Рассвет наших отношений

      Мальчики проснулись по отдельности в плане времени. Леонардо, что, как и всегда, просыпался раньше, вяло поднимается на руках, зевая, пока волосы просто в разные стороны торчали, как палки птичьего гнезда. Он ощутил, как чужие тёплые руки сжали его в районе живота. Бесстрашный прикрыл насупленное лицо брата от лучей солнца ладонью — тот стремительно стал расслабляться и спать спокойнее. Лео тепло улыбается, поглаживая любимую соню под боком, что прижимался к нему. Бесстрашный убирает второй рукой волосы за уши, наклоняется и целует его в лобик, поводив по нему носом. Решив не будить любимого мальчика, он аккуратно вылезает из объятий того, прикрывает окно шторкой и удаляется. После вспоминает, что надо бы забрать бутылки после вчерашнего, потому оборачивается, однако упомянутого не наблюдает. Решив, что позабыл, что уже это сделал, спускается на первый этаж, расчёсывая волосы пальцами. За столом он встречает Донни, что пьёт кофе. Как и всегда.       — Доброе утро, — машет ему старший, получив такое же приветствие. Учёный ставит кружку на стол.       — Вы откуда алкоголь взяли? — вдруг спрашивает тот. Бесстрашный сначала теряется, открывая холодильник, но потом пришёл к быстрому выводу, что тот просто увидел наполненность мусорного ведра.       — Мы его с вечерники взяли и домой принесли, — синеглазый достаёт йогурт, начав его пить неспеша. — А что?       — Да так. Было интересно, сколько нужно выпить, чтобы заснуть в одной кровати, — тут Лео поперхнулся, постучав себе по грудной клетке. Теперь точно ясно, что Дон сам всё вынес за них, вот и увидел. — Неудобно ведь.       — Да думаешь... Пф... Думаешь, мы пьяные волновались об этом? — отводит он взгляд. — Да нормально, не так плохо.       — Не знаю. Тебе не кажется, что Раф на тебя плохо влияет? — вдруг спрашивает тот, из-за чего бесстрашный сразу перестаёт глупо улыбаться. — Ты ведь не пил до приезда сюда, а как с ним плотнее общаться начал, так и запил. Я не прав?       — Ну, прав... Но дело не в этом, Ди. Никто ни на кого не влияет. Что ты вообще подразумеваешь под "плохо"?       — Ну там вредные привычки, например, — очкастик отпил кофе, смотря прямо. — Тогда почему вы так много проводите время вместе? Это не ревность, просто замечание. Очень много.       — Вроде обычно... — старший теребит бутылку в руке. — Что ты хочешь этим сказать? Я не знаю, как ответить на твой вопрос. Мы и в детстве больше общались, вот и всё.       — Пф... — усмехнулся тот, поведя кружку в сторону. — О да, будто я не вижу, как вы себя друг с другом ведёте, — Дон хитро взглянул на старшего, что неосознанно покраснел. Тот хихикнул и допил свой утренний напиток, поднялся и поставил посуду в мойку. — Ладно, хорош ломать комедию. Я вечером дома был. Библиотека закрывалась в шесть, поэтому я сидел в гараже, — старший нездорово вспыхивает, хлопая глазами с каким-то двойственным выражением лица, так как не понимал реакцию того. Он смеётся? Противится? Злится? — Да расслабься ты, я никому не скажу. Мне-то какая разница кто кого в какие дырки имеет, — кареглазый смеётся, увидев мягкое облегчение брата, что выдохнул.       — Ужас, не делай так больше... — он ставит йогурт на тумбочку. — Так вот почему твоей обуви не было в прихожей, хм...       — Ага.       — Извини, если заставили чувствовать тебя неловко и... Почему тебе всё равно?       — Справедливости ради, мы не виделись десять лет и в каком-то подсознании нет тех равных отношений к, например, Микки и тебе. Вы, как братья, воспринимаетесь по-разному.       — Я ощущаюсь не таким близким. Ты это хочешь сказать?       — Да, не хотел обижать. Но это в хорошем смысле. Знаешь, после вашего примирения Раф стал вести себя всё более и более мягко с нами. Ты бы знал, как я обалдел, когда он пытался тебе не дать нас отчитывать. Я скорее от этого удивился, чем от твоего вопроса, — он улыбнулся тепло. — Не думаю, что вам есть смысл говорить, мол, это неправильно и так далее. Вы и так всё понимаете, не так ли?       — Конечно, — бесстрашный отводит взгляд с улыбкой. — Я рад, что ты такой понимающий, Ди.       — У меня была целая ночь осознания. Ладно, я пойду посплю, — отходит парень от тумбы к выходу.       — После кофе?       — Да? Я всегда так делаю. Как я понял вас, так и ты пойми меня, — старший смеётся немного, поставив руки в бока. — А Микки скажите? И папе?       — Микки чуть позже, а вот насчёт папы... Не знаю, не хочу его расстраивать. Может, через несколько лет?.. Точно не сейчас, — машет он руками. — Это надо ещё с Рафом обсудить, хотя, скорее всего, он будет сильно против. Надеюсь, он не будет слишком злится, когда узнает, что ты всё слышал.       — В этом плане можешь успокоиться, я в наушниках большую часть времени был, поэтому ничего не слышал. Только начало, пожалуй, — задумался тот и махнул рукой. — Ничего не слышал я, — рослый ушёл. Лео тепло улыбнулся, убрав волосы за уши. Ему стало морально проще, когда хотя бы один понимает и знает о их отношениях. Хотя, возможно, ещё не воспринимает их слишком серьёзно и в душе сомневается.       Пока старший готовил завтрак, уже вернулся Микки, что первым делом зашёл на кухню и плюхнулся за стол. Мечник оглянулся.       — Ты спал вообще? — поставив еду на маленький огонь, бесстрашный подошёл к тому и наклонился, погладив по синячкам под глазами младшего, что сонно улыбнулся. — Иди-ка спать.       — Зато мы посидели классно-о, — он зевает и обнимает старшего, поставив его к себе ближе. — Лео, ты такой классный старший брат, хы...       — Взаимно, — гладит его макушку он. — Иди ложись, Майки.       Тот благополучно утопывает наверх в комнату, мечник возвращается к готовке, прикидывая, к какому примерно времени проснётся Раф. Тот приковылял примерно в тот промежуток времени, в который старший и планировал: когда заканчивал приготовление завтрака. Тот сонно зашагал и облокотился боком на соседнюю тумбу. Старший взглянул на него и добро усмехнулся, сразу же вызвав реакцию:       — Чего ты ржёшь? — Лео покачал головой с улыбкой.       — Что, таз болит? — посмеялся он. Раф краснеет ушами, отведя взгляд.       — Да, болит.       — Ты сам просил меня, поэтому не жалуйся, — он выключил плиту и пошёл за тарелками им на двоих. — Сильно болит?       — Достаточно, чтобы капать тебе на мозг, — усмехнулся бунтарь. Лео тихо посмеялся и, достав посуду, начал накладывать им завтрак.       — Не надо, — старший целует его в щёку, пока проходит мимо с тарелкой в каждой руке, после ставит их на стол. — Выспался?       — Выспался, — садится тот медленно за стол и начинает крутить вилку между пальцами. — Ещё бы не выспался с таким-то храпуном под боком.       — Это кто ещё храпун? — улыбается бесстрашный, присев рядом. — Между прочим, это ты храпишь, — мечник зарывается тому в волосы на макушке, расчёсывая их и массируя кожу головы. — На самом деле ты спишь очень мило, — задира фыркнул на него, начав есть. Старший тоже приступил к еде, в голове заранее продумывая то, как скажет брату о том, что о их красивом союзе знают не только они вдвоём.       Закончив с завтраком, они пошли в комнату Рафа опять. Пока мечник заправлял его постель, то начал говорить:       — Раф, тут такое дело... — задира встал сзади, скрестив руки на груди.       — Не нравится мне такое начало. Что? — бесстрашный заправил постель со стороны стены, потянувшись к ней.       — Донни вчера был дома, он теперь знает, что мы вместе, — кажется, Лео даже услышал, как тот покраснел.       — Что?! — старший выпрямляется, повернувшись к тому. — И... А он что??       — Ему всё равно, — бунтарь хмурится, смотря в сторону и подтаптывая ногой. — Но нужно сказать Микки.       — Нет! Ему точно нет! — холерик трёт переносицу. — В пофигизм Донни я ещё могу поверить, но в том, что Микки будет стебаться теперь ежедневно, я уверен. Да и... Ему нельзя говорить! — он встал к партнёру боком, очевидно, сильно нервничая, пока ему давали выговариваться. — Да даже если каким-то образом отнесётся серьёзно, то точно где-то да проболтается! Нахера нам это надо? Дон хикка, ему даже некому проболтаться, а Майк... — он дёрнул носом и снова повернул голову с старшему. — Только через мой труп, Лео, — не успевает успокоится, как снова заводится. — Чт-... Серьёзно, ты сказал, что его не было дома!       — Он был в гараже, — без лишних слов отвечает длинноносый, что, к слову, брал с тумбы свою резинку для волос.       — Естественно. Прекрасно. Просто великолепно. Я смотрю, тебе нравится, что всё так получается? — это такой тонкий вопрос, от ответа которого зависит реакция брата. Но, к сожалению, какой бы ответ старший не дал, тот найдёт, за что зацепиться, и разозлится.       — Мне не нравится, что мы прячемся и не договариваем своей семье о таком важном, — заплетает синеглазый волосы в привычный слабый хвостик.       — Ну да, надо ведь всё всем рассказывать! Семья то, семья это. Я сказал, я не хочу, чтобы кто-то ещё узнал, этот дурак всё разболтает своим длинным языком!       — Раф, давай не будем ссориться и ругаться, — убирает он себе волосы за уши и берёт собеседника за руки. — Ты же помнишь, что никто, кроме нас пятерых, не знает, что мы братья. Даже если Микки по каким-то причинам скажет, то ничего не случится. Неужели ты боишься всеобщего обсуждения?       — Ещё чего... — супится тот.       — Тем более.       — В любом случае, это... С чего ты вообще взял, что Микки будет всё равно, как и Дону? — бесстрашный дёрнул плечом. — Ты этого не гарантируешь, я правильно понял?       — Я не могу предугадать его реакцию, но я уверен, что он поймёт, — бунтарь отводит глаза. Старший встаёт ближе, прижав его руки к своей груди, тем самым побудив на себя взглянуть. — Давай честно. Что именно тебя беспокоит? Почему ты разозлился? — холерик супится, слегка опустив голову и откосив глаза. Он вынимает свои руки и отворачивается, скованно скрестив руки на груди. Только так смог сказать.       — Я не хочу, чтобы нас не воспринимали, пускали смешки и не воспринимали в принципе. Когда никто не знал, было проще, потому что была необходимость лишь прятаться в комнате, а теперь... Теперь всё будет так же, но выслушивать в нашу сторону какие-то подозрительные шёпотки я не хочу, — парень повернул голову на бок, смотря вниз. — Донни начнёт расспрашивать, Микки глупо шутить на эту тему. А когда отец узнает — он меня прикончит, узнав, что я тебя испортил.       — Никого ты не испортил, — подходит к партнёру сзади бесстрашный и обнимает его нежно за руки, прижав к себе. — Я вообще первый полез, если ты не забыл. А ещё... — он начал целовать его со спины в щёку много-много раз. — Раз уж ты говоришь о "нас", а не о "себе", то, пожалуйста, не перетягивай одеяло на себя. Если кто-то из них будет перегибать палку, мы можем их предупредить об этом. Да? — уточняет старший, чтобы убедиться, что оппонент его слушает и понимает.       — Ну в теории... — отводит взгляд вниз задира, после притирается к тому, взяв чужие руки в свои.       — Вот... — приятно вполголоса отвечает и кивает синеглазый притеревшись к виску того своим. — Поэтому... Не воспринимай всё так остро. Ты же теперь не один с этими чувствами, а со мной. Верно? Не надо всё решать криками и хлопаньем дверей, мы же можем просто поговорить, как сейчас, выслушав друг друга, — мечник целует его в щёку снова, поглаживая по пальцам. — Повернись ко мне, — задира послушно разворачивается и обнимает партнёра, уткнувшись ему в плечо носом. Мечник тоже его обнимает, поглаживая по спине.       Майки они решились сказать за день до возвращения Йоши домой. Тот, к слову, был в порядке и переубедил брата. Теперь он будет внимательнее относиться к детям, а также он попросил передать извинения Леонардо, которого потрепал.       Они сидели вчетвером перед телевизором. Незапланированно, к слову. Но тем не менее. Лео посмотрел на младшего коротко, а потом на Рафа, что, кажется, тоже об этом подумал, поэтому коротко сжал чужой мизинец своим и скрестил руки на груди.       — Микки, — поворачивает голову к конопатому бесстрашный, что тоже глядит в ответ.       — Ау?       — У нас есть кое-что, что нам нужно тебе рассказать, — Дон делает мультик потише, услышав это, но продолжает смотреть на экран.       — Что случилось? — с каким-то смешком спрашивает голубоглазый.       — Ты знаешь, что такое инцест? — Раф фыркает и бьёт его в плечо.       — Может, ещё курс ему генетический расскажешь? А то чего так "не издалека" начал, — сделал он "кавычки" пальцами. — Давай нормально.       — Если ты такой оратор, то говори за меня, — ясное дело темперамент отворачивает голову, слушая. Лео смотрит снова на младшего, что отвечает на поставленный вопрос.       — Кровосмешение. И чего? — бесстрашный неловко потёр пальцы друг о друга, но его опередили. — Вы с Рафом вместе? — все втроём поднимают с удивлением брови и смотрят на Микки. — Помнишь первый день на вечеринке? Я хотел к вам подойти, а вы-       — Всё, не надо, мы поняли, ты уже всё знал с самого начала. Да?       — Получается, так, — учёный супится на эти слова и перенимает внимание остальных на себя.       — Так ты у меня поэтому просил книгу по инцесту, — вдруг приходит осознание. — Чёрт, это было так давно...       — На кой тебе нужна была книга? — уточняет бунтарь.       — Мне захотелось узнать об этом получше, но в интернете я находил сплошной негатив насчёт этого. Аморальность, всякое такое. Но мне было интересно узнать и другую сторону. Она мне понравилась больше. В любом случае, это не моё дело.       — Серьёзно, вы так просто приняли подобное? Я, может, чего-то не понимаю?       — Считай, что это толерантность, — улыбается очкастик. Лео улыбается им и поворачивает голову к Рафу, тыкнув тому в щёку пальцем.       — Видишь? А ты боялся.       — Справедливости ради, если бы я не знал с самого начала, я бы и не заметил, — младший ложится старшему брату на плечо. — Я рад, что вы столько времени вместе проводите, да и Раф стал довольнее, нежели раньше. Одни плюсы, мне не на что жаловаться, — хихикает он. Леонардо тепло улыбается, погладив лежащего на плече рукой по волосам. — Главное, чтобы вам нравилось, на остальное уже всё равно.       Бесстрашный поворачивает голову снова к Рафу, что лежал на спинке дивана со скрещенными руками и смотрел куда-то в сторону. Очевидно, ему стало спокойнее. Конечно, немного было неловко, что Майки всё узнал ещё до того, как они начали встречаться, но, тем не менее, время показало, что он совершенно никак не упомянал об этом, не намекал, не шутил и, что не мало важно, не проболтался.       Когда младший встал, чтобы забрать пиццу у курьера, Дон пересел со словами:       — Слушайте... — он облокотился руками на край дивана, склоняясь мальца вперёд, чтобы видеть обоих. — Если не секрет, то как у вас вообще это всё получилось? Не в том плане, что это невозможно, а в том, что для подобного нужно слишком многому совпасть.       — Вряд ли мы сможем ответить, — пожал плечами мечник. — Всё как-то от чувств исходило. Если ты спрашиваешь о том, в какой момент это в целом зародилось, то... Потому что я выпил и начал приставать.       — Ты не приставал, — исправил его партнёр. — Ты просто влез на меня, поцеловал несколько раз, а потом разнылся, — Лео немного посмеялся с его замечания и помахал рукой.       — Ну, короче говоря, я в наиболее раскрепощённом состоянии делал всё, что хотелось, так и получилось со временем.       — Ну ты даёшь, — улыбнулся очкастик. — Честно говоря, я сначала не сильно воспринял это всё, но потом посидел и подумал. Я, в каком-то смысле, рад за вас. Со стороны моральных норм это, конечно, не очень хорошо, но главное, чтобы вам было комфортно.       — Хорошо, что вы нас так быстро поняли.       — Мне ещё нужно подумать над этим пару дней, чтобы окончательно понять, пожалуй.       — Вы идетё есть пиццу? — проходил мимо дивана конопатый, неся четыре коробки на кухню.       Дон сразу поднялся, как и старший, но его перехватили за руку. Он обернулся, вернувшись обратно и встав перед братом, который его обнял за спину и уткнулся чуть ниже грудной клетки лицом. Леонардо погладил его по волосам заботливо, улыбнувшись тепло, отчего парень прижался плотнее, подняв голову вверх. Мечник погладил его щёки пальцами, после наклонился, поцеловав с приподнятыми уголками губ. Задира тоже его поцеловал и отпустил.       Когда остальная часть семейства была в курсе, всё-таки стоило ожидать хоть каких-то приколов со стороны младшего. Ему просто нравилось наблюдать, как они ведут себя друг с другом со стороны. Но в другой момент ему просто захотелось поэкспериментировать, но для этого нужна была кое-какая информация. Которую ему сообщил Донни, которому повезло в тот день расслышать звуки, хоть он от них быстро абстрагировался.       На следующий день, на школьном обеде, пока Лео ещё не пришёл, младший подошёл к Рафаэлю, склонившись немного.       — Раф, хочешь пятьдесят баксов? — ухмыльнулся он, виляя тазом. Холерик покосился на него, смотря с подозрением. — Ничего такого там.       — Сначала скажи, что хочешь от меня, а потом я уже соглашусь или откажусь, — конопатый похихикал и склонился к его плечу, сказав шёпотом. Послушав, задира покраснел. — С чего ты взял, что я на такое соглашусь?!       — Потому что я дам тебе за это денег. Плюс, не тебе одному приятно будет, разве нет? — к ним как раз пришёл старший, поэтому голубоглазый подтолкнул брата в плечо. — Давай, вперёд, — Микеланджело сел на своё место, продолжив трапезу. Дон взглянул на него и негромко уточнил:       — Что ты ему сказал?       — Сейчас узнаешь, — взглянул говорящий на садящегося на своё место брата, что планировал начать есть.       Но на его руку кладут чужую, остановив. Старший взглянул на Рафа, что сидел зарумяненный, потому он спросил:       — Что такое? — бунтарь сел плотнее, насколько это возможно.       — Не торопись, — мало ли, он уронит еду из-за этого. Леонардо с непониманием глядел на того. — Повернись немного ко мне.       — Я ничего не понимаю, — тем не менее, послушно развернулся чуть получше к Рафаэлю, что взял его за нижнюю челюсть руками и, потянув слегка к себе, сам тоже потянулся к чужому уху, убрав мягко волосы за него. Старшему понадобилось всего секунд пять, чтобы вспыхнуть. — Э-эй, ты чего делаешь?.. — он сжимает одежду партнёра на боках, сминая в пальцах.       Рафаэль стонал ему под ухо как можно естественнее и разнообразнее, почти притрагиваясь губами к чужой коже. Он делал это так тихо, но из-за мелкого расстояния громче и не надо было. Лео косит брови, спуская руки с его толстовки к штанам, сжимая обе штанины руками от колющего чувства в животе и в паху, пока тот продолжал изливать приятные звуки прямо в мозг. А когда к всему прочему добавились короткие мольбы, просьбы и имя старшего, он совсем раскраснелся, приложив одну из рук тыльной стороной к лицу, чтобы прикрыть, как прикусывает и сжимает возбуждённо губы. Он ещё и глаза закрыл. Темперамент опускает руки брату на плечи, не останавливаясь, так как ему самому нравилось, как тот ярко реагирует и ещё сам тянется к нему плотнее, насколько это возможно.       Микки улыбнулся, взглянув на Дона, что тоже сразу же на него посмотрел, потому прошептал:       — Они такие хорошенькие.       — Ты буквально заставил их возбудиться, — супится Ди. — Твоё счастье, что у них последний урок остался. А у нас ещё два.       — Да ладно тебе, — тот полез в свою сумку, чтобы найти купюру. — Им не меньше нравится.       — Ещё бы.       Когда Рафаэль недалеко отстранился, Лео сразу же упал ему кипящим лицом на плечо, пытаясь прийти в себя. Ласковый молящий голосок Рафа слишком лёгко выбил его из колеи, он даже не предполагал, что может быть такой дикий эффект. Ему нужна была минутка прийти в себя. Холерик погладил его по спине.       — Я его сломал, — фыркнул бунтарь, младший вилял ногами под столом, весь светясь. Вдруг задира слышит своё имя из плеча, опустив взгляд, бесстрашный приподнимает томный взгляд, сжав его штанины сильнее прежнего. — Ты чего на меня так смотришь?..       — Ничего, — мечник заводит руки ему под одежду, очевидно намекнув, что у него в голове, тем самым заставив брата покраснеть. — Надеюсь, у тебя хорошая выдержка, — мечник садится ровнее, начав есть. Раф тоже садится ровнее, не совсем понимая, к чему он это сказал, а потом вспоминает, что у них сейчас вместе урок по праву.       Когда они шли в свои кабинеты, Майки всунул Рафу в руку пятьдесят баксов, подтолкнув локтём подбадривающие:       — Что ты напрягся?       — Меня сейчас будут на выдержку из-за тебя проверять, — шикнул на него задира, пока Лео не слышал их разговора. — Так что сдались мне твои деньги, — хотя всё равно в карман убрал.       — Потом спасибо скажешь за "новый опыт", — посмеялся младший, после они разошлись по этажам и, следовательно, по кабинетам.       Присев на праве, первую половину урока Лео, как обычно, просто писал, однако преподаватель сказал, что сегодня они больше не будут писать, а посмотрят один фильм. Свет выключили. А Рафаэль ощутил на своей ноге чужую руку, нежно оглаживающую его, стремительно перебирающуюся к паху, за который в один момент схватилась, заставив задиру дрогнуть. Вдруг бесстрашный двигает его стул к себе, тянется ближе к уху и, что не удивительно, начинает горячо дышать на него, имитируя тяжёлое запыханное дыхание, при этом окрашивая процесс касаниями к чужой интимной зоне. Задира сжал чужую руку, зажмурив смущённо глаза и склонив голову ниже.       — Л-Лео, п-... — но его резко перебили.       — Тш... Я же сказал, проверим выдержку... — он лизнул его вдоль раковины уха, поцеловав, и снова продолжил томно вздыхать, пока бедняга Рафаэль медленно сползал по стулу ниже, пытаясь случайно не издать звуков. Пришлось закрыть рот ладонью, что вскоре расслабилась под чужим напором, потому лишь пальцы прикрывали его не менее горячее дыхание. — Тише...       — Д-да я как могу тише... — дёрнул его рукав недовольно темперамент, после склонил голову в сторону, уткнувшись лбом в руку брата ниже плеча. — Всё, перестань... — просит его холерик, рукой Лео понимает, почему. — Я сейчас секса безвозвратно захочу, всё... — хотя всё равно хватался крепче, будто не хотел отпускать, потому Леонардо не стал перечить языку его тела и не остановился, вызвав у партнёра мурашки и лёгкие вздрагивания от возбуждённых волн от уха, от паховой области по всему телу. — Б-блин... — братец на последок поцеловал его разогретое ушко, после чего неспеша перевёл поглаживания снова к ноге, заставив того свободно вздохнуть и увалиться на плечо, чтобы передохнуть. Бесстрашный гладил его по ноге приятно.       Дождавшись конца урока, они подорвались с мест и быстро ретировались из классной комнаты, направившись в ближайший туалет, где никого не оказалось. Да и вряд ли окажется, ведь уже конец дня и все уходят домой. Оказавшись в уборной, Рафаэль разворачивается сразу же на сто восемьдесят, и они сливаются в одновременно желанном поцелуе. Рафаэль держит его лицо за щёки, пока бесстрашный вдруг подхватывает его за стёгна и несёт в одну из кабинок практически вслепую за счёт закрытых глаз из-за поцелуя. Оказавшись внутри, мечник садится на крышку унитаза, пока брат уселся ему на колени, беспрерывно целуя друг друга, ещё и крепко обнимая, как можно плотнее. Они отстранились друг от друга на несколько сантиметров, горячо вздыхая на губы партнёра.       — Лео, я сейчас с ума сойду... — трётся он о чужой пах своим. — Я тебя хочу прямо сейчас...       — Нельзя... — притираются они лбами, возбуждённо касаясь друг друга. — Нужно прийти домой...       — Агх... — конечно тот недоволен, но, судя по всему, по-другому нельзя, придётся идти домой. Хотя будет желание туда просто бежать, но с таким напрягом между ног далеко не убежишь. Тем не менее, Раф быстро потерял желание куда-либо идти в подобном состоянии. Он выдыхает куда-то вверх, вроде раздражённо, а вроде с каким-то горячим трепетом, после вытягивает руки над плечами брата, обняв его так плотно, склонился, что уткнулся носом чуть правее уха, чтобы его томный голос было точно хорошо слышно. — Лео, давай прямо здесь... — он зарывается ему в волосы, чтобы снять резинку. — Я до дома не дотерплю, я хочу тебя сейчас... Здесь...       — Н-ну нельзя... — всё-таки гасится брат, смущённо сжимая чужую одежду. — Нам до дома идти минут пятнадцать...       — Это слишком долго, просто трахни меня на этом унитазе... — Лео пытается не вестись на эти упрашивания. — Ну же, папочка... — он целует его в щёку, поглаживая теперь по плечу и без остановки притираясь. — Ты же хочешь... Поработай с моим телом, как тебе угодно... Давай... — он снова того поцеловал, максимально вкладываясь в силу убеждения. Старший мял его одежду, отвечая на поцелуй, но старался держать себя в руках.       — У нас с собой нет ничего, чтобы заняться... И... Нет, в школе нельзя, особенно в кабинке, Раф... Потерпи до дома, если мы сейчас пойдём, то сможем успеть быстро... — видимо, тот не собирался менять своего решения совсем, потому вдруг встал и сел на корточки, взяв в ладонь бугорок брата под брюками. — Ты меня не слышишь?..       — Я тебя не выпущу, пока ты меня не трахнешь, — Рафаэль приложил руки к ногам того, начав мягко касаться паха старшего, что внимательно смотрел на него. — Чем дольше ломаешься, тем сам оттягиваешь это всё, — он расстегнул ему ремень и ширинку с одной пуговкой, чтобы было проще спустить трусы и, наконец, прикоснуться к члену того.       Он придержал наполовину твёрдый орган в руке, чмокнул головку, после стал аккуратно принимать его в себя, чтобы опробовать в первый раз, сразу же начав приятно сюрпать и причмокивать. Лео сжал свою одежду, возбуждённо смотря на оппонента, теряя последние желания пытаться его переубедить. Бунтарь отпустил член из рта, проведя языком вверх, и слегка пососал из уретры, отпустив полностью вставший орган брата, что тяжело выдохнул, когда он отстранился. Рафаэль поднимается, облокотившись руками ему на стёгна, склонившись тем самым к чужому лицу и облизнувшись. Леонардо берёт его за лицо, поцеловав, после чего отстранился, сказав негромко:       — Встань на колени на крышку, — задира усмехнулся. Они поменялись местами, только Рафаэль встал на колени, придерживая себя руками за бачок, после оглянулся, повлияв задом перед тем.       — Ну что? Снимешь? — бесстрашный встал впритык, проведя орган под пахом брата, что не совсем понял.       — Нет, — он склонился немного вперёд, облокотившись на края крышки унитаза. — Мы займёмся сексом, но через одежду. Ни тебе, ни мне, — задира фыркнул на него, не отвернув голову. — Я не передумаю. Если хочешь себе и мне приятно — сожми ляжки, — тот затупил и взглянул под себя. Он послушно поставил ноги плотнее между собой. Это, конечно, не то, чего он хотел, но тем не менее.       Старший начал двигаться, притираясь органом обо все достигаемые поверхности, а именно сжатые ноги брата и его пах, точнее бугорок, который стоит немного освободить. Как ни странно, Раф ощутил, что подобный интим приятен не меньше. Он стал ответно шевелить тазом. Вдруг бесстрашный расстёгивает ему ремень и приспускает джинсы с резинкой трусов, и вытаскивает орган того, из-за чего они начали уже тереться друг о друга, что возбуждало ещё сильнее. Темперамент прикусил губу, закрыв глаза, ощущая колкость внизу. Теперь, когда из него выливались лишь удовлетворённые мычания и редкие вздохи, он наконец-то услышал удовлетворённое дыхание со стороны старшего. Конечно, их не сводил с ума процесс и не выключал мозги, но, тем не менее, было приятно, хоть всё настигало их неспеша и наиболее контролируемо. Задира попробовал сделать чуть приятнее тому, потому что стал слегка неравномерно шевелить ляжками, пока слегка шевелился вперёд и взад. И да, это заставило Лео на секунду возбуждённо мыкнуть, но он не остановится. Да и по Рафаэлю пробежались приятные мурашки. Мечник вдруг переставил руки с крышки на чужие руки, сжав их меж пальцев с тыльной стороны, а сам приложится на спину того, не останавливаясь. Задира сжал чужие кончики пальцев в ответ.       — Раф, я сейчас кончу... — от этой фразы холерик сам очень стремительно преодолел последние моменты перед тем, как закончить.       — Я тоже... — на выдохе сказал он, сжав руки сильнее.       Проделав ещё несколько толчков на встречу друг к другу, оба изливаются, испачкав не только унитаз, но и немного одежду. Точнее Лео попал тому на штанины, а Раф себе же на футболку. Как только оргазм их отпустил, Лео отстраняется, начав всё вытирать, особенно одежду того, чтобы не осталось следов.       — Лучше в воде промыть, — комкает он туалетную бумагу и кидает в унитаз. Рафаэль встаёт, потянувшись вверх руками и протрещав спиной, так как немного устал на коленях на твёрдой поверхности сидеть, после опускает руки старшему на плечи и обнимает, поцеловав в щёку и положив голову тому на плечо. Объятый тепло улыбается и обнимает в ответ, прижавшись. — Ты чего?       — Просто так... — они обнялись крепче, чуть покрутив друг друга, после наконец-то выходят.       Они смачивают в воде нужные места, сушат бумагой и, посидев недолго на подоконнике, выходят со звонком с уроков, чтобы встретиться с остальными двумя.