Нам стоило раньше поговорить

Прошло меньше четверти часа как Вэй Ин с Лань Чжанем покинули храм Гуаньинь. Солнце ещё не взошло, но грозилось скорым рассветом. Влажная после недавнего дождя лесная тропа пустовала лишь неспешно брели по ней две мужские фигуры и ослик. После событий этой ночи подобная комфортная атмосфера ценилась особенно сильно и спутники неспешно шли через небольшой лесок, никуда особо не направляясь. Тишину и спокойствие раннего утра нарушали лишь стук копыт ослика и громкий голос мужчины, седлавшего его. Не имея чётких целей, они брели к ближайшему городку, где переведут дух и решат, что будут делать дальше и куда пойдут потом. Сейчас же они лишь направлялись прочь от всех проблем, которые последуют за разоблачением и смертью Цзинь Гуанъяо. Меньше всего Вэй Усяню хотелось находиться в этом змеином клубке грязи и дележки власти. Ему уже до крайности надоели эти интриги, и влезать во что-либо ещё он больше не намерен. Сейчас Вэй Ин просто хотел спокойной жизни рядом с любимым человеком. Невольно его взгляд упал на Лань Чжаня который шёл рядом с высоко поднятой головой, ведя за поводья и без того послушного ослика, которого седлал Вэй Ин. Белизна его одежд сияла в утреннем полумраке. Всё в нём, от походки и выражения лица до жеста, которым он держал потрёпанную веревку, выражало холодную красоту и благородство. Вэй Ин невольно застыл, любуясь его профилем и ему внезапно до боли захотелось заглянуть в родные спокойные глаза. Не сдержавшись, он позвал: — Лань Чжань? — М? Он таки получил, что хотел, мужчина в белом повернул к нему голову, заглядывая в глаза и от этого простого жеста Вэй Ин обрадовался, словно ребёнок. Он вдруг подумал, что ещё в юности всегда цвёл от его внимания, только сейчас это чувство обострилось в десятки раз. Вэй Ин с нежностью разглядывал черты напротив, в то время как Ванцзи также не сводил с него взгляд. Пока наконец первым не прервал их игру в гляделки и переспросил: — Что случилось? — Ничего, просто захотел посмотреть в твоё прекрасное лицо. Сопроводив свои слова очаровательной улыбкой, он начал внимательно следить за реакцией мужчины и не пропустил, как тот едва заметно вздрогнул, прежде чем отвернуться. Подавив восторженный писк, Вэй Ин продолжил: — Хэй, Лань Чжань, подойди-подойди — тот послушно приблизился, и Вэй Усяню вновь открылся обзор на бледное безэмоциональное лицо, но… Он просто кое-что проверит. Немного наклонившись, он обхватил его подбородок пальцами, заставляя поднять голову и вновь посмотреть на себя, а другой рукой заправил волосы за ухо. Вэй Усянь посмотрел на открывшуюся ему аккуратную ушную раковину и заметил румянец, расползающийся от кончиков и покрывающий почти всю поверхность уха. Так и знал! Смотря на это чудо, он заворожённо вздохнул, и не сдержал смеха, полного восторга и нежности. — О небеса… Лань Чжань, ты знал, что, когда ты смущаешься, у тебя алеют кончики ушей? — тот дёрнулся, выворачиваясь из его хватки, и поправил волосы, как они лежали до этого. После чего ушёл вперёд, вызывая у Вэй Ина широкую улыбку. — Ох, Лань Чжань, Лань Чжань… Ты просто очарователен. Ещё несколько минут он, глупо улыбаясь, разглядывал прямую спину, облачённую в белое, но опомнился и со вздохом отвёл взгляд. Безответные чувства съедали его изнутри. В силу своей дурости он по уши влюбился в ворвавшегося в его вторую жизнь Ханьгуан-цзюня и что с этим делать, было решительно не понятно. Всё, о чём Усянь сейчас мог думать, это как увеличить свои шансы на взаимность, ведь с каждым днём чувства внутри разгорались всё больше. Кто бы сказал молодому Вэй Ину, что однажды из милого, но вредного зануды, которого приятно подразнить, но не больше, Лань Ванцзи вырастет в настолько заботливого и внимательного мужчину. В того, кто сможет выслушивать всю его болтовню, какой бы пустяковой или глупой она ни была. В того, кто так прелестно пьянеет, превращаясь в ребёнка; в того, кто своим невозможным голосом каждый день желает спокойной ночи и доброго утра. Кто, не задумываясь, заблокирует духовные каналы, оставшись беспомощным только потому, что он окажется в опасности. Кто поймает в свои руки, откуда бы ты ни падал, даже если это дерево, с которого ты сам же и спрыгнул. Кто так мило верит каждому брошенному слову, кто может вот так смущаться на простые комплименты, кто… да чёрт! Есть столько вещей, которые заставляют его сердце трепетать, и с каждым днём их становится всё больше и больше. Сейчас, находясь рядом, Вэй Ину все меньше хочется быть его другом, и каждая мелочь подталкивает его всё дальше и дальше, делая его флирт всё очевиднее и откровеннее. Он хотел признаться прямо, но, сколько бы ни ломал голову, не знал, как к этому подступиться. Он боялся, что его признание просто всё разрушит, однако мысль оставить все как есть была немногим лучше. Вэй Усянь просто устал от бездействия, и если его чувства испортят всё, то всё испорчено уже давно. Вся проблема заключалась в том, что он не мог найти слов и момента, чтобы рассказать прямо о том, что он чувствует, вместо этого продолжая флиртовать и получать двусмысленные реакции, которые то доводили его до отчаяния, то приводили в восторг. Вэй Ин находил в этих комплиментах и шутках хоть какой-то способ выразить то, что у него на душе, раз не мог сделать этого нормальными словами. Ведь если он продолжит держать всё в себе, то в один момент… Вдруг его размышления прервал низкий голос с нотками беспокойства: — Вэй Ин? Снова идущий рядом Лань Чжань немного взволнованно его разглядывал. Вэй Ин понял, что всё это время молчал, с угрюмым лицом пялясь перед собой. Пару раз сморгнув отгоняя от себя переживания, он надел на лицо привычную улыбку и бодро сказал: — Просто задумался. Что такое, Лань-гэгэ? Хочешь что-то спросить? Усянь едва успел подметить, как дрогнул его кадык, — всё же это обращение действовало на Лань Ванцзи. Ощущая прилив гордости, он расхохотался, ловя на себе немного недовольный взгляд. Но что-либо возражать ему не стали, вместо этого он услышал: — Есть одна вещь, которую я должен тебе рассказать, — тон Лань Чжаня звучал серьёзнее обычного. Это немного удивило Вэй Усяня, но не успел он что-либо ответить, как издалека послышался оклик: — Ханьгуан-цзюнь! Учитель Вэй! Подождите, пожалуйста. Вэй Усянь выдохнул, раздосадованный незваным гостем, и повернул голову в сторону крика. На горизонте появились два небольших силуэта и вскоре удалось различить запыхавшегося Лань Сычжуя, бегущего в их сторону, и Вэнь Нина, шаркающего позади. Когда они наконец подошли, Вэй Ин шутливо подметил: — Что такое, Сычжуй? Я уже забрал вашего Ханьгуан-цзюня себе! Преследуя его, ты не боишься, что я приревную? Знаешь, кара Старейшины Илина — страшная штука, — на последней фразе он понизил голос и развёл руками для большей театральности. — У-учитель Вэй, прекратите смеяться! Есть кое-что важное, что я должен спросить. — Что такое? Есть ещё какие-нибудь проблемы, где мы нужны? Юноша замахал руками: — Нет, всё хорошо. Это мой личный вопрос. Он немного замялся прежде, чем начать: — Учитель Вэй… дело в том, что в детстве я подхватил лихорадку, которая унесла все мои воспоминания. Но недавно я вспомнил, что первые годы жизни провел вовсе не в Облачных глубинах… — парень стушевался, не зная, как подвести к интересующему его вопросу. Вэй Ин же был не в настроении выслушивать долгие рассказы о чужой жизни и немного поторопил: — Не тяни. Это как-то связанно с нами? — Да. Точнее, не знаю, это я и хотел уточнить. Я вспомнил человека в чёрном, который заботился обо мне. Я уже не помню чётко его лица, но помню время, которое провёл с ним. Он закапывал меня на грядках, словно редис, и поливал водой говоря, что так я вырасту быстрее, при этом с ног до головы пачкая нас обоих в грязи. Потом на него ещё долго ругались… но он лишь смеялся. Вэй Ин остолбенел. Наблюдая за его реакцией, Сычжуй продолжил свой рассказ чуть увереннее: — Он хвастался своими похождениями по девушкам, описывая «подвиги» во всех подробностях, хотя его постоянно ловили на лжи. Когда я обращал внимание на какую-нибудь игрушку, он мог спросить хочу ли я её, а потом уйти, ничего не купив, а однажды пригласил благородного господина в белом на ужин и сбежал, не заплатив. Господин Вэй, не мог ли он быть вами? По ходу речи глаза Вэй Усяня распахивались всё шире. Мог ли тот мужчина в чёрном быть им? О, ещё как мог. Тринадцать лет назад в его жизни как раз был карапуз, с которым он творил подобные вещи. Но Вэй Ин был уверен, что тот погиб… По крайней мере, остаток клана Вэнь абсолютно точно был убит, и, даже если ребёнка каким-то чудом не зарезали, он никак не смог бы выбраться с поля битвы и позаботиться о себе сам, а спасать выжившего вэньца никто бы не стал. Так разве мог А-Юань каким-то образом выжить? Вэй Ин шокировано смотрел на Сычжуя, крепко вцепившись руками в Яблочко. Ослик тут же недовольно зафырчал, но Вэй Ину не было дела. Довольно долго он молчал, пытаясь переварить услышанное. Сычжуй тоже не решался заговорить первым, ожидая его реакции, пока Вэй Ин, наконец, не выдавил, желая проверить свою догадку: — Ты… может ли быть, что раньше ты носил фамилию Вэнь? Юноша в ответ уверенно кивнул. — Думаю, да. Конечно, я помню всё не очень четко, но могу с уверенностью сказать, что тогда носил красные одежды, как у ордена Цишань Вэнь. Вэй Ин перевёл ошарашенный взгляд на Лань Чжаня и тот поспешил объяснить: — Это и было той вещью, которую я хотел тебе рассказать. Все ещё не имея сил поверить в это, Вэй Ин выдохнул: — Лань Юань? Так ты… ты же А-Юань, правда? — Да… — выдавил Сычжуй, совсем не как подобает адепту ордена Гусу Лань. У Вэй Ина, для которого уже давно мёртвый человек внезапно воскрес, появилась куча вопросов, но он быстро вычленил самый главный из них: — Но как ты смог выжить? Сычжуй посмотрел на Лань Ванцзи и произнёс: — Всё это время меня растил Ханьгуан-цзюнь, думаю, именно он спас меня тогда. Он выглядел так, будто сдерживает себя, чтобы не дать волю чувствам. Посмотрев на это, Вэй Усянь почувствовал, как у него запершило в горле. Он тоже повернулся к Лань Чжаню и спросил: — Лань Чжань? Это ты сделал? Неужели… — спустя какое-то время продолжение так и не последовало. Тогда Ванцзи кивнул: — Да, после кампании я нашёл его в дупле дерева на Луаньцзан и забрал в Облачные Глубины. Они ещё некоторое время смотрели друг на друга. Когда Вэй Ин, наконец, осмыслил происходящее, его переполнила нежность к этому с виду холодному человеку. Ага, как же. Насколько же велика его душа, чтобы взять на себя опеку над чужим, к тому же больным, ребёнком из вражеского ордена и вырастить его? Забив на всё, Вэй Усянь соскочил с ослика и бросился вперёд, обнимая Лань Чжаня за шею. Как же он был рад, что невинному ребёнку не пришлось умереть. Он был рад, что в этом мире есть такой человек, как Ванцзи, способный совершать подобные прекрасные поступки просто потому, что кто-то в них нуждается. Он был рад, что этот человек есть в его жизни. Крепко сжав его в объятиях, Вэй Ин зашептал слова благодарности и почувствовал, как Лань Чжань окаменел в его руках, но не придал этому значения. Тут же не выдержав, на них навалился Сычжуй, стискивая их двоих руками. Из его глаз потекли слёзы, и он залепетал: — Учитель Вэй… Ханьгуан-цзюнь… я… — он всё никак не мог найти, что сказать. — Ну же, тише-тише… — прервал его попытки Вэй Ин, выворачивая одну руку, и положил её ему на спину, успокаивая. Он поглаживал мальчишку по спине и шептал что-то успокаивающее, до тех пор, пока Лань Юань немного не успокоился. Лань Чжань же просто стоял, ничего не предпринимая, полностью доверив это дело Вэй Ину. Одна его рука покоилась на плече подростка, другой же он приобнял Вэй Усяня за спину. Прикосновение было очень лёгким и обыденным, но очень обрадовало Вэй Ина, который, воодушевившись, ещё плотнее обнял Лань Чжаня за шею, так же притянув Сычжуя поближе. Находясь в объятиях любимых людей и обнимая их в ответ, Вэй Усянь почувствовал себя очень правильно, будто находился на своём месте. В своей семье. И от слова «семья» захотелось позорно разрыдаться вместе с ребёнком, но вместо этого он лишь рассмеялся, привычно маскируя всё под шутками: — Ну-ну, чего ты нюни распустил? Тебя, в конце концов, Ханьгуан-цзюнь воспитывал или кто? — немного отстранившись, проговорил он и Лань Ванцзи окинул его взглядом. — Ты тоже. — Ну тогда тем более! Слёзы прочь! Не позорь родителей, увидел бы тебя кто! Адепт благороднейшего из орденов, воспитанник Старейшины Илина позорно мочит слезами ханьфу папочек. Я что, вырастил нюню? Ах, я понял! Вот, значит, какой у тебя коварный план… Выставить меня плохим отцом вздумал? Не этому я тебя учил… не этому. А ну быстро иди сюда, — с этими словами он отпустил Лань Ванцзи и одной рукой схватил коварного ребёнка за шею, другой наводя беспорядок на его голове. Тем не менее это сработало. Через пару минут плакса уже хохотал, вырываясь и не смог удержаться от ответной колкости: — Ха-ха, но вы же ничему меня не учили! — Как это не учил? Ты просто все забыл! — Ах, да. Кое-чему всё же учили… — не успел Вэй Усянь довольно хмыкнуть как парень продолжил: — Например, заклинанию, которое позволяет маскировать весенние книжки под обычные. Вэй Ин застыл, в один миг растеряв весёлость. В то время как подросток не прекращал говорить: — Вы также много рассказывали про сорта вин и давали советы, как много пить, не пьянея, и хвастались своими успехами… Вы даже предлагали мне попробовать, приговаривая, что к хорошему нужно приучать с малу. Воцарилось молчание, и горе-учитель, почувствовав на себе один взволнованный и два укоряющих взгляда, поспешил выкрикнуть: — Не было такого! Ты просто был слишком маленьким вот и напридумывал сказок! Даже я не мог учить такому маленького ребёнка! — Дядя Нин может подтвердить, — не давая тому шанса, что-либо ответить Вэй Усянь закричал: — Вэнь Нин! Мой сын деспот… Хочет сжить пожилого родителя со свету… Разве я этого заслужил? Всё это наглая клевета! Скажи же? Он подбежал к Вэнь Нину, прячась у того за спиной, и укоризненно посмотрел на «деспота». — Эм, я… я… — тот так и не смог выдавить ответ. — Ханьгуан-цзюнь, всё, что я говорю, чистая правда, поверьте. — Мгм, я знаю, — невозмутимо согласился Лань Ванцзи и Вэй Ина переполнило недовольство. — Эй! Неужели и ты туда же?! — выбежав из укрытия, он возмущённо тыкнул в них пальцем и закатил спектакль: — Сын деспот… Муж с ним заодно… Моя семья меня не любит… — смахивая невидимую слезу, он схватился за сердце, делая вид, что его будто пырнули ножом. — Вэй Ин, хватит баловаться, — оборвал его новоиспечённый муж. — Что, хочешь сказать, что не муж мне? Заделал ребёнка, а теперь не хочешь брать ответственность? Дожились, А-Юань! Будем мы теперь одни-одинёшеньки. — Вэй Ин. — Эх, понял-понял. Кстати, Сычжуй, как ты вспомнил обо всём? — Не знаю точно, но, когда я увидел Чэньцин, она показалась мне знакомой. — О, так значит, в ней дело. Ну, неудивительно, в детстве ты постоянно с ней играл. Иногда дело доходило до того, что ты обслюнявливал флейту настолько, что на ней нельзя было играть. — П-правда? — Ага, но ты был таким милым ребенком, что я не мог на тебя злиться, — Сычжуй покраснел, но Усянь продолжил: — Когда кто-то ругался, ты мог подойти и злостно хлопнуть ладошкой по кричащему, а-ха-ха. Ты был моим настоящим спасением от Вэнь Цин, она ведь тоже не могла на тебя злиться. До сих пор помню то лицо безысходности, что она корчила в такие моменты. Ещё ты так мило игрался. Помню, ты взял пару деревяшек, похожих на человечков, и ещё одну поменьше и играл ими в семью. Помню, у тебя там целый закрученный сюжет был. Интересный, кстати, ты не хотел бы стать писателем? — тараторил погрузившийся в воспоминания мужчина, в то время как юноша заливался краской всё больше. — Эм… — попытался вставить хоть слово смущённый парень, но Вэй Ин уже давно подсел на поддразнивания ланьцев, так что сейчас уже не мог остановиться. — О, Лань Чжань, а помнишь тот раз, когда ты приехал навестить меня в Илин? Когда я увидел, как А-Юань рыдает, ухватившись за твою ногу, и на всю улицу кричит «Папа-папа!», и на ручки тянется, пхах, не могу… Видел бы ты свою мину тогда! Я думал, умру со смеху прямо там. Тут вконец краснющий Сычжуй не выдержал, перебивая его речи: — А-а-а-а-а-а-а! *** Проводив их, они пошли дальше. Вэй Ин снова ехал на ослике и всё время о чём-нибудь болтал, пока Ванцзи внимательно слушал, иногда отвечая на заданные ему вопросы. Выражение его лица оставалось неизменным, но каким-то чудом у Вэй Усяня получалось считывать его настроение. Конечно, не идеально и не всегда удавалось понимать причины некоторых эмоций, но, несмотря на это, он был невероятно горд тем, что стал одним из тех немногих людей, которые могут понимать Лань Чжаня. Вэй Усянь неустанно хохотал, находя всё новые и новые темы для болтовни, наблюдал за палитрой эмоций, которые удавалось вытягивать из Лань Чжаня, и каждый раз радовался, словно маленький ребёнок. Во время их недолгих диалогов он плавился от каждого оттенка адресуемого ему голоса, будь то теплота или холодный упрёк. Вэй Ину хотелось провести вот так всю жизнь, просто идя рука об руку. Путешествовать, куда глаза глядят, вместе ходить на ночные охоты, помогая простому люду. Иногда посещать Облачные Глубины, навещая Сычжуя и других ребят, а позже уйти в уединение где-нибудь на окраинах, живя как простые люди, и состариться, проведя остаток жизни с этим невозможным человеком. Однако его мечты ломались об одно «но»… Лань Чжань не принадлежит ему, как и сам он Лань Чжаню. У того была и своя жизнь и рано или поздно он должен будет уйти. И как бы эта мысль ни пугала, Усянь не мог перестать о ней думать. Он ведь так и не понял, что держит Лань Ванцзи рядом и почему он так много для него делает. Чувствует ли он к нему хоть что-нибудь? Может ли им двигать чувство вины? Или он просто таким способом выражает свою признательность за что-то? Маскируя не радужные мысли за болтовнёй и смехом, Вэй Ин, тем не менее, замечал, какие взгляды иногда бросает на него Лань Чжань. Походу, не один он тут научился читать другого как открытую книгу. Вэй Усянь устало выдохнул. Нет смысла об этом думать и портить такой замечательный день. Он лениво потянулся, зевая, и засунул руку в один из тюков на спине Яблочка. Не обращая внимания на недовольство животного, он потёр о грудь украденное у ослика яблоко и откусил. От всех этих разговоров у Вэй Ина пересохло в горле. Он замолк, неспешно грызя фрукт, и попытался отогнать от себя переживания, ведь в конце концов, всё не так плохо. По-серьёзному Лань Чжань его не посылает. Да и в целом то, что он допускает к себе подобное отношение, уже говорит о многом… Ну, по крайней мере, Вэй Ин ещё ничего не испортил, значит, и не оставит своих попыток добиться нужного. Однако как бы он себя ни подбадривал, результаты только вгоняли его в ещё большую тоску. На весь свой флирт он получал лишь «Хватит дурачиться» или «Будь серьёзнее». Хотя, кроме этого, Ванцзи не прерывал никаких его шуток. Наоборот, насколько он может судить, Лань Чжань каждый раз теплел от безобидных поддразниваний, но, когда дело касалось того, что Вэй Усянь называет заигрыванием, отмахивался и холоднел. Как когда он случайно задевал какие-нибудь болезненные для Ванцзи темы. Но откуда такая реакция? Ведь, когда он притворялся Мо Сюаньюем, тот так не реагировал. Да и в целом то, что он, несмотря на все домогательства и откровенности, забрал его в Облачные Глубины говорит о том, что ему, как минимум, не так уж и противны обрезанные рукава, а в идеале он и вообще хорошо к этому относится. Так в чём дело? Ему настолько невообразима мысль встречаться с мужчиной? Или это касается конкретно его? Может, он просто не воспринимает всё это всерьёз? Последняя мысль показалась Вэй Ину вполне реальной. В конце концов, он слишком много флиртовал ради развлечения, и не только по отношению к самому Лань Чжаню… Тот ведь кучу раз наблюдал за тем, как Вэй Ин отвешивал комплименты множеству девушек, а потом никогда не вспоминал о них. Может он считает, что для него это просто как форма общения и ничего не значит? Но почему тогда он просто не игнорирует все его выпады? Если бы ему было всё равно или он ничего не заметил бы, то и вёл бы себя как обычно, а не… как будто Вэй Ин в него кинжалами кидается. Он тяжело вздохнул и не доев, привлёк внимание Лань Чжаня и указал на дерево где-то на горизонте, хвастаясь тем, что сможет докинуть яблоко аж до него и попадёт в самый центр ствола. После чего сделал пару замахов рукой, примеряясь, и с силой кинул фрукт. Ослик от такого расточительства замер, наблюдая, как плод ударяется о ствол и отскакивает в траву. Вэй Ин сокрушённо воскликнул: — Чёрт! Почти! — след от сока остался чуть правее и выше места, куда он целился. Продолжая ругаться, он выпалил: — Походу, все мои навыки улетели в настоящую ж… — но договорить он не успел, чувствуя, как взбесился от такого применения еды Яблочко. Тот начал брыкаться и скидывать со спины наглеца. Вэй Ин вцепился в седло, пытаясь не упасть, а Лань Чжань быстро достал несколько яблок, кормя ими ослика, пока тот не успокоился. Вэй Ин облегчённо вздохнул, как вдруг молчание развеял бархатный голос: — Ты был довольно близок. Это не так плохо. — Ой… Да ну тебя, когда-то я мог с гораздо большего расстояния поразить сразу несколько мишеней, притом, с закрытыми глазами! Промазать каким-то яблоком! Тело этого сопляка совсем бесполезно, будь я… Постой! Ты только что меня похвалил?! — абсолютно не ожидавший такого лучник поражённо повторил: — Ты похвалил меня, Лань Чжань! Ха-ха, ну если сам Ханьгуан-цзюнь сказал, что это «не так плохо» то я и правда не безнадёжен! — наверное, это был первый раз, когда Лань Ванцзи говорил ему нечто подобное. Услышь он это от кого-нибудь другого, только больше бы распалился, но такой, по сути, пустяковый комплимент от этого человека, заставил его чуть ли не подпрыгивать от радости! Вэй Усянь залился полным восторга смехом и добавил: — Ох, если ты будешь так делать, то я могу и влюбиться! — но его прервал голос, в котором чётко слышалась сталь: — Вэй Ин, прекрати пустословить. Вэй Усянь вмиг притих, прекращая смеяться. Чем он заслужил такой тон? Разве он сказал что-то ужасное? Раздражение прокатилось волной по телу, но спорить ему сейчас хотелось меньше всего. Бессильно вздохнув, он отвернулся, скрывая, как на самом деле это его задело, хотя мог и не стараться, ведь Лань Ванцзи всё равно на него не смотрел. Желая хоть немного спасти ситуацию, он заговорил будто ничего не произошло: — Хэй, Лань Чжань ты не голоден? Солнце уже в зените, а я так со вчерашнего дня ничего, кроме яблок, и не ел… — Придётся потерпеть. Если ускоримся, то к вечеру должны успеть в городок к югу от сюда. Так они и поступили. Вэй Ин по-прежнему заполнял своими монологами большую часть времени, нередко разбавляя их двусмысленными шутками и комплиментами. Но с каждым разом получал всё более холодную реакцию, отчего становился только раздражённее и настойчивее, заставляя Лань Чжаня с упрямством Яблочка отвергать каждый подобный выпад. Застряв в этом замкнутом круге, на постоялый двор они пришли в препаршивейшем настроении, но всё ещё пытались делать вид, что всё в порядке. Тем не менее Вэй Ин прекрасно видел напряжение Лань Чжаня и сам был не в лучшем состоянии. Его сковало раздражение от неудач и страх, что этим он только всё портит, но мысль о том, чтобы прекратить злила ещё больше. Прошло не так много времени с тех пор, как он осознал свои чувства, но он уже не мог этого выносить. Делать вид, что его всё устраивает. Делать вид, что он ничего не чувствует. Так, чёрт! Он же даже не скрывает, так почему Лань Чжань просто не скажет ему: «Это не взаимно, давай останемся друзьями?» или ещё какую-нибудь чушь, которую говорят вежливые люди в отказ. Но вместо этого он то так мило смущается, то холодеет, то ухаживает так, как не многие женихи за своими невестами; то отталкивает, когда Вэй Ин пытается проявить взаимность в этом… Эти качели во многом даже хуже, чем сами чувства. В один момент Лань Чжань усыпает его романтичными мелочами и заботой заставляя всерьез начать думать, что его чувства взаимны и обречены на успех. В другой же обжигает холодом стоит Вэй Ину в шутку рассказать о своих чувствах. Эта постоянно маячащая надежда слишком выматывает. Ему нужен однозначный ответ. Уж лучше пусть ему разобьют сердце, но один раз и надёжно, чем потом он постоянно будет гадать, могло ли что-нибудь быть между ними или нет. Однако единственный способ получить взаимность — это признание. Для которого нужный момент и слова не найдутся никогда если он продолжит такими темпами. Послав свою трусость лютым мертвецам на съедение, он решил, что признается прямо сегодня за ужином. Быстро обустроив Яблочко неподалёку от гостиницы, он прошёл в комнату к Лань Чжаню, тот находился в дальнем углу помещения и уже грел бочку с водой при помощи духовных сил. Заметив, что Вэй Ин зашёл, он, не поднимая взгляда сказал, что уже заказал еду у хозяина и её скоро должны принести. — О! Отлично, поедим и ляжем спать. Я та-а-ак устал, — немного лукаво протянул Вэй Усянь. — Я не буду, ужин принесут только на тебя. — В каком смысле? Лань Чжань! Ты же тоже ничего не ел. — У меня хорошо развита инедия, я не голоден. — Ну и что теперь, не есть совсем? Хотя бы ради вкуса! Хотя… — запнулся он. — Зная, какую еду ты ешь, никаким вкусом тут и не пахнет… — разочарованно вздохнув, он не сдался. — Ну, тогда хотя бы ради компании? — В следующий раз. Вэй Усянь вздохнул, признавая поражение. У него ещё будет куча шансов. Некоторое время он молчал, смотря ему в спину, а потом стиснул кулаки и сказал: — Знаешь, Лань Чжань, я… На самом деле… — и отступил, так и не осмелившись. — Ничего такого, забудь. Лань Ванцзи поднял на него взволнованный взгляд. На что Вэй Усянь поспешил уверить: — Правда, всё хорошо. Ну, раз сегодня я ужинаю один, тогда иди мыться первым, — и добавил, состроив хитрую гримасу: — Конечно, если гэгэ не желает, чтобы я к нему присоединился. Лёд стал ему ответом: — Нет, — даже не удостоив его взглядом, Ванцзи развернулся и направился к бочке. Стиснув зубы, неудавшийся ухажёр проводил взглядом белую фигуру, пока та не скрылась за ширмой, и отвернулся. Позлиться или погрустить ему не дал бодрый оклик из-за двери: — Господа-заклинатели, я принёс блюда, можно войти? Вэй Ин согласился и в комнату зашёл улыбчивый мужчина средних лет, неся в руках поднос. Аккуратно расставив посуду на широком деревянном столе, он поклонился и ушёл. Вэй Ину открылся вид на тарелки с огненно-красным содержимым и два кувшина с выпивкой, которые заказал для него Лань Чжань. Медленно он потянулся палочками к одной из тарелок и подхватил кусочек острого мяса. Вкусно. Глаза начало пощипывать и отнюдь не из-за остроты. Насколько же заботливым был Лань Чжань? Он ещё тогда, в Илине, заказал все острые блюда, только потому что знал, что они понравятся Вэй Ину, при этом сам остался ни с чем. И этот алкоголь… Здесь, естественно, не было Улыбки Императора, но перед ним стояли два кувшина лотосового вина. Он даже сам уже не помнил, когда успел ляпнуть, что оно ему нравится, но не Лань Чжань. Пытаясь заглушить чувства, он откупорил и прямо из горла опустошил один из кувшинов. Слушая звуки воды доносящиеся из другого конца комнаты и чувствуя, что сходит с ума, он быстро затолкал в себя еду, запивая крепким алкоголем. К огромному сожалению, его не взяло ни на грамм. Он невероятно хотел сейчас напиться и вырубиться и уже хотел снова звать владельца, но не успел. Ширма отодвинулась, и к нему направился Лань Чжань в своих нижних одеждах для сна. Его распущенные чёрные волосы были уже высушены после мытья и приведены в порядок, свободный ворот открывал вид на кусочек ключиц и груди, а отсутствие налобной ленты и босые ноги только добавляли его виду откровенности. Если бы Вэй Ин не сидел, то попросту упал бы от этой картины. Сердце забилось где-то в горле. И ведь Вэй Усянь видел его таким постоянно! Были даже времена, когда ему не было дела до того, что они обнаженные стоят рядом в источнике, но сегодня он чувствовал, что это последняя капля! Если Лань Чжань таким ляжет с ним в одну постель, то он просто закричит и выйдет в окно. И ситуацию абсолютно не облегчала совесть Вэй Ина нашептывающая, что он подводит доверие Лань Чжаня который и не догадывается что его близкий друг имеет о нем подобные мысли. С этим нужно было что-то делать! Пусть знает, что на душе у Вэй Ина, и сам решает, как поступить, потому что сам Вэй Ин не вывозит. Пока он бестолково пялился вперёд, Лань Чжань успел подойти и усесться напротив, выуживая из мешочка Цянькунь какой-то свиток. Похоже, тот ещё не собирался ложиться ожидая его. Опомнившись, Вэй Ин поднялся и молча направился к бочке. — Я приготовил тебе сменную одежду, — донеслось вслед. — Спасибо, — тихо буркнул Вэй Ин, раздеваясь за ширмой, но, имея острый слух, Лань Чжань должен был всё уловить. Погружаясь в тёплую воду, Усянь протяжно выдохнул, размещаясь поудобнее. Что ему делать? Желание признаться и покончить с этим приглушал страх всё потерять. Он потянулся к мыльному корню и стал намывать волосы, размышляя. Если судить адекватно, Лань Чжань не из тех людей, кто станет ненавидеть или тем более высмеивать кого-то за чувства. Но вот то, что их общение уже никогда не станет прежним после признания, он был уверен на сто процентов. Только вот будут эти изменения в лучшую или худшую сторону? Может ли он надеяться на взаимность? Очевидно, что он занимает не последнее место в жизни Лань Чжаня и тот открывается так отнюдь не перед каждым. Например, сколько людей когда-либо видели Ванцзи таким, каким его видел Вэй Ин пять минут назад? Но как бы Вэй Усянь себя ни уверял, и сколько бы решимости в итоге ни набрался, он понимал, что не сможет просто подойти и сказать ему всё. Он обязательно отступит в последний момент, потеряв разом всю решимость. Двусмысленно шутить и подкатывать? Дайте два! Но всерьёз говорить о том, что его беспокоит, Вэй Ин никогда не умел, предпочитая делать вид, что проблемы нет. Коря себя за трусость, он откинул голову, глубже погружаясь в воду, как вдруг боковым зрением ухватил белое пятнышко чуть поодаль. Повернув голову, он увидел аккуратно сложенный набор одежды. Видимо, Ванцзи оставил грязное бельё там, решив, что постирает после того, как Вэй Ин помоется. В голове промелькнула мысль. Он кинул взгляд на место, где его ждали собственные одежды для сна, заботливо приготовленные возлюбленным. Одна, несомненно, глупая и необдуманная идея, посетила его. Наспех закончив с водными процедурами, он взял сменную одежду, и — о боги! — случайно уронил её в воду. Спать в мокром не лучшая идея не правда ли? Так, что обойдя бочку, он подрагивающими руками взял белые одежды — это то, в чём Ванцзи ходил весь сегодняшний день. Не удержавшись, Вэй Ин зарылся носом в ткань. Для одежды, в которой провели на ногах целые сутки, пахло от неё возмутительно хорошо. Вдыхая запах уже ставшего родным сандала, он напрягся и всё же смог различить нотки пыли и пота. Чувствуя, как дрожит, он медленно натянул на себя свободные традиционные штаны, подвязывая тесёмки, и, подумав, накинул на плечи мантию. На негнущихся ногах он вышел из-за ширмы и бросил взгляд на Лань Чжаня. Тот расположился на кровати в позе лотоса, медитируя. Как только Вэй Ин сделал пару шагов тот, видимо услышав, что он уже закончил, открыл глаза и ощутимо вздрогнул. Стоило Вэй Усяню уловить такую реакцию как узел волнения внутри затянулся еще больше. Убрав дрожащие руки за спину, он спрятал волнение и непринужденно заговорил: — Ох, Лань Чжань, представляешь, я случайно уронил сменную одежду в воду, — Вэй Ин знал, что выглядит предельно неубедительно, да и надевать одежду Лань Ванцзи у него по правде не было причин, но отступать было некуда так что, откинув сожаления за импульсивный поступок он решил настоять на своем. — Не могу же я спать в мокром, не так ли? Судя по взгляду, которым его одарил Лань Чжань, он не поверил и произнес: — Мы могли бы высушить её при помощи духовных сил. Вэй Ин нервно хохотнул, но в следующее мгновение уверенно улыбнулся и попытался парировать: — Да ладно, к чему такие хлопоты? Твоя одежда очень даже хороша. От Вэй Ина не укрылось то, как окаменел Лань Чжань, когда увидел его, и как во время разговора он изо всех сил смотрел в одну точку, не оглядев его фигуру даже мельком. Однако смущенно опущенный сейчас взгляд не дал ему принять это за плохой знак, напротив придав немного смелости. Не сводя внимательного взгляда, Вэй Ин прислонился спиной к краю стола и заговорил, следя за реакцией: — Отчего же ты на меня не смотришь? — Неприлично, — Лань Ванцзи сохраняя безразличное выражение лица разгладил складки на рукавах не поднимая глаз. Поза его была напряженной, лицо тоже не показалось Вэй Ину расслабленным или спокойным. Скорее как каменная маска. Он сглотнул ком в горле и начал размышлять как бы непринужденно перевести тему и сделать вид что ничего странного не произошло пока путь к отступлению окончательно не исчез. Лань Ванцзи тем временем едва уловимо выдохнул сквозь губы будто старался расслабиться и Вэй Усянь заметил, как часто вздрагивает тонкая ткань на его груди. Чуть округлив глаза, он перевел взгляд на уши и увидел две полностью пунцовые раковины. Не в силах контролировать голос, он смочил сухие губы и произнес: — Лань Чжань… — он сам не знал точно, что хочет спросить. Означает ли это что ты смущен? Или я противен тебе? Может быть, ты считаешь меня развратником хуже Цзинь Гуаньшаня? Или просто хочешь, чтобы все это наконец прекратилось? В ответ Лань Ванцзи поднял взгляд — открытый и полный эмоций от беспокойства до смущения и возбуждения и Вэй Ин решил, что пусть весь мир рухнет, но он рискнет. Не осмеливаясь отвести взгляд хоть на миг он запрокинул голову, открывая вид на шею. Его щёки покрыл румянец, вода с его всё ещё мокрых волос капала на стол и ворот распахнутой мантии, посылая по коже вниз капельки воды. Внутри себя Вэй Ин почти отчаялся, что его попытка соблазнить просто не сработает. Ведь если Лань Чжань к нему безразличен, то все это попросту бесполезно. Признаться у Вэй Ина не выходит, флирт с шутками делают всё только хуже, и если соблазнить тоже не выйдет, то придётся просто смириться со своим бессилием. В любом случае отступать было уже поздно. Несмотря на все сомнения, он старался не подавать виду и не поддаваться отчаянию, вместо этого пытаясь понять, возымели ли его действия хоть какой-то эффект на Лань Чжаня. И от него не укрылось, как взгляд, тяжело опустившись с лица, упёрся в шею, нервно отслеживая стекающие по ней капельки, не решаясь спуститься ниже. Это точно было хорошим знаком. Будь Лань Чжаню всё равно или противно, он бы уже давно заговорил, отчитывая его, или отвернулся, или просто пронзил бы холодным взглядом. Но вместо этого он, не прекращая, рассматривал его. Не веря в происходящее, Вэй Усянь провёл кончиками пальцев по шее, оглаживая кадык, после чего спустился ниже, к ключицам, и ещё ниже, остановившись на рельефе пресса, пытаясь подстрекнуть чужой несмелый взгляд. И не прогадал. Взор светлых глаз шёл за рукой, словно приклеенный, замерев вместе с ней. Тогда в край осмелевший Вэй Ин протянул: — Ах, гэгэ. Скажи тебе противно от меня? — он учащённо задышал и поймал жгучий взгляд, которым смотрел на него Лань Ванцзи. Его губы были приоткрыты, а дыхание едва заметно сбилось. Голод, исходящий от него в этот момент, чётко заметили бы даже посторонние люди. Вэй Ин встретился взглядом с янтарными глазами… О Небожители. У Вэй Усяня что-то затрепыхалось внутри. Все нехорошие мысли, наконец, отпустили, уступая место возбуждению. От этого взгляда чётко шарахнула мысль: Лань Чжань его хочет. Как только Вэй Ин уверился в успехе, странная волна радости и желания прошлась по его телу. По венам будто пустили кипяток, а воздуха и правда стало не хватать. Ощущая, как судорожно бьётся сердце, он добавил: — А-Чжань, ты не хочешь подойти и сделать что-нибудь? «А-Чжань» и правда поднялся на ноги, направляясь к Вэй Усяню, который тут же прекратил связно мыслить. Подойдя к столу, Ванцзи пристально всмотрелся в лицо напротив, пытаясь что-то там отыскать, после чего очень медленно опустил горячую руку на плечо Вэй Ина. От этого простого касания весь напряжённый до крайности и возбуждённый мужчина вздрогнул, кожу будто прошило иголками. Подняв руки, он с силой вцепился в крепкие плечи и опустил голову, не способный смотреть в это невероятное лицо. Ему показалось что он вот-вот задохнётся. Застыв, он ждал, что же Лань Чжань сделает дальше. Но тот лишь замер ничего больше не предпринимая. Вэй Ин судорожно дышал, всё с большей силой впиваясь пальцами в кожу под тонким слоем ткани. Его всего трясло от избытка чувств. В душе разлилось раздражение из-за медлительности происходящего. Лань Чжаню особое приглашение нужно? Или он его просто дразнит? Вэй Усянь уже хотел было что-то возразить, как вдруг почувствовал, что Лань Чжань зашевелился. Его свободная рука потянулась к краям мантии, а другая быстро направилась вверх по шее, оставив на плече пустую прохладу. Затем прошлась по скуле и остановилась на подбородке и потянула его вверх, заставляя поднять голову. У Вэй Ина перехватило дыхание от мысли, что его собираются поцеловать. Давно влюблённое сердце гулко забилось, готовое разорваться, и он прикрыл глаза чувствуя ресницами влагу, выступившую от напряжения. Однако ожидаемого поцелуя не произошло. Вместо этого Лань Чжань запахнул мантию на нём, завязывая пояс. Вэй Ин резко распахнул глаза и увидел в лице напротив ничем не прикрытую боль. Ванцзи проговорил: — Вэй Ин… Что бы это не было… не надо. Усянь в неприкрытом шоке уставился вперёд. Он стиснул руки на плечах, не давая Ванцзи отстраниться. Вдруг внутри вспыхнул зачаток злости и всё накопившееся негодование вылилось из него потоком слов: — «Не надо» чего? Скажи, Лань Чжань, что я делаю не так? Разве тебе настолько неприятно? «Не надо», «Прекрати дурачиться» «Хватит шутить», — и так ты отвечаешь на всё, что бы я ни сделал! Если правда не хочешь, послал бы меня уже куда подальше и дело с концом! Но не-е-ет. Ты просто… ведёшь себя вот так! Что я, по-твоему, должен думать? Может, ты сначала разберёшься в себе, прежде чем давать какие-либо надежды? Может… Проклятье, Лань Чжань, ну почему каждый раз ты реагируешь так?.. — к концу его голос задрожал. Лицо Лань Чжаня прошивала такая тоска и боль, что Вэй Усянь физически не мог на него кричать. — Вэй Ин… Правда, не нужно, мне хорошо и от того, что ты просто рядом. Тебе не нужно… делать что-то особенное. Если ты не прекратишь, то однажды у этого могут быть дурные последствия, — голос Лань Чжаня звучал тихо, но предостерегающе. В голове у Вэй Ина что-то щёлкнуло. Получается, это отказ? Но почему тогда он не сделал этого раньше? И что это вообще было! В душе образовался клубок эмоций одна другой краше. Вдруг ярость утихла, давая место отчаянию — Вэй Ин ведь и правда поверил, что у него получилось. Лань Чжань ведь… Стоп. Он остановил себя и выдохнул. Нужно успокоиться. Запрятаться за гневом, как Цзян Чэн, или поддаться панике — это худшее, что он сейчас мог сделать. Опустив голову, Вэй Ин задумался. Ванцзи тоже не двигался, давая ему время. Что-то здесь явно не так. Он ещё раз глубоко вздохнул, разгоняя хаос в голове, и попытался нормально всё обдумать. Вэй Ин снова вспомнил, как Лань Чжань до этого реагировал на флирт. Не было в нём ни отвращения ни настоящего холода, который тот пытался показывать; была… боль? Такая же, как и сейчас. Успокоившийся Вэй Ин снова поднял взгляд и не сдержал лицо. Лань Чжань выглядел до крайности оскорблённым и опечаленным. Как только он понял, что Вэй Ин снова на него смотрит, взял себя в руки и затолкал эмоции обратно. Но того, что Вэй Усянь уже увидел, было достаточно. Но почему? Если бы Лань Чжань просто ничего не чувствовал, то начал бы держать расстояние между ними или вообще ушёл бы, как только понял, в какую сторону пытается направить их отношения Вэй Ин. Предполагать, что тот ничего не понял, было крайне глупо, поэтому Вэй Ин продолжил размышлять. Если бы Лань Чжань хотел сохранить их дружбу как есть, то уже отказал бы, попросив остаться друзьями. Он бы не стал игнорировать проблему, пуская ситуацию на самотёк, и не допустил бы к себе такого отношения, если бы не желал этого. Так каким образом в этом уравнении появилась боль? Чем он задевал его? Да и все эти реакции непрозрачно намекали на… Вэй Ин ещё раз вспомнил взгляд, которым его одарили, и тело прошибло мурашками… Не мог Лань Чжань так посмотреть, ничего не чувствуя, да и не стал бы… Тогда в чём дело? Может, Лань Чжань всё же что-то чувствует, но ему тяжело смириться с тем, что Вэй Ин мужчина? Всё же Гусу Лань довольно закостенелый в своих традициях орден. Неудивительно, если у них порицаются однополые отношения. Может, подобное правило есть на стене, а Лань Чжань, являющий собой олицетворение преданности этим самым правилам и ордену, что-то всё-таки чувствует, вот ему и больно от этого? Такой вариант показался самым логичным, и чем больше Вэй Ин о нём думал, тем сильнее уверялся, что так и есть. Все же им стоило раньше поговорить! Эти туманные фразы иногда могут быть очень опасными создавая недопонимания, там, где можно было просто не умалчивать и нормально всё решить. Эх, и мало им недопониманий за жизнь было… надо ещё?! Бывший спокойным Вэй Усянь вдруг вновь зажёгся. «Дурные последствия», лютый мертвец их раздери. И что же это за последствия? Ланевские наказания? Как будто они могут что-то им сделать! Он внезапно облегчённо рассмеялся, осознав, что всё, что мешает им, — это любовь Лань Чжаня к правилам. Ну ничего, он ещё добьётся того, что любовь к нему станет сильнее. Он нежно посмотрел в лицо напротив, возлюбленный выглядел напряжённым и печальным. — Лань Чжань, посмотри на меня. Когда его желание исполнили, он нежно зарылся руками в его волосы и оставил на лбу нежный поцелуй. — Иногда ты можешь быть таким дураком… Поцелуй меня, — выдохнул в самые губы и замер в считанных миллиметрах. Он хотел добиться от Ванцзи инициативы, но, как и ожидалось, этот упрямец так просто не сдался. — Вэй Ин… — его голос звучал совсем тихо, с нотками напряжения. Усянь хмыкнул. — Что? Скажешь прекратить? А что ты сделаешь если я не намерен тебя слушаться? Ах, да… «Дурные последствия», — Вэй Ин хохотнул. — Лань Чжань, расслабься всё будет хорошо. — Вэй Ин, я… Не надо, — попытался остановить тот, но получил лишь тёплый взгляд. Вэй Ин продолжил напирать: — Чего не надо? — по-доброму укорил он, оставляя поцелуй в уголке глаза. — Не надо так? — спустился губами к скуле, целуя и там. — Или так?.. — горячие губы коснулись тонкой кожи на чужой шее. Лань Чжань напрягся и попытался отодвинуться, но Вэй Ин лишь крепче сжал в кулаке его волосы. Тогда Ванцзи захотел отстранить его голову рукой, но Вэй Ин, перехватывая её, прикусил кожу над кадыком. — Не вредничай, Лань Чжань, позволь мне… — накрывая губами место укуса, Вэй Ин притих, в ожидании дальнейшей реакции, а когда ничего не дождался, улыбнулся, становясь настойчивее, и добавил язык, выводя им причудливые узоры на шее. Лань Чжань, казалось, был напряжён до предела, словно струна гуциня, которая вот-вот лопнет. Не успел Усянь войти в раж, как его руку убрали из волос и перехватили, поступая так же и со второй. Лань Ванцзи отодвинул от себя Вэй Ина, который тут же заглянул ему в лицо. Будто заворожённый, он не знал, куда кинуть взгляд, холодная маска, казалось, раскололась и рухнула с этого невероятной красоты человека. На него прищурено смотрели два очень светлых глаза, между которыми залегла морщинка. Брови были нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию. Вэй Ин понял, что Ванцзи пытался выглядеть недовольным, на самом деле сдерживая возбуждение. Впервые Вэй Ин видел его таким. Впервые, со времён, когда лицо Лань Чжаня кривилось от гнева на его выходки, он добился от него настолько откровенной реакции. Вэй Ин сглотнул. Он не мог прекратить зачарованно его разглядывать, пытаясь сохранить этот образ в памяти. Наконец, его привёл в себя голос: — Вэй Ин, ты не должен… Очнувшись, Усянь поразился подобному упорству. О небеса! Даже Яблочко не настолько упрямый! Но и терпению Ханьгуан-цзюня рано или поздно придёт конец. Вэй Ин прекрасно видел эффект от своих действий и останавливаться не собирался. Не сумев сдержать улыбки, он пристально всматривался в это выражение лица, желая запомнить каждую реакцию и поднёс их руки ко рту, начав выцеловывать пальцы Ванцзи. Это напомнило ему тот раз, когда Лань Чжань был пьян. Тогда Вэй Ин и сам не понимал, зачем всё это делает… Ох, сколько же времени он потратил, чтобы осознать. Но с этих пор он не собирался терять ни секунды, ведь вот он, полностью трезвый Лань Чжань, который хочет его не меньше. Так что смысла как-либо себя сдерживать нет. Лань Ванцзи сильнее сжал его запястья и не особо рьяно попытался оттянуть, но Вэй Усянь лишь усмехнулся на это и продолжил атаку ещё усерднее, вылизывая языком тонкие костяшки пальцев. Выражение лица Лань Чжаня приобрело какой-то беспомощный вид. Вэй Ин заметил, что тот на грани, и, воодушевившись, продолжил ещё рьянее, вбирая один из пальцев в рот. Брови Лань Чжаня взлетели вверх. — Вэй Ин… Прошу… Если ты сейчас же не прекратишь, не прекращу уже я… — прозвучало хрипло, будто он стоял перед самой пропастью. Довольную моську Усяня можно было на выставках показывать. Он понял, что контроль Лань Чжаня оказался на ниточке, и собирался безжалостно эту ниточку перерубить. Причмокнув, он освободил его палец, томно вздохнув: — Ах, Чжань-гэгэ… — после чего придвинулся ближе и прошептал на самое ухо: — Что же ты сделаешь со мной? — и, будто этого было мало, слабо сдавил пылающую мочку зубами, поигрывая с ней языком. Самоконтроль Лань Чжаня, казалось, умер в ту же секунду. Его руки дрогнули на запястьях Вэй Ина, усиливая хватку, после чего он повалил на стол бесстыдного мужчину. Руки Усяня оказались крепко прижаты к столу. Сколько же силы было в этих тонких с виду, музыкальных руках? Вэй Ин и раньше видел, на какие чудеса способен Лань Чжань, но ощущать эту силу на себе было во сто крат волнующе. Завтра наверняка останутся синяки, но Ванцзи мигом избавил от всех этих мыслей, накрывая его рот собственным. Ну наконец-то он его поцеловал!.. Весь воздух выбило из лёгких. Краем сознания Вэй Ин заметил, как немеют кончики пальцев, но в следующую секунду возможность связно мыслить исчезла из-за горячего языка Лань Чжаня, что раздвинул не сопротивляющиеся губы, проникая внутрь. Вспомнив, что ему нужно дышать, Усянь втянул носом воздух, но вдох вышел совсем уж судорожным. Напряжение сладко разлилось по венам, отдаваясь в паху. Он закрыл глаза и, желая получить больше, запрокинул голову, шире открывая рот и тем самым ещё плотнее соединив их губы. На это язык, хозяйничающий у него во рту, стал ещё настойчивее, а хватка на руках ощутимо ослабла, будто всё внимание одним разом ушло в этот по-настоящему дикий поцелуй. На Вэй Ина будто рухнула громадная волна, к которой он был не готов, и потопила под толщей горячей воды, отняла кислород и лишила возможности двигаться. Его кожа запылала, а возбуждение переполнило тело. Он кое-как приспособился дышать через нос, но воздуха всё равно не хватало. Он попытался ответить на поцелуй, но не смог, в итоге решив расслабиться и позволить Лань Чжаню делать всё, как тот захочет. Вдруг Вэй Ина прострелило ощущением, что Лань Чжань слишком далеко. Он ощущал его ладони, клеймящие запястья, его ногу между своих бёдер, безумные движения языка, которые волновали душу, но этого казалось ужасно мало… Его грудь, его живот, его пах будто обдувало ветром, хотелось касаться Ванцзи каждым сантиметром кожи, соединиться всем, чем только можно. Но с большой досадой Вэй Ин понял, что ни действием, ни словом не может это осуществить. С гортанным стоном он выгнулся вперёд, оплетая ногами бедро Лань Чжаня и пытаясь хоть как-то реализовать желаемое. Ему казалось, он умрёт, если ничего не изменится. Но, к счастью, Ванцзи истолковал его желание правильно, наклоняясь ниже и вжимая его грудью в стол. Хватку на запястьях и хваткой уже нельзя было назвать, Вэй Ин немного сместил руки и переплёл их пальцы. Вдруг Лань Чжань придвинулся ещё ближе, крепче сцепляя их ноги, и Вэй Ина будто пыльным мешком по голове ударили. В новой позе он явственно почувствовал возбуждение Лань Ванцзи. В его бедро упёрся уже бодро стоящий член любовника, который невозможно было игнорировать. Мужчину пробрало мурашками до самих пяток и кончиков пальцев. Не сдерживаясь, он глухо застонал в поцелуй. Сам он был не в лучшем состоянии. Чувствуя, что сходит с ума, Вэй Усянь подался бёдрами вверх и потёрся о ногу Лань Чжаня, пытаясь хоть немного облегчить своё возбуждение. Вдруг Ванцзи замер. Мазнув по нижней губе на прощание, он приподнялся, разорвав поцелуй. Разомкнув ресницы, Вэй Ин увидел сверкающие золотистые глаза, старательно выискивающие что-то на его лице. Собственный помутневший от возбуждения взгляд столкнулся с очень пристальным и немного ошарашенным взглядом напротив. Вдруг ощутив себя уязвимым, Усянь закусил влажную из-за слюны губу. От внезапного осознания, чья это слюна и в каком положении они находятся, у него закружилась голова. Он снова закрыл глаза, не в силах выносить этого взора пока его грудь и живот ходили ходуном, а сочащийся смазкой член всё ещё упирался в бедро Лань Чжаня. Вэй Ину хотелось как-то это исправить, но он был не в силах сейчас совершать какие-то действия. Вместо этого он старался отдышаться и не думать о налитой кровью плоти Ванцзи, кажется, не самых маленьких размеров, а Лань Чжань так и замер над ним, ничего больше не предпринимая. Вэй Ин почувствовал укол раздражения. Он так старался вывести этого холодного нефрита из себя, а тот снова взял себя в руки! И зачем только старался? Видно же, что они оба этого хотят. И никто, кроме них, об этом не узнает.