Цветение орхидей

Трели ранних птиц не дают уснуть. Зима кончилась уже давно, и световой день наконец стал не таким коротким, поэтому от птиц, в особенности от домашних, по утрам житья не было. И не только они. С наступлением весны у всех появилось слишком много работы. «Теперь даже Ли Юнь ещё долго не сможет заехать…» — от этой мысли юноше стало немного тоскливо. Теперь Янь Чжэнмин проводит очень много времени один… Поднявшись с мягкой кровати, юноша натянул на себя одежды и, щурясь от солнечного света, который заполнял всю комнату ранним утром, отворил дверь. Приятная прохлада ударила в лицо, стоило только ступить на порог. Сегодня у Янь Чжэнмина был один из последних дней беззаботного отдыха. Вскоре он, наконец устроившись на одном месте, сможет приступить к своей новой должности. Теперь он будет учителем. Он решил, что, используя все знания, полученные во дворце, он будет помогать деревенским детям добиться больших высот. В данный момент он живёт у одной пожилой женщины, что так любезно помогает ему обустроиться на новом месте. А Янь Чжэнмин как может помогает ей по хозяйству. Ну как помогает — старается, но получается плохо. Конечно, «белоручкой» его уже нельзя было назвать, но прошлое в окружении слуг играло свою роль. По утрам он любил ходить по саду, столь кропотливо выращенным хозяйкой участка. Здесь в особенности он любил практиковаться в живописи. Цветы радовали глаз, а рисование успокаивало душу. В такие моменты он совершенно выпадал из реальности. Именно в такие моменты он вспоминал свою жизнь во дворце. Он часто сравнивал, что было тогда и что есть у него сейчас. Вспоминал императорские сады и свои покои, где он и проводил большую часть времени. Единственные хорошие воспоминания. Он берег их и лелеял. Он вспоминал уютные вечера в компании наложницы Вэй. То, как баловал маленькую Хань Тань. Вспоминал Ли Юня, который заботился о нём с того времени, как заступил на службу во дворе. Вспоминал, как, сбежав из дворца, смотрел с Чэн Цянем на ночное небо, усеянное звёздами… А ведь он даже начинал рисовать картину, вдохновившись этой ночью, но закончить ее так и не смог. Нет, он так больше не мог. Он развернулся и направился к калитке. Выйдя за низенький заборчик, который ограждал дом хозяйки, он направился к полям, которые находились в другом конце деревни. В это время поля уже активно обрабатывались. Земледелие, являясь основным доходом крестьян, требовало, чтобы люди большую часть дня проводили в полях. Янь Чжэнмин дошёл до основного места сбора и начал выискивать среди мужчин самого молодого. — Черт, да где тебя носит? — его глаза метались по толпе, но знакомого он так и не нашёл. — Хэй, Чжэнмин! — окликнул его мужчина в возрасте. — Здравствуйте! — юноша поклонился. — Не знаете, где… — Пошёл в сторону колодца, — старик прервал его вопрос, уже прекрасно зная, о ком речь. — Мы его за водой отправили. — Большое спасибо! — выкрикнул Янь Чжэнмин, бегом направившись в указанном направлении. Ближайший колодец находился на спуске к реке. Добравшись туда за пару минут, юноша перешёл на шаг и стал искать человека. Но всё, что предстало его взору — это колодец, около которого стояло два ведра. Осмотрев окрестности, юноша уже начал переживать — а не свалился ли он случаем в колодец? Конечно же, подобное было трудно представить, но, в силу паранойи, что выработалась у него во время странствий, он решил в этом убедиться. Вплотную подойдя к колодцу, деревянные стенки которого доходили до рёбер юноши, он заглянул вниз. Ничего. Только холод и плеск воды. Вдруг кто-то мокрый схватил Янь Чжэнмина за плечо. *** Именно этого Янь Чжэнмин и боялся. Проделать такой огромный путь и никого не увидеть. Недолго думая, он подошёл к кровати и потрогал циновку. «Ещё теплая», — пронеслось у него в голове. Он выбежал из дома, не обращая внимания на Ли Юня, пытавшегося что-то ему сказать. Юноша обошел дом со всех сторон, но, только оказавшись сзади, услышал голоса, идущие глубоко из леса. Почти переходя на бег и игнорируя тропинки, он шел, постоянно сталкиваясь лицом с ветками и паутиной, но сейчас ему не было до этого дела, возможно, сейчас он увидит то, что никогда больше не уйдет из его головы. Его возлюбленный лежит мертвый посреди леса с дырой в груди, а маленькая сестра сидит рядом вся в слезах, ведь сделать ничего не может. Голоса приближаются, и перед юношей предстает такая картина: Чэн Цянь с ведром в одной руке, и Хань Тань, пытающаяся ему помочь — с другой стороны. Юноша с ведром все пытался объяснить, что он и сам может донести ведро, а девочка, считавшая своим долгом оберегать его, не давала ему прохода. И вот взгляды юношей встречаются, и вот тот самый момент, когда все вокруг замирает и перестает иметь значение, но Янь Чжэнмин после долгой дороги, почти бессонных ночей и постоянных беспокойств не выдерживает и закатывает глаза, падая в обморок. Его голова опять могла бы столкнуться с уже землёй и ветками, но, к счастью, его придерживает подошедший Ли Юнь. Все находящиеся здесь уже привыкли к постоянным отключениям Янь Чжэнмина, так что особого беспокойства не испытывали. А Лужа, наконец увидевшая Ли Юня, сразу бросилась к нему, да с такой скоростью, что Ли Юнь, и без того не отличающийся физической подготовкой и Янь Чжэнмином под боком, не выдержал и рухнул прямо в грязь. Чэн Цянь же спокойно подошёл и посмотрел сверху вниз на все это семейство, даже не зная, что сказать. — Как он? — поинтересовался Чэн Цянь, опуская вёдра на землю. — Он очень волновался за тебя, а так он здоров. Ты сам как? Янь Чжэнмин сказал, что ты чуть ли не умираешь. Хотя выглядишь ты не так плохо. — Лекарство, которое Янь Чжэнмин привёз перед своим отъездом, хорошо работает. Я почти не чувствую боли, и рана гноиться перестала. — Что ж, в любом случае, думаю, мне будет лучше тебя осмотреть, — Ли Юнь поднялся с земли и подхватил Янь Чжэнмина на руки. — И да, будет лучше, если ты сейчас не будешь перенапрягать руку, — Ли Юнь кивнул в сторону больной конечности. — Хань Тань, поможешь? Девочка, уже поднявшаяся с земли и отряхивающая своё платье, подхватила ведро и обиженно заявила: — Видишь, я же говорила, что на меня можно положиться! — девочка надула щеки. Ли Юня, который так волновался за эту маленькую девочку, что стала ему очень дорога, не смог сдержать смеха от этой картины. Они все вместе и все живы, что может быть лучше? Когда они дошли до хижины, Чэн Цянь и Хань Тань поставили вёдра, а Ли Юнь переложил Янь Чжэнмина на скамью. Пожалуй, ему следовало уже проснуться. Ли Юнь зачерпнул ледяной воды и плеснул в лицо Янь Чжэнмина. Тот, в свою очередь, подскочил на месте. — Ты что делаешь?! — мокрый Янь Чжэнмин негодовал. — А ты что? Весь день собирался тут лежать? Всю дорогу ныл, что так волнуешься, а по итогу в обморок упал! Вот он, твой Чэн Цянь, поэтому освободи скамью и помоги мне с его плечом! Как бы зол ни был Янь Чжэнмин, сказать ему на это было нечего, хотя он и чувствовал себя оскорблённым и униженным. Пока он прокручивал в голове, как будет окунать «друга» в ледяную воду, он встал и помог Чэн Цяню лечь. К счастью, рана пусть и была серьёзной, но руку Чэн Цяню отрезать не пришлось. Завершив осмотр, Ли Юнь отправил «принца» за всем необходимым и начал готовить нормальную еду, ведь то, чем тут в его отсутствие питались эти двое, было тяжело назвать нормальным даже с натяжкой. Ужин и правда был неплох, хоть и не дотягивал до стандартов Янь Чжэнмина, но выбора у него не было. За окошком было уже совсем темно, птицы давно стихли, лишь стрекот кузнечиков доносился где-то вдалеке. Сердце Янь Чжэнмина стучало так сильно, что, кажется, он не доживёт до утра. Но уже не от страха за близких или за собственную жизнь, впервые за столько времени он разлучился с Чэн Цянем, а сейчас они вновь лежат рядом со сплетёнными руками, не в силах отвести друг от друга взгляд. Янь Чжэнмин осторожно притягивает Чэн Цяня к себе, и их губы сплетаются в откровенном поцелуе. Юноши теряют счёт времени, пока из другого конца дома не разносится недовольный тихий голос. — Ни стыда ни совести, если так хочется понежиться, хоть из дома выйдите, тут вообще-то ребенок. Поцелуй мгновенно прерывается, и Янь Чжэнмин вскакивает с так называемой постели, кидая в сторону Ли Юня первое, что попалось под руку, пока Чэн Цянь, смущённый от такого исхода, закрывает лицо рукой. — Ты… — Янь Чжэнмин, он прав. — И ты туда же? — Янь Чжэнмин резко ложится обратно на кровать и недовольно скрещивает руки перед собой. Успокоившись, юноша вновь берет Чэн Цяня за руку и вскоре засыпает, погружаясь в собственные мысли. *** — Черт! — перепугавшись, достаточно громко выругался юноша, а колодец повторил его слова ещё множество раз. — Ты издеваешься? Да ты меня так до инфаркта доведешь!!! — заорал Янь Чжэнмин, колотя кулаками по груди юноши, что никак не отпускал его плечо. — Прости. — И это всё? Да я чуть на месте от страха не помер, что мне твоё «прости»?! — Я не виноват, что ты не услышал, как я тебя звал, — по выражению лица юноши было видно, что он и правда не чувствовал себя виноватым. — Неужели я теперь ещё и глухой? — никак не унимался Янь Чжэнмин. — Вообще, откуда ты вылез??? — Умывался у реки, — как всегда, кратко ответил юноша. Что ж, можно было догадаться. Но как, скажите на милость, он умывался в столь ледяной воде?! — Ты совсем свихнулся? Заболеть хочешь? Да у мертвеца руки теплее, чем твои сейчас! Юноша улыбнулся краешком губ. Проведя столько времени с Янь Чжэнмином, он, казалось, привык уже ко всему, и даже в моменты, когда юноша, чуть ли не оглушая его своими криками, отчитывал, Чэн Цянь всё равно чувствовал его заботу и беспокойство о нём. Юноша, которого уже было бы правильнее назвать мужчиной, приобнял Янь Чжэнмина за плечи и коснулся губами его лба. — Мне жаль. Прости, — стараясь изобразить на лице как можно больше эмоций, сказал Чэн Цянь. — Тц… Да ладно тебе. Но в следующий раз не пугай меня так. И не умывайся в такой холодной воде, хорошего врача в этой глуши сложно найти, — Янь Чжэнмин слегка отвернул голову, всё-таки Чэн Цянь редко был инициатором объятий, обычно это на себя брал Янь Чжэнмин. За исключением, конечно, таких случаев, как этот. Напоследок поцеловав Янь Чжэнмина в висок, Чэн Цянь сказал: — Пойдем, у меня ещё есть дела, — Чэн Цянь убрал руку с плеча Янь Чжэнмина. — Кстати, зачем ты меня искал? — Просто так… Как твоё плечо? — юноша всегда спрашивал об этом Чэн Цяня. Травма была серьёзная и, конечно же, не прошла бесследно. А из-за работы, в которой плечо юноши постоянно напрягалось, его мучили ужасной силы боли. Поэтому чаще всего эти двое проводили вечера вместе. Янь Чжэнмин массировал и мазал различными снадобьями, а Чэн Цянь любовался этой картиной. Ему по-прежнему было немного непривычно, что о нём кто-то так заботится, но ради Янь Чжэнмина он старался быть чуть более открытым и искренним, хотя его отстранённость никуда не делась. Чэн Цянь наклонился за вёдрами и уже хотел их взять, как Янь Чжэнмин выхватил одно у него из-под носа и, расплескав часть воды, уверенно понёс его. Чэн Цянь хотел было возмутиться, что с этим он справится и сам, но решил, что Янь Чжэнмин всё равно его не послушает. Янь Чжэнмин больше не был принцем. Занимаясь тяжёлой работой, он окреп и больше не был столь болезненным. Даже слегка загорел! Но для Чэн Цяня он навсегда остался тем принцем, у которого работал телохранителем и которого поклялся защищать до конца. Он был самым прекрасным цветком на императорской клумбе. Самой яркой звездой. Он был его принцем, и Чэн Цянь никогда не перестанет его так воспринимать.