Малолетние вампиры

К большому удовольствию Дерека, вампирское утро (то есть людские сумерки, но не те, которые с Беллой и Эдвардом, а просто время суток) началось с двух обеспокоенных лиц. Одно из них до сих пор не отошло от недавнего потрясения, поэтому периодически шмыгало курносым носиком и утирало слёзы кулачком. Другое просто печально сводило брови и периодически любя выругивалось на «бессознательного», за что получало укоризненное «Селена!» сквозь младенческие слёзы. Дерек вдоволь насладился этим, а после смилостивился, ведь не был садистом, и неспешно разлепил веки. — Ты очнулся! — обрадовались оба. — Как долго… я спал? — тихо спросил он. — Три с половиной дня, — ответил Вильгельм, предварительно утерев нос. — Пока ты спал, мы переехали, — заявила Селена. — Куда? — Дерек приподнял брови. — В лес, — собеседница кивнула. — Рядом с озером. — Мне было просто необходимо отмыться от позора в его зачарованных водах, — направив непередаваемый взгляд на свои ладошки, проговорил Вильгельм. — Они и впрямь зачарованные? — изумился собеседник. — Кто знает… — протянула сестрица. — Но при лунном свете очень здорово купаться. Давненько мы так не делали. А на кое-чьи булки соседи налетели. — Селена! — вспыхнув от смущения, возмутился обладатель «булок». — И кто же наши соседи? — лукаво поинтересовался Дерек. — Одинокая вампирша, пара-тройка утопленниц и семейство ежей, — доложила Селена. — А ещё выдры, крысы, летучие мыши… — И прочее лесное население, — прервал её Вильгельм. Зная любовь сестры к животным, он предугадал метафорическую бесконечность данного перечисления. — Кроме того, нас навестили господин Одион и госпожа Валенсия. Ох… я должен сказать им, что ты наконец очнулся. Позволишь? — Разумеется, — брат кивнул. — Как-то они зачастили, — поморщившись, заметила Селена. — Раньше раз в год, максимум в полгода, а теперь буквально через день. — В этом нет ничего удивительного, Селена, — спрыгнув с кровати, проговорил Вильгельм. — В конце концов, поздравление с переездом — хороший тон. — Ага. Было бы им. Если бы не сопровождалось нравоучениями, — не согласилась сестра. — Селена… — и вновь этот укоризненный взгляд. — Они вырастили нас. — И видимо забыли об этом, — вампирша фыркнула. — Обычное родительское беспокойство, — ещё более укоризненно произнёс Вильгельм, а после удалился. Словосочетание «родительское беспокойство» вызвало на лице Селены бурю противоречивых эмоций. Последствия этого явления были настолько тяжелы, что девочка встала с кровати и немного походила по комнате, приставив руку к подбородку. — Родители, да?.. — едва слышно шепнула она, а потом бросила злой взгляд на пристально наблюдающего Дерека. — Что смотришь?! — Что ходишь? — спокойно парировал тот. — Хочу и хожу! — В таком случае, я хочу и смотрю. — Смотри! Только перестань такое лицо строить, будто за котиками наблюдаешь, — Селена скуксилась. Брат рассмеялся. Через пару минут дверь открылась и в комнату вошли Валенсия и Одион, ну, тот самый, седой и с одним глазом. — О Боже, Дерек, — ахнул последний. — Как много колов ты поймал грудью на этот раз? — и в одно мгновение оказался возле кровати, сидя на коленях. — Дерек… — проскрипела Валенсия, сделав шаг вперёд так, чтобы стоять чуть дальше от порога. Селена тем временем бочком-бочком вышла в коридор и закрыла за собой двери. В этом она была права. Но действовала не из тех же соображений, из которых можно было бы подумать в первую очередь. — Со мной всё в порядке, — вечно юный вампир слабо улыбнулся господину Одиону. — Отлично, — тот расплылся в мягкой ответной улыбке. — Но Дерек. Может быть, хватит так далеко заходить? — взгляд красных глаз сделался крайне серьёзным. Даже суровым. — Не понимаю, о чём вы, — сказал собеседник. — О том, малолетний пиз… ребёнок, что твоя жажда внимания становится всё более похожей на мазохизм, — выдала Валенсия. — Ленси! — так вот, от кого Вильгельм поднабрался этой укоризны. В данном случае, она была крайне ласковой. — Нет! Ну а что?! — вампирша указала на пострадавшего обеими руками. — Мы его растили. Мы его кормили. Мы его воспитывали. Мы его любили, в конце концов. Ради того, чтобы он такой ментально больной был?! — Мы и сейчас его любим, — процент ласки в голосе снизился, заменившись серьёзностью. — Дерек, твою за ухо! — тем временем продолжила Валенсия, не обратив на спутника внимания. — Ещё одна подобная выходка — и я… Она запнулась. Не знала, чем угрожать. Дерек едва сдержал довольную усмешку. — Я заберу Селену и Вильгельма, ясно? — таки придумала рыжая дьяволица. Угроза была серьёзной. Но виду подавать было нельзя. — Вы бы придумали что-нибудь поинтереснее… — скучающим тоном отозвался Дерек. — Мелкий пи!.. — глаза Валенсии налились яростью. Господин Одион вовремя подскочил к ней и любя закрыл рот рукой, защитив уши от матов. Становилось всё более понятно, в кого пошла Селена. Такая же тонкая и изящная, и такая же любительница ругани. — Дорогие, — мягко проговорил Одион, попеременно одарив их тёплым пронзительным взглядом. — Давайте помнить о взаимной вежливости. Валенсия крепко схватила спутника за запястье, и отдёрнула его руку от своего лица. — Вот ты постоянно влезаешь! Хватит его жалеть! Все вы его жалеете, а он от этого кайфует! — заявила она. — Поэтому и травмирует себя постоянно! — Никакой жалости. Только сочувствие к психически нездоровым, — спокойно отреагировал господин Одион, и поудобнее взял её ладонь. Ту самую, которая впилась в запястье. — Впрочем, и мы с тобой больны. Быть может, это наша вина — что Дерек чувствует постоянную нехватку внимания, и ради него готов вредить сам себе? Валенсия замолчала, нахмурившись. Затем она с концами забрала свою руку, решительно подошла к наглой черноволосой морде, наклонилась, и неожиданно — поцеловала в лоб. — Придурок малолетний, — прошипела она. — Мог бы что-нибудь поинтереснее придумать. Мне обидно за твои мозги. — То есть, многоступенчатый план по натравливанию на самого себя всей деревни, а после изящного выставления всего как вины Вильгельма и Селены и последующего самопожертвования ради них ты считаешь недостаточно интересным? — изумлённо подняв брови, уточнил Одион. — Даже мы с тобой сначала не поняли, подумав, что Дерек всерьёз принялся за дело, которое забросил двадцать лет назад. — Ты его защищаешь?! — Валенсия аж рот раскрыла. — Ты серьёзно его защищаешь?! — Я и впрямь удивлён твоими высоким требованиям, — честно признался собеседник. — Просто, справедливости ради, следует признать план Дерека действительно интересным. — Да пошли вы оба! — не выдержала вампирша, попутно грубо потрепав маленького подопечного по волосам, и демонстративно вышла прочь из комнаты. Одион проводил её взглядом, вздохнул, мягко улыбнулся и грациозно присел на край кровати. — Дерек, — ласково произнёс он. — Пожалуйста, не заставляй нас так сильно волноваться. В этот раз ты и впрямь переборщил. И выглядишь сейчас из рук вон плохо со всеми этими дырами, разве тебе самому не противно? Собеседник промолчал. Все эти дыры стоили того, чтобы сейчас (не)говорить об этом с лордом-вампиром. — Впрочем, я забываю, с кем разговариваю, — Одион вновь улыбнулся в привычной манере. — Скажи, ты чувствуешь, что мы тебя любим? Чувствовал ли он?.. — Да. Наверное… — неуверенно ответил Дерек. — «Наверное», — вампир хмыкнул. — Поправляйся скорее. Кровь на тумбочке. Также как и целебный настой, которым ты никогда не пользуешься. — Погодите, — сам того не ожидая, остановил его мальчик. — Да? — Одион, вознамерившийся встать, повернул к нему голову. — Я… не важно, — большего он сказать не мог. Просто не знал, что говорить. — Ах, да, совсем забыл, — вдруг понял собеседник. — Думаю, ты вошёл в тот возраст, когда необходимо заявить о себе как о главе вампирского семейства. У Дерека аж лицо вытянулось. — Вы серьёзно? — ошарашенно поинтересовался он. — Вполне. — Почему я? — Во-первых, из-за облагораживающего влияния ответственности, во-вторых, ты подходишь как нельзя лучше, — пояснил Одион. — В-третьих, сможешь удовлетворить критерии Ленси. И, наконец — ты уже и так неформально им являешься. Но самое главное, разумеется — потому что искренне заботишься о Селене и Вильгельме и сможешь их защитить. — На вашем месте, я бы предпочёл Вильгельма… — растеряно признался Дерек. — Он заслуживает это звание больше, чем я. — Кто знает, — собеседник загадочно улыбнулся.