В огне мести

Сомкнуты очи, Руки как лёд. Был он порочен, И вот бедняга мёртв.

Сейчас Следующее утро для Мелании началось с перевязки. Она откладывала это уже пару недель, прекрасно понимая, что без нормальной еды — свежей человеческой крови — на излечение тела надеяться глупо. Однако прошлой ночью еда сама пришла в руки, и грех было не воспользоваться ситуацией. Тем более парня, что осмелился лезть к спящей одинокой девушке среди ночи, вряд ли можно назвать хорошим человеком, так что Мелания тем более ни о чем не жалела. А потому, напевая что-то негромко себе под нос, разматывала бинты на груди и животе. Попасться кому-то на глаза она не боялась — солнце хоть и начало подниматься над горизонтом, петухи еще не кричали, и деревня мирно досыпала последние пару часов перед подъемом. Шрамы от ожогов под бинтами даже спустя несколько лет выглядели безобразно, но уже почти не болели. И все еще очень, очень медленно заживали. Пожалуй, пей Мелания человеческую кровь чаще, а не обходись только животной да мазями для заживления, шрамы сошли бы быстрее. Однако она не могла позволить себе подобной роскоши: для исцеления всего тела и избавления от шрамов понадобилось бы много, крайне много крови. А это значит либо гору трупов, либо след из жертв с ранами на шеях или запястьях, непомнящих, чем они занимались в небольшой промежуток времени. И то, и другое привело бы к единому результату — погоней и охотой на нее. А рисковать так вновь Мелания желанием не горела. Осматривая себя в полумраке сеновала, девушка не без удовлетворения заметила новый небольшой участок чистой кожи. Ужин глупым Эриком определенно пошел на пользу, но выпитого явно оказалось маловато для избавления от большего количества шрамов. Не сказать, что Мелания стыдилась своего внешнего вида, нет. Было бы перед кем — если девушка хотела близости, она не гнушалась переспать и с жертвой, а вот сближаться с кем-то не торопилась. Ей уже одной большой ошибки хватило. Зато дров в огонь злобы, боли и желания отомстить Анри вид шрамов подкидывал много. Настолько много, что за три с лишним года Мелания объехала несколько стран в его поисках, и все еще не собиралась сдаваться. Тряхнув головой в попытке отогнать ненужные сейчас воспоминания, Мелания сосредоточилась на том, чтобы обработать шрамы заживляющей мазью и снова спрятать их под бинтами. Не вампирская регенерация, конечно, но уже что-то. Все же хотя вид шрамов и заставлял Меланию не отступать и двигаться вперед, остаться на ближайшую вечность с ними на теле девушке не хотелось. Потому боролась как могла, лишь изредка перебиваясь человеческой кровью для лучшего исцеления. Закончив перевязку, Мелания принялась перебирать содержимое сумки: пересчитала количество оставшихся пустых листов и проверила, осталось ли хоть немного чернил для записей; прикинула, на сколько еще может хватить мази от ожогов, бинтов и сыворотки крови и, конечно, заглянула в кошель. Оставшихся денег хватило бы на несколько ночей в приличном постоялом дворе да, может, на оплату мазей и сыворотки у ведьм или травников — и это не сказать, что много. Стоило бы озаботиться заработком. Мелания затянула кошель и убрала его обратно в сумку. Задумчиво поджала губы. Хорошо, что Варлис не взял с нее оплату за ночевку на сеновале в первую ночь. Но если она останется в деревне еще на какое-то время — а других вариантов пока нет, учитывая, что про Анриваля она пока ничего не выяснила — вероятно, придется оплачивать комнату. По крайней мере, Мелания надеялась на это: ярмарка вот-вот должна закончиться, а значит, в постоялом дворе наверняка появятся свободные места. На всякий случай Мелания еще раз проверила сумку. Вчера в таверне, кажется, ничего не украли, но девушка предпочла убедиться в этом на свежую голову: помимо одежды, лекарств, денег и бумаги с чернилами, в сумке лежало еще достаточно важных и не очень вещиц вроде новых перьев, карт разных стран, ленты для волос, нескольких пуговиц, изображения Анриваля на оборванном полотне и перстня с изумрудом — который Мелания уже давно подумывала продать, но никак не решалась. Все самое важное, необходимое и дорогое оказалось на месте, и девушка удовлетворенно хмыкнула, закрывая сумку. Что ж, уже хорошо — по крайней мере не придется выяснять, кто из гостей Варлиса имеет наглость ковыряться в чужих вещах. Довольная этой мыслью, Мелания глубоко вздохнула и потянулась — и тут же почувствовала запах дыма, кофе и еще не готового завтрака. «Похоже, хозяева постоялого двора встают раньше, чтобы к подъему гостей, уже имелось, что подать на стол, — подумала Мелания, встрепенувшись и принюхавшись. Кажется, помимо кофе пахло кашей, яичницей и блинами. — Завтрак мне сейчас не нужен, но от кофе я бы не отказалась…» Рассудив, что ждать, пока постояльцы двора начнут просыпаться, смысла нет, Мелания взяла сумку и лютню и, убедившись, что с утра пораньше в конюшню никто не заглядывает, спрыгнула с сеновала. Лошадь в ближайшем стойле раздраженно фыркнула и тряхнула головой, словно пытаясь прогнать Меланию, и та ребячески осклабилась. Сама мотнула головой, чтобы избавиться от веточек сена в волосах. Отряхнув затем одежду, девушка поудобнее перехватила ношу, и отправилась в дом. Внутри запах завтрака ощущался сильнее и, пожалуй, будь Мелания человеком, решила бы, что и аппетитнее. За стойкой, где вчера стоял Эрик, сейчас протирала столешницу хрупкая девушка, очень похожая одновременно и на Эрика, и на Варлиса. Мелания пусть и смутно, но помнила, что это она вчера что-то разбила на кухне и плакала — и ее хозяин постоялого двора называл Паулой. Заметив Меланию, девушка встрепенулась и лучезарно улыбнулась ей. — Милсдарыня менестрелия! Доброе утро. Надеюсь, вам хорошо спалось? Мелания едва заметно подняла бровь, уловив в интонациях девушки нечто, смутно напоминающее восхищение и вожделение одновременно. Впрочем, в ответ только мягко улыбнулась и кивнула. — Доброе. Спалось… настолько хорошо, насколько может на сеновале, — с этими словами Мелания обвела взглядом пустой зал, прошла к столу у окна и довольно сощурилась на солнце. Краем глаза заметила, как дочь хозяина зарделась и потупила взгляд. — Но меня никто не тревожил. Спасибо и на этом. — Сегодня многие уезжают… — пробормотала Паула неловко. — Последний день ярмарки ведь… И если вы никуда не уезжаете, наверное, отец сможет предоставить для вас комнату… Мелания только медленно кивнула в ответ, опуская сумку и лютню на лавку и устраивая так, чтобы не упали. Да, комната — было бы хорошо. Во многих смыслах чуть безопаснее, чем на сеновале, особенно если Мелания останется в деревне еще хотя бы на пару ночей. — Да. Комната — это отлично, — все же произнесла девушка, вторя своим мыслям. Медленно кивнула, разворачиваясь к стойке, и окинула дочь хозяина внимательным взглядом. Та и сама с любопытством рассматривала Меланию, кажется, ничуть не смущаясь. Она выдержала взгляд гостьи со слабой неловкой улыбкой и только вздрогнула, когда с кухни выскочила женщина — заметно старше Паулы, но на которую девушка оказалась похожа в разы больше, чем на отца и брата. Мать? — Паула! — женщина уперла руки в бока и строго посмотрела на девушку. Та повела плечами и обернулась. — Ну, что ты стоишь отдыхаешь? Стол протерла?! — Протерла, — проворчала Паула, мрачнея и почему-то косясь на Меланию. — Почему вообще я этим занимаюсь? — Потому что твой братец опять где-то загулял, а постояльцы скоро спускаться к завтраку начнут. Так что давай, давай, пройдись по столам еще разок! Женщина разве что глаза не закатила, а Мелания нехорошо прищурилась, глядя на нее. Внутри тут же свернулось тяжелым клубком тревога. Где это Эрик после нее вчера мог загулять, если она сразу отправила его ложиться спать? По спине холодными мурашками поползло нехорошее предчувствие. Внушение по какой-то причине потеряло силу? На Эрике висела какая-то защита от вампиров? Но тогда Мелания заметила бы и даже не смогла бы прикоснуться, не то что выпить кровь. Да и будь Эрик и его семья охотниками, вероятно, за Меланией уже гнались бы. И что это все в таком случае значит?.. Значит… Мысль, едва пришедшая в голову, но не сразу оформившаяся, тут же потерялась, стоило только женщине всплеснуть руками. — Госпожа Лана! — обратилась она к Мелании, и та вздрогнула, с неудовольствием понимая, что сбилась с мысли. Заставила себя вежливо улыбнуться хозяйке и вопросительно наклонить голову набок. — Доброе утро. Вам подать завтрак? — Нет, спасибо. Только кофе. Женщина в ответ кивнула и, что-то прошипев Пауле в очередной попытке поторопить, удалилась. Девушка попыталась огрызнуться на нее, но женщина только дала подзатыльник на ходу и исчезла на кухне. Мелания, предпочтя не вникать в семейные неурядицы, опустилась за стол и достала из сумки бумагу, перо и чернила. Когда находилась свободная минута и тишина, она предпочитала обращаться к недописанным текстам. Увы, Мелания не гений, чтобы на лету сочинять песни целиком, да и за этим процессом предпочитала в том числе расслабляться и отдыхать от тревог и постоянных странствий и поисков. Вот только в этот раз расслабиться не получалось. Мелания вчитывалась в уже написанные строки, пыталась придумать, как их продолжить, какую рифму подобрать — но в голове стояла звенящая пустота, а нервы с каждой минутой, кажется, натягивались все сильнее. Слова хозяйки постоялого двора о том, что Эрик где-то загулял, не давали покоя. Они тревожили сознание, заставляли возвращаться к воспоминаниям о прошлой ночи и искать момент, в который она могла допустить ошибку — и ту мысль, что показалась единственно верной, но испарилась, не позволив Мелании осознать ее. Однако ни ошибка, ни упущенная мысль не находились, и это нервировало. Из мыслей девушку вырвал едва слышный стук — Паула принесла кофе в чашке на блюдечке, и Мелания с невольной иронией вскинула бровь. Так кофе подавали разве что в приличных заведениях больших городов, но уж точно не в деревнях. По крайней мере, Мелания подобного не встречала — а, стоит отметить, деревень и сел она видела немало. Не отрываясь от бумаг с текстами песен, Мелания пробормотала что-то благодарное, но так и не услышала удаляющихся шагов. Тихо раздраженно вздохнув, она подняла взгляд, чтобы увидеть Паулу, что неловко мялась и не решалась отойти. Кажется, она хотела что-то то ли сказать, то ли спросить, но сделать этого не успела — на крыльце раздались шаги, а затем распахнулась дверь, и в дом ворвалась незнакомая, но очень напуганная, белая как мел женщина. — Марго! — воскликнула она, подлетая к стойке и пытаясь заглянуть на кухню. — Марго, беда! Где Варлис?! С Эриком… Беда! Из кухни на зов тут же выскочила Марго — та самая женщина, в которой Мелания определила для себя мать Паулы и Эрика — и недовольно всплеснула руками. — Что ж ты раскричалась-то? — всплеснула руками она и нахмурилась. — Не видишь, что ли, спят у нас еще все. Чего будишь? Что там Эрик мой учудил опять? Вот небось почему пропал с самого вечера, натворил чегой-то, а теперь прячется, чтоб от отца не досталось? Так говори, где этот негодник, я щас Варлиса-то позову, он мигом ему уши надерет. Паула, все еще стоящая рядом с Меланией, только тяжело вздохнула и покачала головой. Похоже, подобные исчезновения Эрика для семьи хозяев постоялого двора не в новинку — по крайней мере, судя по спокойствию Марго и усталому вздоху Паулы. И Мелания и думать бы об этом не стала, если бы не абсолютная уверенность: прошлой ночью Эрик наведывался к ней со вполне понятными мотивами, но Мелания им поужинала и, убедившись, что парень жив и будет в порядке, внушила идти домой — куда он так и не дошел и пропал по дороге. — Нет… не натворил, — женщина, влетевшая в дом, побледнела еще сильнее, покачала головой и замялась. — Он… — Он?.. — теперь насторожилась и Марго. Она уперла руки в бока и внимательно, со все нарастающим беспокойством посмотрела на гостью. — Ну, не томи, Дарка! — Мертв твой Эрик. Мелания чуть не подавилась кофе от неожиданности. Паула испуганно охнула и едва заметно покачнулась, но удержалась на ногах, схватившись за спинку лавки. Марго только побледнела, уголки ее губ дрогнули, а взгляд потух, но женщина смогла удержать лицо и только дернула подбородком. — Как?.. Нет, постой. Где он? — прозвучало глухо и совершенно бесцветно, отчего Меланию почти передернуло. Слишком знакомый взгляд — по себе знакомый. — На той стороне площади. Его мой муж нашел, когда кузницу открывал… — хрипнула гостья, и Марго, уверенно кивнув, принялась снимать фартук. Мелания заметила, как подрагивают ее руки, но это, пожалуй, единственное, что действительно бросалось в глаза. Паула рядом нервно обняла себя за плечи и затравленно смотрела на мать. Когда Марго бросила фартук куда-то за стойкой, девушка рассеянно промямлила: — Мамань, а я… — Паула, позови отца, — прохладно отозвалась Марго, и Паула поежилась. — Он на заднем дворе, дрова колет. Пусть приходит к кузнице. А сама оставайся тут, кто-то должен обслужить постояльцев. Тем более, скоро придет Оливия, она поможет. Паула что-то невнятно пискнула, но под тяжелым взглядом матери закивала и поспешила к двери на кухню, а сама Марго, кивнув гостье, вместе с ней спешно покинула дом. Мелания озадаченно приподняла брови, как только за женщинами захлопнулась дверь. Откинулась на спинку лавки, задумчиво помешала кофе и покосилась в окно. Там виднелись две спешно удаляющиеся фигуры — Марго и ее гостья Дарка спешили к зданию, на котором виднелась вывеска с опознавательными знаками кузницы. Пожевав губу, Мелания покосилась на вещи. Она должна увидеть тело и убедиться, что не она — не вампир — убила Эрика, но оставлять сумку и лютню без присмотра не хотелось, тащить с собой тем более. Внимательно осмотрев по-прежнему пустой зал, Мелания остановилась на барной стойке, за которой вчера стоял еще живой Эрик. Возможно — только возможно — Паула позволит ей оставить вещи там хотя бы до обеда. Благо Мелания хорошо умеет очаровывать. Залпом допив кофе и отставив чашку, девушка подхватила вещи и направилась к стойке. Как раз в этот момент в дверях кухни появился мрачный Варлис, а за ним — семенящая Паула. На гостью мужчина не обратил никакого внимания и вышел, а его дочь с обреченным видом осталась стоять в дверях кухни. Мелании понадобилось меньше секунды, чтобы нацепить извиняющуюся улыбку и подскочить к девушке. — А можно я оставлю у тебя тут за стойкой сумку с лютней? — без предисловий начала Мелания, и ее улыбка превратилась в ласково-очаровывающую. — Хотела пойти деревню посмотреть, может, на оставшиеся после ярмарки палатки взглянуть. А без присмотра оставлять, сама понимаешь, идея не лучшая. Она невинно похлопала глазами, полностью игнорируя несчастный вид Паулы, и та не нашла ничего лучше, чем кивнуть, но как-то бесцветно. — Конечно, я присмотрю, — разрешила она и махнула рукой, словно приглашала Меланию положить ношу на столешницу. Так девушка и поступила, а затем, пронаблюдав, как Паула осторожно перекладывает ее вещи на полки под стойкой, довольно кивнула. — Ничего, если вдруг на весь день оставлю? Нет? Ну, хорошо. Спасибо! И, озарив печальную девушку наиболее лучистой улыбкой из всех, на которые только способна, Мелания поспешила выскочить из дома.               Решив, что идти прямо за Варлисом слишком глупо, Мелания юркнула между торговых палаток и, уйдя в сторону домов, двигалась параллельно хозяину постоялого двора. К счастью, еще не все торговцы разъехались, а утро по-прежнему стояло слишком раннее для продолжения ярмарки. Тем более, сегодня последний — а значит и совсем короткий день для торговли. Потому палатки стояли пустыми на тихой площади и охотно позволяли девушке скрыться от чужих глаз. Мелания шагала легко и совсем неслышно, а цепкий взгляд выхватывал каждую мелочь в движениях Варлиса: звериные инстинкты, поселившиеся в ней однажды, не позволяли выдать себя жертве. Пускай есть мужчину Мелания не собиралась, но понимала, что слежка за кем-то — явно не лучшее, за чем можно застать человека. А вызывать подозрения и лишние вопросы не хотелось. Все, что нужно — только посмотреть на тело. Потом уже действовать по обстоятельствам. Оставив позади больше половины главной площади, Мелания покосилась на Варлиса. По пути он настолько погрузился в собственные мысли и сосредоточился на короткой дороге, что не обращал внимание ни на что вокруг. Мелания, впрочем, не стала лишний раз рисковать, и вновь нырнула между палатками, еще ближе к краю площади. А затем еще и еще — пока не добралась до порога ближайшего дома. Здания стояли в центре деревни достаточно плотно, почти как в городах, и девушка быстро скрылась между ними. Сориентироваться во дворах труда не составило, и Мелания, быстро обогнув пару зданий, едва не выскочила в проулок между двухэтажным строением кузницы и четырехэтажным — публичного дома. Вовремя остановилась и замерла за углом, за которым уже столпилось двое женщин и двое мужчин над распростертым на земле телом. Марго отчаянно завывала, заламывая руки и причитая что-то о том, что ее сын был таким молодым и хорошим, и кто же и за что его так. Мелания только закатила глаза, вслушиваясь в едва различимые слова между всхлипами, думая о том, что мать, вероятно, многого о сыне не знала. Варлис мрачно смотрел на тело, в бессилии сжимая и разжимая кулаки, кузнец молчал, тоже глядя на тело и явно не зная, что сказать, а его жена, Дарка, отчаянно пыталась успокоить Марго, поглаживая ее по плечу и что-то тихо говоря. Конечно, при желании Мелания и из-за угла могла расслышать разговор, но как раз он ее интересовал меньше всего — хотя и узнать, что будут делать с телом и как искать убийцу, пожалуй, стоило бы. Глубоко вздохнув под нос, Мелания сделала шаг от стены и подняла взгляд, примериваясь. В голове мелькнула тоскливая мысль: обидно, что не все человеческие домыслы — вроде умения вампиров превращаться в летучих мышей — о нелюдях правда. Потому что обернуться крылатой тварью и взлететь на крышу представлялось сейчас наиболее простым и наименее трудозатратным вариантом. А еще очень сильно экономящим время — но уж что поделать. Даже рожденные вампиры пока не научились подобным фокусам. Так что на крышу публичного дома Мелании пришлось взбираться своими, пускай и сильно превышающими человеческие, силами. Благо водосточная труба держалась уверенно и не разваливалась под ее весом. Забравшись на крышу, Мелания первым делом отряхнула ладони и поморщилась, разминая пальцы. Неслышно прошла вдоль края и, пристроившись за кирпичной трубой, осторожно взглянула вниз. Марго все еще заливалась слезами, но уже на плече гостьи, принесшей в дом дурную весть; Варлис, уже сложив руки на груди, мрачно косился на кузнеца, который только руками разводил. — Говорю ведь, не слышали мы ночью ничего. Ни драки, ни криков… — Дак и разве услышишь сейчас? — вздохнула жена кузнеца, продолжая мягко поглаживать Марго по плечам. — Ярмарка ведь, до ночи народ гулял, даже когда торговцы расходиться стали. Али вы думаете, мы бы не сказали, коли слышали бы что? — Да сказали бы, — судя по интонации, Варлис скривился. Махнул рукой. — Да что проку… Место у крыши, где пристроилась Мелания, оказалось удобным: прямо над телом и компанией над ним. Разговор Мелания слышала почти не напрягаясь, но все ее внимание при этом приковало к себе тело: Эрик лежал на земле бледный, в луже собственной крови, с настолько разодранным горлом, что казалось, будто голова должна уже откатиться в сторону чуть ниже по улочке. — Вот и где теперь искать убивцев?! — всхлипнула Марго, едва отстраняясь от супруги кузнеца и косясь на сына. Ее лицо покраснело и опухло от рыданий, а сама женщина словно состарилась лет на десять. — Кто кровиночку мою… посмел… — Да оборотень, вестимо, — вздохнул кузнец негромко. Варлис тут же вскинулся, и мужчина примирительно поднял ладони. — Я имею в виду… Это хоть и похоже на нападение волка, но видывал я, как те добычу дерут, все тело в клочья. А тут только шея… — В шею кровососы цепляются, — тихо пробормотала Дарка, осторожно поглаживая Марго по плечу. Та тут же взвыла еще отчаяннее, и женщина только тяжело вздохнула. — А ты у нас с каких пор знатоком заделалась в таких вопросах? — проворчал Варлис недовольно. — Может… несчастный случай все же?.. — Как с вашей Томкой? — Варлис скривился, и Дарка передернула плечами. — Да, очень похоже. Кузнец, переводя тему, поднял голову, кивнул на тело Эрика, явно не планируя отвечать на вопрос. — Что делать-то будете? Марго, едва притихшая, украдкой вытерла слезы и несчастно посмотрела на тело сына. Потом на супруга, и тот только тяжело повел плечами. — Хоронить, ясное дело. И искать паскуду. Если тварь одна, то с мужиками точно как-нибудь справимся. Найдется, — он запнулся и поднял взгляд на земляков. — Во что завернуть? Супруга кузнеца что-то пробормотала, кивнула и быстро скрылась в доме. Варлис же тяжело вздохнул и, помедлив мгновение, молча опустился на корточки у тела Эрика. Марго едва слышно всхлипнула, глядя на это, и супруг ее тут же вскинулся. — Ну-ка, хватит слезы лить, — бросил он прохладно, и Мелания угадала в его интонациях напряженность и едва сдерживаемую тоску. — Лучше ступай в храм, предупреди жреца. А тело… — Тело мы принесем, — мягче прежнего произнес кузнец и неловко хлопнул Варлиса по плечу. Тот только кивнул. Мелания несколько мгновений наблюдала за ними, но потом отвернулась и привалилась к трубе. Подняла задумчивый взгляд к небу и сощурилась от яркого солнца. До полудня еще очень далеко, но пекло уже сейчас, отчего создавалось ощущение, словно на дворе разгар лета, а не первый осенний месяц. Глубоко вздохнув и откинув голову на трубу, Мелания задумчиво промычала под нос пару строк из старой детской считалочки, и нахмурилась. Что-то во всем этом не складывалось. И девушке это категорически не нравилось. В своих способностях ей сомневаться еще не приходилось. Тем более в способностях, только что подкрепленных свежей человеческой кровью. «Точно ведь отправила его спать вчера, — пронеслось в голове Мелании, и она нервно тряхнула головой. — Как тогда так вышло?»               — Ты… Ты монстр… — хрипнул парень, едва Мелания отстранилась от него и принялась довольно облизывать окрашенные алым губы. Он попытался вырваться, закричать, но сил не хватало даже на то, чтобы внятно произнести хоть что-то. Вместо крика с губ Эрика слетел хрип, и девушка, оседлавшая его бедра, легким движением руки придавила его к лежанке и насмешливо сверкнула глазами. — Я монстр?.. Ну, может быть… — она тонко улыбнулась. Скользнула пальцами по коже над воротом рубашки. — Но и ты не лучше, не находишь? Забираться к спящим беззащитным девушкам, ай-ай-ай… Она ухмыльнулась, склоняясь ближе и заглядывая жертве в глаза. Эрик беспомощно дернулся. Мелания негромко засмеялась. — Ну-ну, не нервничай так. Я не буду тебя убивать, — девушка качнула головой задумчиво. Облизалась, продолжая ухмыляться, и тут же перехватила полный паники взгляд парня. Цепко вгляделась в его глаза и елейно что-то мурлыкнула под нос, прекрасно зная, что теперь Эрик, как бы не силился, отвести взгляд не сможет. Он попался. — Но не потому что мне тебя жаль. Поверь, таких мерзких мальчиков мне не жалко. Да… мерзких. Но ведь во всем надо видеть хорошее, да? У тебя вот, например, какие глаза красивые… Ее голос стал ласковым и певучим, словно Мелания нашептывала колыбельную для новорожденного, внимательно глядя в глаза Эрика. Тот, только что в ужасе пытавшийся дергаться и что-то мычать, стал расслабляться, поддаваться манящему шепоту, терять осмысленность во взгляде. Внимать каждому слову Мелании, готовый совершить по ее первому слову даже самые безумные поступки. И Мелания прекрасно знала, в каком ужасе Эрик сейчас находится на самом деле. Знала, в какой ужас его сейчас повергает каждое ее действие. Потому, продолжая придерживать парня за горло, Мелания мучительно медленно, намерено томно склонилась к его уху, провела языком по шее, где все еще едва кровили две ранки от ее клыков, и коснулась губами его уха. — Сейчас я тебя отпущу, — шепнула она. — Но ты, как только спустишься к лошадям, не вспомнишь, зачем сюда приходил и что здесь делал. Ты отправишься домой, ляжешь в постель, заснешь и никогда не вспомнишь об этом вечере. Ты меня понял? — она подняла тяжелый взгляд на Эрика, и тот кивнул послушной марионеткой. Мелания тихо хмыкнула выпрямляясь. — Вот и умничка. С этими словами она отпустила Эрика. Он тут же поднялся и неуклюже отправился к лестнице, а едва поставил ногу на первую ступень, девушка негромко добавила, завершая наставления: — И еще. Когда ты вновь решишь приставать к беззащитным девушкам — будешь представлять себя… скажем, на месте этих девушек, но вон под тем милым конем, — она указала на коричневого жеребца, мерно жующего сено и, убедившись, что Эрик медленно кивнул, ухмыльнулась. — А это, уверена, так себе ощущения. Кажется, в глазах Эрика за пеленой гипноза мелькнуло выражение ужаса, но вампирское внушение еще оставалось достаточно сильным, чтобы помутить разум и заставить послушно спускаться с сеновала. Мелания же проследила за тем, как парень, покачиваясь, вышел из конюшни, и довольно потянулась. Что ж… Кто сказал, что после еды вампиры не могут оказаться в добром расположении духа и сделать хорошее дело?               Нет, во внушении Мелания не сомневалась. Ни во внушении, ни в собственной силе. Но что тогда произошло с Эриком? Как он оказался здесь, а не в постели? А главное — почему она не ощущает совершенно никакого следа нелюдя рядом с телом?.. Из мыслей ее вырвала ругань из переулка. Встрепенувшись, девушка вновь осторожно выглянула из-за трубы — и тут же замерла, вцепившись пальцами в угол кирпичной кладки и чувствуя, как внутри поднимается очень нехорошее, даже еще более нехорошее, чем утром в таверне, предчувствие. Из дома как раз вышла Дарка с темной простыней в руках, а мужчины начали переворачивать покойного, чтобы завернуть его в тряпки — и отпрянули, когда, повернув голову Эрика, увидели на его шее следы от укуса. — Кровосос! — взвизгнула все еще не ушедшая за жрецом Марго и ждавшая это время непонятно чего. Она закрыла рот ладонями, чтобы не завизжать, и снова отчаянно всхлипнула. — Значит с ним это сделал… не оборотень?.. В деревне… кровосос… — Да нет же, — крякнул кузнец, ведя плечами и притягивая к себе замершую в ужасе и выронившую простыни супругу. — Это все еще больше похоже на кого-то покрупнее… От увиденного на шее Эрика Мелания скривилась: пара аккуратных проколов от клыков принадлежали ей, но терялись на фоне рваных краев раны, больше похожей на укус скорее животного, чем вампира — и явно ей не принадлежавшей. Однако, она точно понимала, даже не рассматривая вблизи, укус этот принадлежит не оборотню и не волку или собаке — те действительно скорее растерзали бы тело целиком, — но пока еще незнакомому ей низшему вампиру. Незнакомому, не оставившему никаких следов кроме укуса, но уже заранее сильно Мелании несимпатичному. В конце концов, мертвое тело с укусом вампира всегда означает проблемы для каждого нелюдя в округе — ни деревенский народ, ни охотники разбираться и церемониться не станут.