В огне мести

Мы как будто бы были знакомы, Но забыли, куда нам писать, Куда выслать цветы. Тут не нужно больше шутить… Призраки завтра, Выходите живыми, Будем кутить, будем кутить…

Пять лет назад В торговых рядах рынка стояли гомон и духота. Отовсюду доносились возгласы и ругань, люди толкались, пихали друг друга в попытке потесниться ближе к продуктовым лавкам, кто-то очень громко торговался, а многие лавочники — зычными голосами зазывали к себе покупателей. Мелания, стараясь не обращать внимания на слишком громкий людской сонм и перебирая в голове список продуктов, которые должна принести, пересекла площадь, срезая путь по торговым рядам и стараясь плотнее укутаться в шерстяной платок, накинутый на плечи. Осень в этом году выдалась сравнительно теплой, а потому, несмотря на холод поступающей зимы многие еще не надевали утепленных тулупов и шапок, обходясь пока только платками и жилетами на меху. Мелания, хоть и считала себя теплолюбивой, тоже не спешила наряжаться в зимние, более теплые одежды, понимая, что сейчас ей в них будет скорее жарко. Не наступили в этом году еще такие морозы, чтобы кутаться во что-то более подходящее. Хотя, пожалуй, Мелания предпочла бы, чтобы холода наконец наступили, и появилась возможность нормально укутаться. Поправив край платка на голове, Мелания приостановилась у прилавка с трдельниками, чувствуя, как начинает сосать под ложечкой. Сегодня она с самого утра замоталась в лавке, и не успела даже позавтракать. Но теперь у нее законный перерыв — Лу, не желая лишний раз выходить на холод, отправила Меланию прогуляться за продуктами, а сама осталась присматривать за лавкой. И Мелания с чистой совестью не торопилась возвращаться, понимая, что Лу снова согласится заняться торговлей еще не скоро, сваливая свои обязанности, на помощницу, готовую работать хоть без выходных, лишь бы не выселяли и платили. Не то чтобы у Мелании совсем печальное положение, но хотя бы до весны она надеялась остаться под надежной крышей целительской лавки. Все же купив трдельник и кусая его на ходу, Мелания плавно выплыла из людского потока на противоположной стороне площади и коротко обернулась на куранты. До двух оставалась еще четверть часа, и девушка не видела смысла торопиться. Лавка целителя, куда Мелания возвращалась с корзинкой свежих продуктов, располагалась на улице Свеченосцев, через канал Благих Слов и пару кварталов к западу от центральной площади Эшолда. Несмотря на то, что находилась лавка в центральном районе города, цены в ней были вполне доступны, а потому и работа Кристиана и Луанны пользовалась большим спросом не только у вполне обеспеченных горожан, но и у жителей с окраин, из куда более бедных районов. Оттого об этой лавке ходили слухи — очень много слухов: кто-то считал, что Кристиан и Луанна, ее держатели, чародей и ведьма; кто-то заверял, что видел, как Луанна нагой танцует ритуальный танец под полной луной во внутреннем дворе лавки, а кто-то с пеной у рта доказывал, что брат и сестра сектанты и поклоняются демонам, что даруют им чудодейственные средства едва ли не от всех болезней. Однако при этом все спорщики сходились в одном: Кристиан и Луана за семь лет жизни в городе никому не навредили, а их средства с того света вытащили немало народу. А Мелания, устраиваясь к ним на работу в начале лета, о слухах и слыхом не слыхивала. Она тогда только приехала в город, потерянная и напуганная, и искала, где пожить и заработать. К счастью, на ее пути у самого въезда в город тогда встретился Кристиан и предложил помощь. Мелания тогда просто испугалась отказаться — вряд ли такой шанс выпадет дважды. И осознала, насколько широко в тот день ей улыбнулась госпожа Удача, лишь когда приноровилась к работе в лавке, а Кристиан и Луанна не выгнали из-за того, что Мелания ничего не знала о травах, а принялись натаскивать по чуть-чуть в целительском деле. И тогда же поняла — чушь все эти слухи. Просто брат с сестрой прекрасные травники. Не без особых способностей, но это уж точно не то, о чем горожанам стоит знать. Преодолев два квартала прогулочным шагом и увидев нужную ей вывеску лавки целителя, Мелания нырнула в подворотню, прошла под аркой, пересекла внутренний двор по касательной и открыла дверь жилой части лавки своим ключом. В коридоре стоял полумрак, разгоняемый лишь тусклым газовым светильником. Пахло травами и черным чаем с ромашкой. Прежде чем снять накидку и сменить сапоги на домашние туфли, Мелания улыбнулась невольно, на мгновение прикрыв глаза. Все же поразительно, что это место за полгода стало казаться ей куда роднее, чем фамильное поместье, из которого она сбежала по весне. — Ну и куда ты запропостилась? — из-за занавески, отделяющей жилое помещение от лавки, вынырнула Луанна. Проплыла по коридору и, окинув подругу заинтересованным взглядом, приняла из ее рук корзинку с продуктами. — Обедала, — не стала врать Мелания, стягивая с плеч накидку и оставляя ее на вешалке. — Хотя, вернее сказать, перекусывала. Но мне хватило. — Зря. Я как раз собиралась идти готовить обед. — О, поверь, какой-то трдельник не перебьет желание попробовать твою стряпню. Мелания усмехнулась, уже отставляя сапоги и надевая домашние туфли. Луанна в ответ только насмешливо сверкнула глазами и, проворковав что-то едва слышно про милых девочек, отправилась на кухню. — Лавка снова на тебе! — предупредила громко уже оттуда. — Зови, если что. После этих слова Луанны с кухни послышался стук доставаемой посуды, шум льющейся воды и тихие напевы держательницы лавки. Мелания вновь слабо улыбнулась, прислушиваясь к этому, а затем послушно отправилась за прилавок. Она не лукавила, стряпня Луанны ей действительно очень нравилась, а одного трдельника оказалось маловато, чтобы утолить голод, копившийся с прошлого вечера. Но Мелания понимала, что Луанну лучше не торопить, потому принялась за дела за прилавком, пока не нашлось посетителей: протерла витрины, проверила журнал, где они отмечали проданные снадобья, убедилась, что все стоит на своих местах. Больше заняться было решительно нечем, а браться за лютню прямо на работе в присутствии хозяев лавки Мелания все еще не решалась. К счастью, долго страдать от одиночества и безделья ей не дали: сначала в лавку заглянула миловидная женщина преклонных лет — она просила лекарство от мигрени и успела поведать Мелании, пока та искала необходимый пузырек в ящиках, как ей тяжело, когда меняется погода; затем за помощью заглянул мужчина, весьма зажато объясняя девушке за прилавком, что ему очень нужно средство, чтобы удивить молодую любовницу в постели. Мелания, выслушав его, только понимающе покивала и отправилась в другой конец лавки в поисках требуемого. Потом, впрочем, явилась Луанна и, бесцеремонно повесив на дверь вывеску с надписью «обед», забрала Меланию на кухню. Обедали в уютной тишине. Луанна приготовила рагу из овощей и печеную курицу — казалось бы, ничего особенного, но от одного вида у Мелании разве что не потекли слюни. Впрочем, не будь она настолько голодна, обед все равно произвел бы на нее впечатление. У Луанны определенно имелся поварской дар, и она его охотно развивала по мере сил и возможностей. — Так… а куда делся Кристиан? Я не видела его с самого утра, — уточнила Мелания негромко, когда они уже заканчивали трапезу. Лу подняла на подругу глаза, качнула головой, отправляя в рот порцию овощей, а, прожевав, произнесла: — Так уехал к госпоже Парменан за город, я вроде говорила. Нет? Ну, значит, забыла, — она вздохнула, нахмурившись. Потом встряхнулась и все-таки пояснила: — Сын у нее — приехал из академии погостить, да захворал. Туда добираться, сама понимаешь, дольше, чем провести времени там. Но что поделать… Так что будет к завтрашнему обеду, думаю. Если сын госпожи Парменан не тяжело заболел, конечно. Луанна развела руками и опустила вилку в пустую тарелку. Мелания только понимающе кивнула. Она прекрасно знала, что госпожа Парменан значилась у Кристиана и Луанны постоянной посетительницей, которая в том числе и охотно покровительствовала брату с сестрой и их исследованиям — в том числе тем, что хоть и являлись безобидными, но по закону считались преступными. — К слову, я тоже сейчас уйду. Думаю, до ночи. Мелания молча покосилась на Луанну, не зная, стоит ли уточнять — по работе или по личным делам. Впрочем, пояснение не заставило себя долго ждать. — Мне нужно к Жану… У его сестры какие-то проблемы интимного характера, — Луанна вздохнула и устало потерла лоб. — А потом Жан хотел меня куда-то пригласить, так что… Прости, что опять оставляю на тебя лавку, пока Криса нет. Луанна неожиданно виновато скривила губы в подобие улыбки, и Мелания ободряюще улыбнулась в ответ. Потянулась через стол, чтобы накрыть и осторожно сжать ее руку. — Ну, я ведь для этого у вас и есть, да? Чтобы помогать в таких ситуациях. — Спасибо, — Луанна немного расслабилась, и ее улыбка стала куда теплее. Мелания кивнула. — Тогда мне как обычно? — на всякий случай уточнила. — Закрыть шторы в лавке, запереть двери и не соваться на улицу ночью одной? — Да, — Луанна задумчиво кивнула. — Все тяжелые случаи перенаправляй в лазареты, с рекомендациями по лечению несложных моментов, если у тебя получится. А я думаю, получится. Ну, и закрыться сегодня можешь пораньше. Луанна с этими словами заговорщически подмигнула и поднялась, подхватив грязную посуду, вскоре скрылся за дверью. Поняв намек, Мелания тепло поблагодарила подругу за обед и отправилась обратно в лавку. Какое-то время слушала оттуда, как Луанна моет посуду и одевается в прихожей. Затем раздался возглас «я ушла», хлопнула входная дверь во внутренний двор, и Мелания осталась одна. Тихо вздохнув, девушка сняла с двери вывеску и вернулась за прилавок. Затем достала из-за стойки пару листов пергамента и перо с чернилами и опустилась в кресло. За лютней пойти постеснялась, но вот сочинением рифм можно заниматься где угодно — лишь бы в тишине. А последнего сейчас в лавке как раз хоть отбавляй. Избавившись от обуви и подтянув ноги к себе, Мелания углубилась в сочинение. Музыку Мелания любила с детства: пока была совсем маленькой, не могла уснуть без маминой колыбельной. Когда немного подросла — стала постоянно просить маму спеть или сыграть на клавесине ей что-нибудь. К счастью, та никогда не отказывала, а когда Мелания стала и сама проявлять интерес к игре и пению, к неудовольствию отца Мелании принялась учить дочь нотной грамоте, игре и пению. Подростком девушка уже и сама принялась сочинять — и до сих пор не могла перестать это делать. Надеялась начать зарабатывать на этом, но куда уж, когда ни одной достойной баллады. Только людей в трактирах смешить. Сколько она так просидела за попытками сочинить катрен, тщательно высчитывая ритм едва ли не на пальцах и раз за разом переделывая одну и ту же строчку, добиваясь полной гармонии в звучании, Мелания не могла сказать точно. Но, вероятно, не очень долго, так как еще не закончила возиться даже с первым катреном, когда в лавку вломился парнишка лет десяти. — Целитель! Госпожа, дяденьке срочно нужен целитель! — под звон колокольчика над дверью заверещал ворвавшийся в лавку мальчишка. — Тенью — сновидения? Терпенья? Теченья?.. Чего?.. Мелания как раз бормотала себе под нос рифмы, загибая пальцы в подсчете гласных, хмурясь и то и дело перечеркивая вписанные в строку слова. Осуществить идею об описании ночного весеннего сада никак не получалось, и потому появление нежданного гостя только рассердило. Подняв голову, Мелания хотела отправить мальчика вместе с больным искать лазарет, но осеклась. Мальчишка выглядел не слишком ухожено. Чумазое лицо, пара царапин на щеке, подрагивающие не то от паники, не то от подступающих слез губы, цепкий взгляд и далеко не добротная одежонка. Штаны заштопаны в нескольких местах, куртка слишком холодная для уже довольно глубокой осени, а на ногах давно изношенные и, кажется, великоватые ботинки. Мелания приподняла брови в вопросительном жесте. Такие, как он, редко забредали в самый центр города, и если и искали помощи целителя, то не у Кристиана с Луанной — хотя и им они, конечно, в помощи не отказывали. Более того, мальчишка прибежал один, и того, кому требовалась помощь, рядом не было. Значило ли это, что какому-то «дяденьке» сделалось плохо недалеко от лавки? Или мальчишку послали именно сюда в надежде, что не откажут? — Госпожа, пожалуйста! — взмолился мальчик, увидев промедление Мелании. Подскочив ближе к прилавку, он с мольбой заглянул девушке в лицо, отчаянно хватаясь пальцами за край витрины. — Дяденьке ну очень-очень нужна помощь! Он просил найти лучшего в городе целителя! — Но мастера Кристиана нет, он за городом. Луанна тоже ушла по делам, — Мелания с легкой печалью поджала губы и покачала головой. — Прости, но они не смогут сейчас помочь твоему дяде. — Значит помогите вы! — не отступил мальчик, едва ли не подпрыгивая от нетерпения на месте. — Но я не целитель. Тебе лучше обратиться в лазарет… — Нет! В лазарете ему не помогут! — оборванец мотнул головой и совсем несчастно взглянул Мелании в глаза. — Но вы ведь здесь работаете! Вы сможете помочь?.. — Малыш, я не целитель, — Мелания уже начинала злиться, но старалась держать себя в руках. Все же у мальчишки очевидно не много вариантов, где искать помощь. — Тебе лучше отправиться в тот лазарет, что ближе к вашему району… — Но дяденька не оттуда! Пожалуйста, госпожа, пойдемте со мной! Он очень-очень просил привести хорошего целителя! Мелания тихо выдохнула и растерянно покачала головой. Мальчишка явно не желал ее услышать, упрямясь и прося пойти с ним к какому-то «дяденьке». По-хорошему, стоило бы все же отправить его за помощью в лазарет, но отчего-то тот заверял, что дяде там помогать откажутся… Значит ли это, что у него какая-то тяжелая болезнь, с которой уже никто не может помочь? Или он кто-то, кого тут же поймают? В любом случае, смотреть в полные мольбы глаза ребенка сил уже не осталось, и Мелания разве что не фыркнула презрительно, понимая, что мальчишке понадобилось не так уж много усилий, чтобы уговорить ее. — Что с ним? — спросила девушка, все же сдаваясь и убирая с витрины бумаги с неудавшимися рифмами. — Ранен он, госпожа! — тут же просиял мальчишка, поняв, что ему готовы идти помогать. — Стрелой попали, весь в крови!.. Мелания едва не застонала от безысходности. Еще не хватало какого-то разбойника сейчас обнаружить! Но на помощь она уже явно дала согласие, и отказываться теперь казалось неправильным. Все же мальчишке этот «дяденька» явно дорог, а если это все же какой-то преступник… Тьма! Не вляпаться бы сейчас в ситуацию, из которой потом не получится выбраться!.. Скрепя зубами, Мелания кинула мальчишке короткое «жди здесь» и, поднявшись с кресла, скрылась за занавеской в жилой части лавки. Оставив черновики на книжной полке в коридоре девушка достала небольшой саквояж, что целители хранили у себя как раз для подобных случаев, схватила ключи с крючка, надела сапоги и, подхватив кейп и платок, выскочила обратно к прилавку. Мальчишка дожидался ее, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Увидев Меланию, он счастливо просиял и поспешил к входной двери, а Мелания, на ходу застегивая фибулу и пуговицы, последовала за ним. Потушив лампы и опустив шторы на окнах, девушка вместе с мальчишкой выскочила на улицу и, заперев дверь и оставив вывеску, что лавка временно закрыта, повернулась к спутнику. Впрочем, сказать что-то не успела — тот и так прекрасно понял, что у него собираются попросить показать дорогу, и охотно припустил по улице. Мелания тихо выругалась, но отправилась следом. Она думала, что через несколько кварталов мальчишка свернет правее и помчится вдоль набережной одного из многочисленных каналов города, как раз к бедным улицам, откуда прибежал в лавку. Однако вместо этого ее проводник пропустил, как Мелании показалось, нужный поворот и помчался дальше, прямо, как раз по дороге, что вела к выезду из города. Запоздало, но у Мелании мелькнула мысль, что, возможно, все это чья-то крупная афера. Девушка не знала, есть ли у Кристиана и Луанны недоброжелатели и насколько они изощрены, если есть, однако вдруг показалось правильным: вызнать, когда владельцев лавки не будет, выманить наивную помощницу и ограбить. Но только что грабить? Цены в лавке доступны даже тем, кто живет в бедных районах, сами целители иной раз и бесплатно помогают, если понимают, что заплатить им не могут, а помощь жизненно необходима… Разве только у них есть что-то ценное, о чем Мелания не знает. Однако отступать, как подумалось Мелании, уже поздно и как будто глупо, потому она постаралась скорее нагнать прыткого проводника. Тот почти не оглядывался на нее, несясь мимо тех редких людей, что уже возвращались домой с работы. Некоторые на них оглядывались, но не пытались остановить или узнать, в чем дело. Добравшись так почти до самой окраины, Мелания поняла, что еще немного — и она окончательно выбьется из сил. Однако мальчишка, паршивец такой, кажется, даже не запыхался и тормозить и дожидаться спасительницу не собирался. Потому девушка, крепче перехватывая саквояж с тем, что могло понадобиться при первой помощи, спешила за ним. Еще надолго ее не хватило, и спустя пару следующих минут бега, Мелания поняла, что перевести дух просто необходимо. — Эй! Постой!.. — попыталась она окликнуть мальчишку, но тот то ли не услышал, то ли предпочел не отвечать и тут же нырнул в подворотню. Мелания, проклиная все на свете, добежала до нужной арки и свернула следом. — Да погоди же ты! Тут же девушка оказалась под темным сводом арки, в конце которой слышались удаляющиеся шаги мальчишки. Тяжело вздохнув, Мелания последовала за ним, но уже не так спешно, то и дело оглядываясь. Арка вела во двор-колодец, выглядел который не слишком жилым: стекла в четырехэтажном доме оказались местами выбиты, двери в парадные распахнуты и — тишина. Кроме гулких шагов мальчишки-паршивца и самой Мелании никаких звуков не раздавалось. Да и в целом не слишком похоже, что тут живут хотя бы бедняки. Район, в который завел ее горе-проводник, еще считался жилым, однако в последнее время отсюда многие уезжали — старые дома потихоньку разваливались, исправлять это никто не спешил, а потому обычные горожане предпочитали найти другое, более пригодное для жизни место, благо Эшолд город не самый маленький. Этот же двор пустовал, и уже довольно давно. Это сквозило в гробовой тишине, запахе пыли, доносившимся из выбитых окон, сошедших с петель дверей и странных рисунках, оставленных кем-то краской на стенах, и так никем и не отмытых. Замерев на мгновение, Мелания тихо выдохнула и огляделась. Приметив замеревшего напротив одного из входов в дом мальчишку, направилась к нему. Подойдя почти вплотную, зашипела: — Ты что, меня не слышал? Я ведь просила подождать! — кричать во этом дворе казалось как будто неправильным, лишним. Как будто это могло всколыхнуть и пробудить что-то плохое, потому Мелания не повышала голос, сдавленно выговаривая слова. Однако мальчик на нее никак не отреагировал. Он продолжал таращиться на пустой темный провал входа, и только хрипнул негромко, протягивая руку в нужном направлении: — Он здесь. Меланию передернуло. По спине пробежал холодок, заставив резко повести плечами и крепче вцепиться отчего-то дрожащими пальцами в ручки саквояжа. — Отлично. Тогда веди, — предложила девушка, искренне надеясь, что ей не придется тащиться туда одной. Однако надежды не оправдались: мальчишка мотнул головой и отступил. — Нет. Я не могу. Он просил только привести помощь, но не заходить потом сюда самому. — Он?.. — Дяденька, который попросил помощь. Мелания в ответ только вздохнула и покачала головой, потирая лоб, на котором за время пробежки выступила испарина. Покосилась на мальчишку, что все еще завороженно смотрел на дом, но затем вдруг повернулся к девушке и прошептал заговорщически: — Мне кажется, он не человек. — Не человек?.. — Мелания невольно напряглась и внимательно всмотрелась в глаза мальчишки, пытаясь понять, не шутит ли он. — А кто же? Мальчишка только плечами повел в ответ, и Мелания набрала в грудь побольше воздуха, чтобы сейчас же трусливо не сбежать обратно в лавку. Всех нелюдей в их стране отлавливали охотники на нечисть. Всех, без разбора — плохой или хороший, вредишь людям или нет. Если ты оборотень, вампир, фейри, наг, даже обычный маг или кто-то еще, и забрел в Ворда́вию, то спокойной жизни не видать. Охотники не остановятся, пока не переловят всех. И хорошо, если просто убьют. И уж пусть лучше просто убьют, чем отправят к странным людям, которые считают себя учеными — и наживую терзают тела несчастных «во имя науки». Конечно, Мелания знала все это в основном на уровне слухов: подавляющее число людей нелюдей боялось и презирало, и оттого лишь охотнее пересказывали друг другу байки о том, как нечисть страдает в руках охотников. Однако существовали и те, кто, понимая, что нелюди все же разумны не менее людей, судил их только по поступкам и даже помогал — то укрыться от охотников, то вылечить рану от шальной стрелы, то найти место, где можно будет спокойно жить, а то и вовсе помочь без проблем выехать с территории страны. И Луанна с Кристианом как раз из последних. Почти никто не знал, но они помогали в том числе нелюдям. Меланию они посвятили в это как свою помощницу, но поначалу очень неохотно, словно опасаясь, что и за ними вот-вот придут охотники. И девушка понимала: Мелания едва знакомый человек, и кто знает, как она отнесется к подобным поступкам. Ведь если охотники узнают, что они лечат и нелюдей — скорее всего сочтут теми самыми чародеем и ведьмой и схватят. Но Мелания, естественно, не доносила на них. Во-первых, из благодарности за помощь в трудный момент; во-вторых, ей никогда и в голову не приходило считать нелюдей врагами: дома никогда не поднимали эту тему, а сама девушка в детстве слишком много времени проводила за чтением сказок, где и люди чинили главным героям неприятности, и нелюди им помогали. Потому Мелания скорее склонялась к мнению держателей лавки и, может, без большого рвения, но помогала им лечить и нелюдей. Хотя, справедливости ради, Мелания вообще к лечению на операционном столе кого бы то ни было относилась без восторга. Теперь же Мелания оторопело замерла, глядя на темный дверной проем вместе с мальчишкой. Она понимала, что если там действительно нелюдь, то это может быть опасно. И не столько и не только тем, что оборотень может оказаться агрессивным и загрызть, а вампир — голодным и выпить кровь, сколько тем, что он может оказаться на мушке у охотников. И тогда, если они поймут, что Мелания помогла тому, кто прячется в этом доме, ее отправят в лучшем случае на костер — вместе с тем, на кого охотились. — Вы помогите дяденьке, ладно? — вырывая Меланию из размышлений, попросил тем временем мальчишка, отступая. — Он на втором этаже. Очень вас ждет. — Меня? А ты… Она запнулась, вспомнив, что мальчика сказал, что его просили не заходить туда вновь. Хотела спросить, как он вообще узнал, что тому, кто прячется в этом доме нужна помощь, но не успела: мальчишка, что-то пискнув, метнулся к противоположному выходу со двора и нырнул в тень под аркой. Мелания развернулась, хотела последовать за ним, но остановилась, вдруг почувствовав на спине как будто чей-то взгляд. По коже побежали мурашки, и девушка, крепче вцепившись в целительский саквояж, рвано обернулась. Всмотрелась в провалы окон, но не увидела никого, кто мог бы за ней наблюдать. Тихо выдохнула, помявшись. С одной стороны — она уже пришла, и как-то не очень хорошо оставлять раненого, кем бы он ни был, умирать. С другой стороны, Мелания сердцем чуяла, что ни к чему хорошему эта помощь не приведет. Однако остаться в стороне просто не смогла. Судорожно выдохнув, закатив глаза и кляня себя за свое сострадание, направилась в дом.               Дом окутали предвечерняя тишина и мрак. В лишенные стекол и распахнутые настежь окна заглядывал вечерний морозный ветер, принося с собой едва слышные голоса людей. Постепенно гомон становился громче — заканчивался рабочий день — однако едва ли можно было разобрать голоса и слова. На второй этаж девушка поднялась медленно, крепко хватаясь за перила и отчаянно глядя под ноги в страхе, что лестница вот-вот обвалится — даже несмотря на то, что выглядела она вполне крепкой. Затем Мелания, крепко вцепившись в саквояж, медленно двинулась по длинному темному коридору, постоянно озираясь и посматривая под ноги в страхе напороться на мусор или провалиться в сломанные доски пола. На всех поверхностях лежал толстый слой пыли, пахло плесенью и сыростью. По коже бежали мурашки, а волоски на руках вставали дыбом, словно призывая развернуться и сбежать. Однако Мелания не торопилась сдаваться и продолжала медленно идти. И в какой-то момент девушка даже осмелела, стала двигаться более решительно — но лишь до тех пор, пока ей вдруг не встретились следы мужских ботинок по пыльной поверхности и редкие, но крупные пятна крови. От этого Мелания остановилась, в ужасе глядя на открывшуюся картину. Конечно, мальчишка, который ее привел, сказал, что тот, кто здесь прячется, поймал стрелу, но легче от этого не становилось. Мелания едва ли умела оказывать первую помощь, а если учесть, что даже сам мальчишка сказал, что тут, кажется, не человек… Мелания судорожно выдохнула, но все же продолжила путь, стараясь не наступить ни на следы, ни на пятна. Прижав саквояж в груди, она прикусила губу и вдруг остановилась, не доходя всего нескольких шагов до полосы солнечного света, что заглядывал в окно и начинался как раз на пороге большой комнаты — вероятно, когда-то это был зал довольно большой квартиры. Солнце пряталось за крышами домов, оттого светлая полоса не могла осветить всю комнату целиком и лишь тонкой полоской едва касалась пола, подоконника, края разорванного дивана и ножки перевернутого стола. За этой полосой вновь начиналась темень, что хоть глаз выколи, и никого и ничего кроме смутных очертаний предметов разглядеть не получалось. Мелания, нервно облизав губы, попятилась. Раз тут никого нет, то она тем более дура, что пришла сюда. А если лавку сейчас все же грабят? А если кто-то пытается добраться до Луанны и Кристиана? А если… Ответов на все эти вопросы у Мелании не было. И несмотря на то, что за линией света следы и пятна крови очевидно все еще продолжались, девушка отчаянно сомневалась, что здесь действительно есть тот, кому нужна помощь. Постояв в растерянности еще несколько мгновений, Мелания уже хотела развернуться и уйти, как вдруг услышала приглушенный хриплый голос. — Ты целительница?.. — пожалуй, будь голос более живым, его можно было бы назвать красивым и бархатным. Мелания замерла на пару мгновений, не веря своим ушам. Повернулась на звук, вгляделась в темень за линией света — теперь смогла различить очертания потертого кресла, мужской фигуры в нем и пары стульев чуть дальше. Сглотнула, сделала осторожный шаг навстречу. — Ну… да. Вроде того, — хрипнула она негромко, сильнее прижимая к груди саквояж. — А ты?.. — Вроде того? — голос хрипло не то хмыкнул, не то хохотнул, и Мелания сжала губы. Отвечать на заданный ею вопрос мужчина не торопился. — Я просил мальчишку найти лучшего в городе. — Мальчишка и прибежал в нужную лавку, — выдавила девушка. — Просто целители сегодня… заняты, а слушать это твой посыльный не стал. Сказал, что срочно надо. И привел меня. Повисло тяжелое молчание. Мелания стояла, так и не шелохнувшись, и вглядывалась в мужскую фигуру в кресле в отчаянной попытке понять, насколько рана тяжелая. Мужчина молчал — и вообще, кажется, не издавал ни звука, хотя Мелания, прислушавшись, могла различить совсем тихий хрип. В какой-то момент девушка подумала, что ее вот-вот прогонят. В какой-то степени она бы даже обрадовалась этому — не хотелось брать на себя такую ответственность. Но с другой стороны она уже настроила себя на то, что готова помочь, кто бы здесь не находился, и раз уж раненый обнаружился — Мелания понимала, что ее совесть сожрет, если она позволит себе уйти даже с подачи самого раненого. Тишина продлилась долгую минуту, прежде чем мужчина все же спросил устало: — Стрелу вытащить сможешь? Мелания, мигом собравшись, кивнула и решительно подошла к креслу. Опустила саквояж рядом на пол и поспешила открыть его. Мужчина тем временем заворочался в кресле, что-то болезненно, но очень тихо промычал, но перевернулся, показывая спину. Под правой лопаткой торчал кусок стрелы: наконечник и часть древка. Вторая часть и оперение стрелы отсутствовали. Мелания недовольно поморщилась. — А ломать ее было обязательно? Уточнила скорее для проформы, осторожно поднося к ране уже зажженный светильник и касаясь обработанными спиртом пальцами краев раны. Мужчина не дернулся, хотя заметно напрягся. Что-то невнятно проворчал в ответ на вопрос, но Мелания не стала даже пытаться разобрать слова. Вместо этого достала жестяную коробочку из саквояжа, открыла ее и вытащила пинцет. Присмотрелась к ране, поморщилась. — Мне нужно больше света. И чтобы ты лег, — проговорила серьезно, и мужчина напряженно выдохнул. Мелания сжала губы, но уточнила: — На диван пересесть получится? Мужчина тихо зашипел сквозь зубы, и постарался подняться. Мелания тут же подхватила его под руку и повела к дивану. Мужчину шатало, он оказался мертвенно бледен, и девушка только головой покачала. — Тебе бы в лазарет, а не вот здесь стрелу вытаскивать… — протянула, подтаскивая к себе саквояж. Повернулась, чтобы устойчивее поставить лампу, сделать ее ярче и снова склониться над раной, но вместо этого встретилась взглядом с мужчиной. Узкое изможденное лицо с тонкими белыми губами и налипшими из-за пота на лоб грязными рыжими волосами не вызывали страха, но взгляд… Зрачок, казалось, заполнил всю видимую часть глаза, а посередине виднелась красная точка — словно заменяя зрачок. Или образуя новый. — Вампир… — выдохнула Мелания, от неожиданности подаваясь назад. Однако свалиться ей не дали: мужчина схватил ее за плечо так крепко, что девушке на секунду показалось, что останутся синяки. Однако додумать мысль она не успела, когда мужчина оскалился, показывая клыки. Потянулся к ее шее, но Мелания, благо не в первый раз встречалась с вампиром, успела отстраниться и, выхватив из саквояжа одну из склянок, сунула ему под нос. Тот ошарашенно замер. — Заменитель крови. Должно хватить, пока я из тебя стрелу не вытащу. Вампир недоуменно поднял брови, но осторожно принял пузырек. Всмотрелся дикими глазами в мутное стекло, прищурился и перевел подозрительный взгляд на Меланию. — Ты помогаешь вампирам? — уточнил по-прежнему хрипло и так же не слишком доверчиво. — Целители в лавке, где я работаю, помогают, — поправила Мелания мрачно, снова обрабатвая руки спиртом после пыльного дивана. Потом потянулась к спине мужчины. — А я помогаю им. Так что заткнись, пей и не мешай, пока я не передумала… — она запнулась на мгновение, глядя на то, как мужчина осторожно откупоривает склянку и принюхивается к ее содержимому. Помедлив мгновение, спросила: — Как тебя хоть зовут? Вампир вновь подозрительно покосился на девушку. Осторожно отпил немного из склянки, убеждаясь, что его не пытаются травить и, помедлив, все же выдохнул: — Анрива́ль. А тебя? — Мелания. Вампир медленно кивнул и, залпом допив содержимое склянки, все же повернулся к Мелании спиной, позволяя ей заняться делом и вытащить из него остатки стрелы. Девушка медлить не стала и, вместо того, чтобы задавать лишние вопросы о том, как он вообще поймал стрелу, принялась за дело. Целиком вытащить не получилось. Древко из-за того, что часть его и так отломили, местами раскрошилось, и доставать его пришлось по кусочкам, а потом еще долго проверять, не осталось ли щепок или заноз. Что уж говорить о наконечнике — он оказался зазубренный, явно охотничий, и с ним помучиться пришлось уже не только Мелании: учитывая, что девушка далеко не профессионально занималась целительством, вытаскивать подобные вещи она умела едва ли, а потому избавить Анриваля от этой дряни в теле получилось только вырав несколько кусочков плоти. Анриваль болезненно мычал, цеплялся пальцами за подранную обивку пального дивана, но ничего не говорил — ни просто комментируя работу Мелании, ни в ответ на ее сбивчивые панические извинения за причиненную боль, ни, тем более, на обжигающее ощущение, когда девушка принялась уже обрабатывать, а затем и перебинтовывать рану. Больше они толком не разговаривали — если не считать извинений Мелании, ее бормотаний под нос, пока перебирала склянки в целительском саквояже и тихого, едва уловимого бормотания Анриваля куда-то в диван. Когда Мелания закончила, солнце уже опустилось за горизонт. К счастью, к тому моменту, как стало уже заметно темнеть, девушка успела избавить рану от посторонних предметов. А затем оставалось только промыть ее и перевязать — пускай на это ушло и не слишком много времени. Но Анриваль, очевидно, убаюканный мерными и отчасти ласковыми действиями девушки, успокоенный тем, что боль наконец отступила, а голод притупился, успел за это время задремать. Будить его Мелания не стала, боясь, что теперь голод у вампира начнется с новой силой. Кормить его собственной кровью как-то совсем не хотелось. Потому девушка, быстро собравшись и оставив на полу рядом с диваном еще пару склянок с настойкой, временной заменяющей кровь, отправилась к выходу. Ступать она старалась как можно тише. На пороге комнаты обернулась на всякий случай. Перебинтованный Анриваль лежал на диване, укрытый его же собственной рубашкой, которую Мелания нашла у кресла, где мужчина сидел до их встречи. Вроде бы спал и просыпаться не собирался. И это не могло не радовать. Вот только девушка все равно на мгновение задержалась, прикусив губу и глядя на спящего мужчину. Оставлять его просто так — раненым, без источника тепла — казалось неправильным. Однако — не тащить ведь его через весь город в лавку? Да, конечно, там есть настойки, которые могли бы сейчас заменить ему кровь, но… вряд ли, когда проснется, Анриваль сможет обойтись без крови. И в этот момент уж лучше держаться подальше. Мелания поспешила убраться. Уже спускаясь по лестнице, вновь отчаянно хватаясь за перила, чтобы не свалиться, подумала о том, что, наверное, стоило бы заикнуться по поводу платы за лечение, но тут же мотнула головой и еще быстрее отправилась вниз по ступенькам. Нет, какая плата? Спасибо, ей голову не отгрызли за такое паршивое лечение. Но больше того Мелания желала, чтобы за Анривалем не следили охотники. В конце концов, тогда и она окажется цела — а жизнь определенно лучшая плата.