось на сторону Архивариусов. Дворянин прошлой эпохи продолжал без устали скакать вокруг бесчисленной орды квантовых тварей, протыкая их ядра, а бывший рейдер оперативно щелкал их проявившиеся физические оболочки, при этом оставаясь вне досягаемости. Спустя ещё несколько волн Бертрам и Витя заметили, что ряды зверей Хонкая стали редеть. Подкрепление больше не приходило, отчего добивание оставшихся стало тривиальной задачей. Три последовательных выстрела Волкова в точку пробитого ядра последней катапульты ознаменовали конец побоища. — Фу-ух… — мальчишка уткнулся прикладом винтовки в землю и истощенно выдохнул. — Неужели мы победили? — У меня плохое предчувствие, — в отличии молодого Архивариуса старший не терял бдительности и внимательно оглядывал окрестности Апокрифа. Ну или того, что от него осталось. Как вдруг, он заметил клубившийся силуэт под ногами напарника. — Виктор, под тобой! Мальчишка спешно опустил взгляд под ноги и, увидев знакомую синеву, отскочил в сторону, но было уже поздно. Из тени вырвалась огромная когтистая лапа, одним взмахом отрубившая левую руку Волкова.

* * *

— Мы его теряем! — в тревоге вскрикнул Рудольф. На глазах всех учёных в лаборатории и Коколии у мальчишки в колбе растворилась левая рука вплоть до плеча. Не было крови, не было душераздирающих криков. Она просто распалась в пыль, которая смешалась с жидкостью в сосуде. — Чёрт возьми, Рудольф! Вытаскивай его! Сейчас же! — владелица приюта старалась не показывать свою панику, но голос, сорвавшийся на крик, передал волнение во всех красках. — Не получается, госпожа Коколия! — в досаде и негодовании прошипел учёный. — Что-то вмешалось в нашу систему и не даёт выпустить Виктора из симуляции! Это вновь повторяется. Внутри Матушки бушевала настоящая истерика. Все надежды на благополучное завершение эксперимента пошли прахом, а в голове крутился один болезненный вопрос: почему она не остановила симуляцию? Она могла просто забрать Витю обратно в приют, к Броне и Сееле, которые наверняка молятся за сохранность их старшего брата. И как же теперь посмотреть ей посмотреть в глаза девочкам и сказать, что Витя умер? Он просто умер из-за её абсурдно высокой амбиции по выведению нового вида людей. — Какие у нас есть варианты? — собравшись с духом, спросила Коколия. — Нам остаётся только ждать, чем закончится эксперимент, — с подавленным смирением озвучил заведующий проектом. Все напряженные взгляды в лаборатории были обращены на панель, отображавшую состояние подопытного. Пускай он ещё жив, его тело уже претерпело неисправимые повреждения, из-за чего шансы выживанию устремились к нулю. Оставалось только ждать. Ждать, когда вернётся Виктор. Или его труп.

* * *

Бывший рейдер взвыл во всё горло от боли и ужаса. Чем бы та тварь ни была, она одномоментно отсекла ему руку вплоть до плеча. Его отрезанная конечность, разбрызгивая оставшуюся в сосудах кровь, пролетела через половину библиотеки и провалилась в глубины одного из разломов пространства. Вернуть её навряд ли представиться возможным, хотя мальчишку в тот момент это никак не беспокоило. — РУКА! МОЯ РУКА! А-А-А! — раненым зверем ревел Волков. Новый уровень боли и шока, который Витя ещё не испытывал, полностью парализовал его разум. Он только и мог кричать с надрывом в неконтролируемом припадке и сжимать свою кровоточащую культю. Из тени, откуда вырвалась когтистая лапа, вскоре явил себя её владелец. За свою короткую жизнь молодой Архивариус никогда не видел чего-то подобного. Подумать только, что существует такое огромное и страшное нечто. Воспоминания о мутировавшей кошке из проклятого переулка в Северске меркнут по сравнению с… этим. Светло-серое существо с характерными для зверей Хонкая розовыми линиями по всему телу за несколько секунд выпрямилось из нового разлома во весь свой двадцатиметровый рост. Чем-то оно напоминало верхнюю половину человека, у которого на голове красовались огромные рога, загораживающие половину лица. Не менее огромными были его антропоморфные руки с острыми кончиками пальцев, которые и отрубили руку мальчишке. Но самой страшной частью была пасть этой твари. Широкая зубастая челюсть вытягивалась в хищной ухмылке и издавала утробные рокоты, пробиравшие до костей. — Как иронично… То, что я считал генетическим провалом, пришло по мою душу, — в отличии от своего наследника Бертрам был лишь слегка удивлен. В его глазах не было ни капли страха. — Похоже, что тут наш с тобой путь заканчивается, Виктор. Единственный глаз мальчишки испуганно сузился и с непониманием посмотрел на аристократа. — Видишь ли, вот в чём дело. Существо перед нами не совсем зверь Хонкая. Люди в прошлой эпохе пытались уподобиться этим тварям, используя их гены, чтобы с новой силой защитить Землю. Вот только знание меры пришло не сразу. Прямо сейчас перед нами стоит бывший человек, первый подопытный проекта «Химера» и страж Квантового Моря — Тлалок. — Ч-что это всё з-значит? — с трудом пересиливая боль, выдавил из себя бывший рейдер. — Попытка извлечь твой геном Хонкая через погружение в симуляцию привлекла внимание одного бывшего стража человечества. И теперь он просто так нас не отпустит. — Вот как… значит мы теперь умрём… Сердце Вити окатило отчаяние. Он почувствовал, как мысли в голове становились пустыми, внимание притупилось, а боль утихла. Какое теперь дело есть дело до всех этих ощущений, если они ничего не несут кроме горя? «Внимание! Были повреждены обонятельная луковица и часть островковой доли» Волков с безразличием посмотрел на Тлалока, собиравшего энергию между своих рук. Пускай молодой Архивариус и чувствовал небольшой страх, от былого ужаса не осталось и следа. Адское жжение на обрубке руки больше не тревожило его. — Я был рад с тобой познакомиться, Виктор. Ты славное дитя и отважный воин, которым можно гордиться. Но теперь нам пришла пора прощаться. Бывший рейдер упал на колени и прикрыл глаза, ожидая, когда страж Квантового Моря освободит его от испорченной оболочки и отправит в небытие. Однако вместо дезинтеграции он почувствовал, как что-то ударилось в его грудь, после чего с лязгом упало на пол. — Я вверяю тебе свою надежду на спасение человечества. Мне неизвестно, какой судьбы удостоен наш мир. Однако теперь пришла твоя очередь принять на себя бразды Архивариуса. Витя открыл глаза увидел у себя под ногами кинжал Бертрама. Блуждающий глаз, который до этого активно озирался по сторонам, скрылся за закрытыми веками. — Тебе остался последний шаг. Воткни лезвие в обрубок руки, на которой раньше была стигмата, и представь то, ради чего ты до сих пор жил, живешь и будешь жить. Правая рука Волкова взялась за рукоятку кинжала и подняла его вверх. Зловещее око вновь показалось из-за век и устремило свой взгляд на мальчишку.

«Поведай мне о своих идеалах»

В голове молодого Архивариуса замелькали образы последних нескольких лет, словно в ускоренном фильме. Семейная фотография, посиделки с подругой детства, падение Северска, становление Уральским Рейдером под началом Максима, совместные операции с Броней, предательство Хайнера, нарекание демоном от Сееле и мирная жизнь в приюте. Даже как-то и не верится, что всё это произошло за несколько лет с ребёнком. Все эти воспоминания часть него. — Это то, что пронесу через года.

«Мы должны запомнить всё, что нас окружает, и навсегда запечатлеть это в своем сердце. Ибо такова участь Архивариуса»

— Прощай, Волков Виктор. Никогда не давай мириадам не сделанных выборов ввести себя в отчаяние. Только так ты построишь тот мир, который пожелаешь. Из огромных конечностей Тлалока извергся мощнейший луч сконцентрированной энергии, за секунды охвативший всю библиотеку. И в тот момент, когда поток должен был достичь беззащитного мальчишки, Витя со всей силы задвинул кинжал в обезображенную культю, после чего весь Апокриф охватила непроглядная тьма. «Угроза устранена. Геном сопротивления к Хонкаю был успешно извлечен»