В огне мести

Ищи меня за спиною, Ищи меня в каплях алых, За звездами, за землею Ищи, что еще осталось.

Ярмарка в центре Хопфола становилась все более шумной и яркой, когда Идрик подошел к зданию кузницы с жилой стороны — той, куда нет хода заказчикам. Глянул на окна комнаты Томы на втором этаже, невольно мечтательно улыбнулся. Прошлым вечером на ярмарку приехала гадалка, и сегодня Идрик с Томой планировали заглянуть к ней во время прогулки: попросить погадать на их совместное будущее, детей и счастье. Отчего-то Идрик не сомневался, что плохого им точно не нагадают, и оттого, кажется, еще горячее желал услышать слова гадалки. Тома же, хоть идея и принадлежала ей, относилась к ней с осторожностью. Впрочем, это не помешало паре договориться о встрече вечером, когда Идрик освободится от дел на пасеке. Потому теперь парень, вдохновленный перспективой услышать много добрых слов об их с Томкой будущей совместной жизни, стучал в дверь заднего хода кузницы, ожидая, когда же возлюбленная спустится. Однако Томка не появлялась, а в доме Идрик, сколько не прислушивался, никак не мог разобрать ни голосов, ни любых других звуков. И это отчего-то заставляло беспокоиться, нервно топтаться на месте и смотреть на дверь в нерешительности. Постучать еще раз? Кликнуть Томку? Ее родителей? Пока он топтался в нерешительности, в конце улицы появилась полноватая фигура матери Томки, Дары. Лицо женщины издалека казалось белым полотном вроде тех, на которых именитые художники столицы творят свои шедевры, и красные заплаканные глаза на этом бледном лице выглядели нездорово блестящими. К груди Дара прижимала сложенный темный платок и шла пошатываясь, кажется, вовсе домой не торопясь. Заприметив Идрика, женщина нервно дернулась назад, словно давила в себе порыв сбежать, но сдержалась. А оказавшись совсем близко, выдохнула устало: — Чего тебе, Идрик? — Так к Томке я, — отозвался тот, разводя руками. — Мы на ярмарку собирались, к гадалке… Договорить Дара не дала. Тряхнула головой, шумно втянула носом воздух и, отведя глаза, резко перебила: — Уходи. Тома тебя не ждет. Идрик замер, неверяще глядя на женщину. По спине прошелся неприятный холодок, Идрик сглотнул вставший в горле ком. Склонил голову в попытке заглянуть Даре в глаза, нахмурился, сдерживая непонятно откуда взявшуюся дрожь. В груди разлилось, отравляя и затрудняя дыхание, беспокойство. Тягучее и холодное, оно затапливало все внутри, все другие чувства и мысли, оставляя лишь одну. — Что с ней? Голос упал. В груди ледяной змеей свернулась паника, когда глаза Дары наполнились слезами, а лицо ее перекосило от едва сдерживаемых рыданий. — Нет больше ее, — всхлипнула Дара, отворачиваясь и желая скорее зайти домой. Утирая слезы и стараясь дышать глубже, женщина принялась отпирать дверь. — И не будет. Уходи. Ради всех богов Атланты, Идрик, уходи, прошу тебя. Не трави душу. — Но что с ней?! — Идрик цепко схватил Дару за локоть и дернул на себя, заставляя обернуться. — Что произошло? Дара, которая, кажется, только что хотела снова попытаться отвадить Идрика, замерла, стоило только перехватить его взгляд. Одной Тьме известно, что женщина рассмотрела в его глазах — беспокойство ли, ужас или боль, — но поджала губы, опуская глаза, неловко повела рукой, чтобы высвободиться из хватки, и проговорила негромко, прошептала почти сухими губами: — Повесилась она. Днем из таверны пришла, плакала, говорить ничего не хотела. Обедать не стала, к себе ушла. Там и повесилась, — голос Дары дрожал, то и дело срывался. Идрик, пожалуй, и представить не мог, каких усилий женщине стоило пересказать все это, однако руку ее отпустил, отшатываясь. Шумно втянув носом воздух, Дара добавила негромко: — Муж ее снял, в храм снес. После слов о таверне у Идрика словно все встало на свои места. Понимание произошедшего в голове вспыхнуло настолько ярко и отчетливо, что он даже головой мотнул, не веря. Эрик, трактирщика сын, давно за Томкой увивался. Прицепился как банный лист, все отставать не хотел, словно цель себе поставил рано или поздно, но получить ее. Сколько сама Томка ему не отказывала, сколько Идрик его не стращал, что б прекратил руки распускать — да все бестолку. Томка его, откровенно говоря, боялась, постоянно Идрику жаловалась, но из таверны уходить не хотела. Где ж она, мол, сейчас еще такую непыльную работенку найдет в их деревне. Получается, уже нигде. Многие девки в деревне знали — Эрика стоит опасаться. Вот только верил им мало кто. А зря, и Томка, увы, далеко не первое доказательство этому. В груди вскипела глухая, темная ярость. Идрик сжал кулаки — те так и чесались набить морду одному смазливому вымеску. Хотелось кинуться сделать это прямо сейчас, но парень удержал себя — однако лишь на мгновение, до тех пор, пока Дара вновь не заговорила. — Захочешь проститься с ней — приходи в храм, — женщина уже открыла дверь, но замерла. Стояла, едва пошатываясь, словно охмелевшая, с пустым взглядом и постаревшая на десяток лет лишь за полдня. — Жрец знает, я сказала ему, что ты… можешь прийти. Дожидаться ответа она не стала. Лишь кинула еще один тоскливый взгляд на Идрика и, судорожно выдохнув, скрылась в доме. Идрик остался один и некоторое время стоял, судорожно сжимая и разжимая кулаки. Руки по-прежнему чесались хорошенько проучить Эрика, однако и не пойти в храм к Томе Идрик не мог. Некоторое время он размышлял, заставлял себя глубоко дышать и принять, что живой невесту он больше не увидит. Пожалуй, больше, чем набить морду Эрику, Идрик хотел увидеть Тому. Его трясло от одной мысли, что она сейчас бездыханная лежит в храме и наверняка ожидает омовения и молитвы жреца, а он ничем уже не может помочь. Тома не пришла к нему, не просила помощи, ничего никому не сказала. Стыдилась? Боялась? Это уже и неважно. Уже не важно ничего, кроме отчаянного желания отомстить за Тому. Возможно было бы правильным сначала отправиться в храм, но Идрик понимал: после того, как увидит ее тело, он скорее там же на месте и повесится, чем найдет в себе силы проучить подлеца Эрика. А оставлять его безнаказанным нельзя. Не после того, что он сделал — и с Томой, и со многими девками деревни до нее. Шумно втянув носом воздух, Идрик снова посмотрел в окна комнаты Томы словно в надежде увидеть ее силуэт за легкой занавеской. Но, закономерно ничего не увидел, и сжал челюсти, словно в попытке сдержать отчаянный крик. Бездумно окинув взглядом улицу, развернулся и стремительно двинулся к площади, а затем через нее — к таверне. Эрик оказался на месте. Стоял за барной стойкой, лениво елозя по ней тряпкой — большого желания работать явно не испытывал, особенно учитывая отсутствие желающих перекусить, но и уйти не мог, рискуя этим навлечь на себя гнев обоих родителей. Так что, когда в таверну вошел Идрик, Эрик только лениво мазнул по нему взглядом, тяжело вздохнул и нехотя выпрямился. — Чего тебе? — спросил небрежно, откидывая тряпку куда-то на полку под стойкой. Идрик огляделся прежде чем ответить. В зале не оказалось ни одного посетителя: очевидно, все либо на ярмарке, либо занимаются своими делами. Хотя это и не удивительно, время ужина давно прошло, а кроме этого в таверне делать нечего. — Ты убил Тому, — все же выдохнул Идрик и сжал кулаки. Эрик, замерший на мгновение, улыбнулся и насмешливо фыркнул, искренне веселясь. — Чего? Ты вина перепил, что ли? — переспросил он, опираясь локтями о столешницу барной стойки. — Не трогал я твою Томку, больно она мне нужна. — Конечно. Теперь не нужна, — Идрик презрительно скривил губы и медленно, угрожающе двинулся навстречу. — Она ведь утром работала. Ты небось опять руки распускал, курощуп проклятый, а она из-за тебя жизни себя лишила. Он шипел сквозь зубы, неотвратимо надвигаясь на Эрика. Тот в панике стал искать глазами пути отступления, но смог только попятиться, когда Идрик оказался совсем рядом с барной стойкой. Навалившись на нее, он схватил Эрика за ворот рубашки, и тот только и успел, что испуганно крякнуть. — Пусти, окоем! — все же нашел в себе силы огрызнуться Эрик. Перехватил руки Идрика в попытке вырваться из хватки, но вышло только едва не порвать ворот. — Она сама этого хотела! Слышишь?! Сама! — Да?! — прогремел Идрик и смачно ударил Эрика по лицу. Его голова мотнулась из стороны в сторону, и Эрик заскулил, еще яростнее пытаясь вырваться из хватки соперника. — Сама хотела, поэтому постоянно жаловалась на тебя? Сама хотела, поэтому повесилась, как только из таверны пришла?! Новый удар пришелся под дых, затем еще один — по уху, и Эрик, наконец вырвавшись из хватки Идрика, согнулся пополам и попятился. Волком глянул исподлобья, потянулся рукой в сторону, заприметив совсем рядом кочергу — драться по-честному не собирался. Впрочем, и не пришлось. Стоило Идрику оказаться рядом с Эриком за барной стойкой и занести руку для нового удара, в таверну вошла Марго. Сдавленно охнув, она всплеснула руками и кинулась разнимать парней. — Ты что творишь, малахольный?! — вскрикнула она, пытаясь перехватить руку Идрика, но тот без особых усилий стряхнул ее, и вновь ударил Эрика, теперь уже куда пришлось, промахнувшись по лицу и попав куда-то в голову. Тот удобнее перехватил кочергу. — Уйди, уйди сейчас же! Что вы тут устроили?! — Мы ничего не устраивали! — состроив испуганное лицо, произнес Эрик. — Он, похоже, перепил! С чего-то решил, что я его невесту убил. Томку эту лопоухую! Да на кой она мне сдалась?! На крики из кухни выглянула Паула, но, увидев, что происходит, тут же исчезла. Зато вместо нее через несколько секунд появился Варлис и кинулся разнимать потасовку. — С ума посходили, глупцы малолетние?! — без больших проблем перехватив парней за шиворот, Варлис растащил их в разные стороны. Эрика оттолкнул, ворча: — Полудурок, даже драться не научился, за кочергу схватился. А ты? Сколько раз тебе говорил, не появляйся здесь. Дома со своей Томкой видеться будешь. С этими словами Варлис уже потащил Идрика на выход, но тот вырвался. Повел плечами, презрительно переведя взгляд с хмурого владельца таверны на нагло ухмыляющегося Эрика, и процедил: — Нет больше Томки стараниями вашего сыночка. И руки убери, сам уйду. — Да что ж ты говоришь такое, — Марго всплеснула руками вновь и перевела растерянный взгляд на Эрика. — Не мог он Томочке вреда причинить, с детства ведь знакомы. — Конечно, мамань, не трогал я никого, — поддакнул Эрик. — Ну, вот. Марго произнесла это так, будто слова Эрика действительно что-то доказывали. Идрик осклабился презрительно и сплюнул под ноги, не заботясь о том, что полы вроде как чистые. Убрал руки в карманы, принимая поражение, и направился к выходу. У двери однако обернулся. — Помяни мое слово, вымесок проклятый, я тебе ее смерть не прощу. Хлопнув дверью, Идрик вылетел на улицу. По пути едва не столкнулся с мужчиной — длинные рыжие волосы, городской вычурный костюм. Извинился машинально, получив в ответ насмешливое «смотреть надо», и вышел за забор таверны. Идрика трясло, по щекам покатились злые слезы. Внутри стало пусто. С площади доносились веселые крики, смех и музыка, но отдавалось все это в груди ощущением злобы и безысходности. Отчаянно хотелось, чтобы Тома оказалась жива. Чтобы все это оказалось глупой ошибкой: заявление матери о ее смерти, толком и не случившаяся драка с Эриком. Того, пожалуй, стоило бы хорошенько побить, не отступать трусливо при появлении его отца. Вот только силы отчего-то вдруг кончились. Захотелось лечь и не вставать больше никогда. Презрительно фыркнув себе под нос, Идрик побрел к окраине деревни, к храму. Внутри теплилась надежда, что нет там Томки, что все это просто жестокая шутка — то ли самой Томы, то ли ее матери. В сущности и неважно кого, если она окажется жива. Живой Тома, конечно, не оказалась. Ее тело лежало на алтаре в храме под иконой Третьего божества, уже омытое. Жрец сказал, что молиться за нее станут сестры их храма этой ночью, а потом — только хоронить. Отец Томки к тому времени уже ушел, и Идрик, выпросив у жреца бутыль вина, одну из тех, что подносили храму верующие приезжие, до захода солнца просидел рядом с невестой. Слезы лились сами по себе, и все, что Идрик мог — извиняться, молить прощения у Томки за то, что не оказался рядом. Что не защитил. Что не дал Эрику яснее понять, что трогать ее не стоит. В вине Эрика Идрик и не думал сомневаться. Вино из бутыли, которую жрец все же из сочувствия даровал оставшемуся совсем одиноким парню, Идрик глотал и не морщился, пытаясь им заполнить появившуюся внутри пустоту. Пожалуй, будь воля Идрика, он бы просидел рядом с Томой всю ночь, однако после захода солнца пришли сестры, и храм пришлось покинуть. Домой возвращаться не хотелось совсем. От всеобщей радости в деревне по поводу ярмарки тошнило, да и в тишине побыть наверняка не получится — с площади по-прежнему доносились смех и музыка. Так что Идрик, кривясь и морщась в презрении ко всему живому, прихлебывая из все еще не опустевшей бутылки, отправился прочь из деревни. Шел, куда глаза глядят и куда душа зовет — вперед, мимо последних редких домов деревни, чуть в сторону, а затем вдоль кромки леса, пока не вышел к берегу озера. У воды стояла прохлада, в ее поверхности отражались звезды и месяц. Идрик, устало вздыхая, подошел к берегу и, скинув обувь, опустился на песок. Слезы давно высохли. Бутыль в руках почти опустела. Однако легче от всего этого совсем не становилось. В голову лезли мысли. И самая главная из них — Идрик готов прямо сейчас умереть. Ведь какой смысл теперь быть? Он не смог, не успел защитить Томку. Не смог даже толком ударить за нее Эрика. А теперь сидит на берегу озера, охмелевший и одинокий, никому больше ненужный — и никому не способный помочь. Жалкий. Но яростно желающий отомстить подлецу за Томку. Вот только как отомстить? Если с Эриком что-то случится, обвинят никого иного, как Идрика. По крайней мере, семья трактирщика — и, вероятно, те, кому они расскажут о случившемся. Значит ли это, что Идрику стоит обождать с местью?.. Он скривился, в пару глотков допивая содержимое бутыли. Откинул ее в сторону и сам свалился спиной на песок, разводя руки в стороны и глядя в усыпанное звездами небо. Голова немного кружилась, глаза слипались. Мысли в голове становились все более отчаянными и злыми: одновременно хотелось придушить Эрика голыми руками и плевать, кто что подумает, и утопиться прямо здесь и сейчас, чтобы избавиться от ноющей боли в груди, ужасной тоски и… да от всего избавиться. Идрик фыркнул и засмеялся своим мыслям. Нездорово, пьяно засмеялся, но почти тут же умолк, поняв: последняя мысль казалась сейчас самой уместной и здравой. Открыв глаза, Идрик тихо хмыкнул и покосился на озеро. А, может?.. Как оказался в воде, Идрик и сам не помнит, но войдя по грудь, нырнул с головой. Дыхание задержал машинально и под водой держался сколько мог, но меньше чем через минуту все равно вынырнул, жадно глотая ртом воздух. Тихо выругался сквозь зубы и попытался еще раз, и еще — но тщетно. — Что, не выходит отправиться в мир иной? — раздался за спиной насмешливый голос, когда Идрик в очередной раз без особого успеха попытался утонуть. Вздрогнув, парень обернулся. На берегу, рассматривая пустую бутыль из-под вина, стоял мужчина: длинные рыжие волосы убраны в хвост и перекинуты через плечо, поверх свободной рубашки дорожный плащ, на губах — издевательская ухмылка. Не тот ли это человек, с которым он столкнулся у таверны? — Я не пытаюсь утопиться, — буркнул Идрик, отворачиваясь, в ответ на что незнакомец хмыкнул. — А я разве сказал, что пытаешься утопиться? Впрочем… — послышались приближающиеся шаги, и Идрик хотел огрызнуться, но мужчина его опередил: — Что тут еще делать? — Просто купаться? С чего ты вообще взял, что я пытаюсь отправиться в мир иной? И что ты тут забыл? — Просто купаться ночью в нетрезвом виде… после того, как умерла невеста? Ну-ну. Незнакомец рассмеялся, едко и звонко, со странной горечью в конце. Идрик, и без того озадаченный появлением и словами мужчины, вспылил. — Откуда ты?!. — он повернулся, сверля незнакомца злым взглядом. Пустоту внутри вдруг заполнила целая буря эмоций. Неужели он ошибся, а Эрик — не соврал, и Томку он не трогал? Неужели довел ее этот странный мужчина, которого Идрик никогда раньше в деревне не видел? Но кто он такой? И откуда взялся? Не найдя ответа, Идрик кинулся к берегу, намереваясь хорошенько врезать мужчине, и уже почти схватил его за ворот щегольской рубашки, но тот ловко увернулся и снова засмеялся — теперь уже снисходительно, даже как-то по-доброму. — Тише-тише, герой, — ухмыльнулся мужчина. — Просто вы так кричали с этим сынком трактирщика, что, кажется, слышали все, кто оказался поблизости. Ты пытался его побить, но судя по тому, что мальчишка остался невредим, вас разняли до того, как ты разошелся. А теперь напился и пришел сюда… что, безысходность душит? Он исподлобья глянул на Идрика, играюче помахивая бутылкой, которую зачем-то поднял с песка. И взгляд этот показался странным: одновременно полным и издевки, и сочувствия, и насмешки, и какой-то странной, усталой тоски. — Тебе-то какое дело? Зачем пришел? — Идрик презрительно фыркнул и вырвал из рук незнакомца бутылку. Заглянул внутрь, надеясь, что там все же что-то осталось, но лишь печально вздохнул. — Да так, подумал… может, помощь нужна? Отомстить, например? — мужчина опасно сверкнул глазами. — И как? Устроить темную на пару? — презрительно скривившись, Идрик покачал головой. — Ну, зачем же так… по-человечески. Есть более изысканные способы. С этими словами незнакомец окинул Идрика хищным взглядом и скривился нехорошо, на что тот насторожился и опасливо сделал шаг в сторону. Нервно повел плечами и только сейчас обратил внимание, что подрагивает не то от холода, не то от накатывающей непонятно из-за чего паники. В конце концов, лето закончилось, солнце уже не так хорошо нагревает воду днем, а ночи постепенно становятся все холоднее. Так и заболеть недолго. «Да, — решил Идрик, морщась. — Это определенно от холода». — Что ты имеешь в виду? — все же выдавил Идрик, по-прежнему настороженно следя за незнакомцем. Тот, впрочем, ничего не делал: лишь убрал руки в карманы плаща да с прищуром задумчиво глядел на водную гладь. — Зачем тебе это? И все же — кто ты? — Скажем так… Я тот, кто может помочь отомстить, — протянул незнакомец лениво, не трудясь смотреть на собеседника. — Потому что понимаю, как сильно может жечь это желание изнутри. Зови меня Анриваль. — Хочешь сказать, поможешь по доброте душевной? — Все Святые, нет, конечно, — Анриваль закатил глаза и скривился. — За маленькую ответную услугу… И за твою готовность на все, что я предложу. Голос мужчины стал мягким, настолько ласковым и тягучим, что на мгновение Идрику показалось, что это мать поет своему ребенку колыбельную, а не едва знакомый мужчина предлагает помощь в мести за мертвую невесту. Ощущение, однако, быстро исчезло, и Идрик тряхнул головой в попытке взвесить все за и против. Принимать помощь у незнакомца или нет? Но кто он и зачем ему помогать? Анриваль сказал, что от Идрика ему нужна будет ответная услуга… и готовность на все? Пожалуй, именно это пугало больше всего. С другой стороны… Идрику уже нечего терять. — Соглашайся, — словно прочитав его мысли, проворковал Анриваль. Тягучий, мягкий тембр завораживал, мешал думать трезво — даже насколько это возможно в охмелевшем состоянии. — Она ведь была любовью всей твоей жизни, не так ли? А ты сам, кажется, одинок… Идрик судорожно выдохнул и опустил голову. Сжал зубы, пытаясь прогнать из головы непонятно откуда взявшийся туман. Процедил: — Но услуга… что за услуга? — О, сущая мелочь. Тебе просто нужно будет встретить в деревне кое-каких моих друзей… Они приедут буквально через несколько дней. Встретить друзей? И только? Действительно сущая мелочь в ответ на месть Эрику, этому вымеску, из-за которого оборвалась далеко не одна жизнь. Вот уж ради чего Идрик искренне готов на все. Его вело. В голове стоял туман, мешал думать и осознавать происходящее здраво. «Паршивое же вино оказалось у жреца…» От попыток взбодриться, кажется, только еще больше клонило в сон, тело становилось все тяжелее, хотелось лечь. И чтобы все это прекратилось. — Ладно… Ладно, — наконец хрипнул Идрик, словно его уговаривали или заставляли, а не предлагали помощь. — Я согласен. Как ты предлагаешь отомстить Эрику?.. — Вот и замечательно, — Анриваль улыбнулся одними уголками губ. — Как?.. Ты разорвешь ему горло. Теперь он наконец перевел взгляд на Идрика, и тот отшатнулся в ужасе, но не удержался на ногах и кулем повалился на землю. Попытался отползти подальше. Глаза Анриваля оказались чернее ночи, а вместо зрачка едва виднелась красная, еле светящаяся в темноте, точка, словно у какой-то нечисти, за которой гоняются некроманты и охотники. Впрочем, похоже, Анриваль и есть та самая нечисть. Все, что произошло дальше, Идрик помнит крайне смутно: Анриваль оказался рядом за какое-то мгновение, одним легким непринужденным движением поставил его на ноги и заглянул в глаза. Нечеловеческие глаза, холодная улыбка и клыки, выглядывающие из-под верхней губы — все это не внушало спокойствия, но, оказавшись в руках Анриваля, уже не мог пошевелиться. Только неотрывно смотреть в его глаза, не разбирая больше ничего вокруг, и чувствовать-чувствовать-чувствовать. Чужая хватка на вороте рубахи. Что-то горячее и соленое на губах. Острая боль в шее. Короткий полет и обжигающий холод. Яркие пятна звезд сквозь толщу воды, боль в груди. Ужасная, неправильная тяжесть в конечностях, не позволяющая даже пошевелиться, не то что выплыть. А затем — холодная непроглядная Тьма.               Сознание стало возвращаться к Идрику лишь к обеду следующего дня. Голова раскалывалась, тело болело. Глаза жгло от солнца даже сквозь закрытые веки и задернутые занавески, во рту — словно раскаленной кочергой прошлись. Руки и ноги тяжелые, даже не сесть. Рядом раздавались шаги, скрип половиц и какие-то постукивания. Все это тут же шумом отдавалось в голове, и Идрик, не выдержав, отчаянно застонал. Над ухом в ответ раздался глухой смешок. — Ну-ну, ни за что не поверю, что все настолько плохо, — вслед за смешком раздался голос, и Идрик через силу разлепил глаза, чтобы тут же скосить взгляд на едко ухмыляющегося Анриваля. Тот на это еще и хохотнул издевательски. — Прошлой ночью ты сам был готов на все ради мести за свою ненаглядную, так что терпи теперь. Ничего, сейчас крови выпьешь, и полегчает. — Крови?.. — хрипнул Идрик и тут же закашлялся. В горле пересохло, но от одной мысли о воде почему-то тошнило. — Что со мной?.. — Ты вампир. Низший, правда… Ненавижу обращать желающих смерти, — Анриваль поморщился и тихо вздохнул. Добавил чуть громче: — Но отомстить теперь точно сможешь. Так что добро пожаловать в клан. Вампир едко цокнул языком, и Идрик, глухо застонав от боли во всем теле, снова закрыл глаза. Мысли путались, и Идрик никак не мог понять, шутит ли Анриваль. Он теперь вампир? Но этого быть не может, он всегда был человеком — и таким и планировал оставаться. С другой стороны… Анриваль и сам нечисть. А в вампиров, говорят, можно превратиться. Сделал ли Анриваль с Идриком именно это? Судя по его словам — да. Однако от мысли об этом… не становилось страшно? Это как будто казалось данностью? И от этого, пожалуй, становилось только страннее и страшнее. Послышался скрип передвигаемого стула, затем невнятный шорох и бульканье — Анриваль что-то куда-то наливал, отчего по помещению тут же разнесся солоноватый умопомрачительный запах. Несмотря на боль, Идрик распахнул глаза — и тут же ткнулся взглядом в стакан, протягиваемый Анривалем, полный густой красной жижи. От осознания, что это за жижа, замутило. Но тут же и захотелось ее выпить, и руки сами потянулись к стакану. Сделав несколько глотков под очередной издевательский смешок Анриваля, Идрик закашлялся. Кровь, на запах казавшаяся такой пряной и вкусной, на деле оказалась никакой. — Я… ничего не чувствую, — пробормотал парень, растерянно глядя на Анриваля. Тот безразлично пожал плечами и так же безразлично скривил губы. — Конечно, не чувствуешь. Ты низший вампир, вам по статусу не положено. — Нет, ты не понял. Я вообще ничего не чувствую, — хрипло пояснил Идрик и поднял на мужчину взгляд. Как ему казалось — озадаченный. Анриваль, впрочем, только кивнул все так же спокойно. — Да. Я слышу тебя. Это потому что ты низший вампир, — пояснил он на удивление терпеливо. — Вы не чувствуете вкусов, даже крови или плоти. И эмоции у вас… приглушены. Все, кроме особенно ярких. — Вроде любви и ненависти? — тут же вспомнил сказки Идрик, чем вызвал раздраженный вздох. — Нет. Просто кроме особенно ярких: особенно яркой любви, особенно яркой ненависти. Страха, отвращения и любой другой эмоции. Но обязательно самой ее яркой степени. Такой красавец ты, кстати, тоже из-за того, что низший. С этими словами под недоуменный взгляд Идрика Анриваль встал и потянулся. Выглядел он устало, и Идрик не стал его расспрашивать, а только принялся по чуть-чуть пить кровь, ощущая, как от нее телу становится все лучше. А затем Анриваль ушел — сказал, что по делам, приказал не высовываться из дома до захода солнца, если Идрик не хочет сжариться, едва выйдет за порог. Идрик сжариться не хотел, потому послушно сидел в доме до тех пор, пока не вернулся Анриваль — как раз с заходом солнца, — и не забрал его в лес, обучать слушать свое новое тело и охотиться. Оголодавший за день, замученный собственными мыслями и терзаниями и выяснивший, что Анриваль имел в виду под «таким красавцем», — глянув в зеркало, а затем разбив его от неожиданности одним легким ударом — Идрик внимательно слушал старшего вампира, старательно исполнял простенькие задания в попытке понять, как теперь живет его тело, и послушно следовал советам. Анриваль казался холодным и отстраненным, но Идрику, в сущности, было плевать. Он, ведомый инстинктом обращенного к своему создателю, выполнял все советы и задания, жадно внимал всему, что Анриваль говорил о вампирах во время охоты этой и следующей ночью; порывался тут же кинуться убивать Эрика — уже скорее из чувства долга и чести, хотя и память о Томке все еще тревожила его память, но послушно ждал, пока Анриваль уедет. — Завтра утром я уезжаю из деревни. Вот тогда можешь делать все, что угодно, — размеренно вещал вампир, сидя под деревом и лениво вытянув ноги, пока Идрик жадно глотал кровь пойманной белки. Она казалась не такой сытной, как та кровь, которую днем давал ему Анриваль из своей фляги, но поддерживала тело в нормальном состоянии. — А до этого будь добр не возникать. И Идрик не возникал — не понимая, почему, хотя очень, очень хотелось. — А еще не забудь встретить моих друзей послезавтра вечером у входа в лес, — добавил Анриваль задумчиво, глядя сквозь Идрика. Тот кивнул задумчиво, потом уточнил робко, сам не зная почему: — А вопрос можно? — Ну, попробуй. — Ты за кого-то сам не смог отомстить? Поэтому дал такую возможность мне? Эта мысль сидела в голове Идрика с прошлого вечера, с их первой охоты, но он никак не решался спросить. Теперь же, перехватив глубоко задумчивый взгляд сощуренных глаз Анриваля, Идрик втянул голову в плечи и почти пожалел о том, что не стал держать язык за зубами. Почти. — Не знаю. Может быть. Этот ответ показался Идрику, пожалуй, слишком быстрым и холодным, излишне равнодушным, словно ответ был положительный, но сказать этого вампир не захотел отчего-то. Однако лезть Идрик больше не рискнул. А утром Анриваль уехал из деревни, оставив своему обращенному кольцо, благодаря которому тот смог ходить под нежаркими лучами солнца, и Идрик, наконец, и сам отомстил Эрику.

***

— Я больше скажу, тебе еще и скрывающий артефакт подарили, — проворчала Мелания, когда Идрик закончил рассказ. Окинула парня придирчивым взглядом, но, так и не найдя этого самого артефакта, покачала головой. — Только не понимаю, с чего Анри так расщедрился на незнакомого мальчишку… Справедливости ради, Мелания теперь вовсе ничего не понимала. Судя по тому, что след вел сюда, тот, о ком говорил Идрик, и в самом деле должен быть Анривалем. Вот только из рассказа он казался совсем не таким, каким его помнила девушка. — И что за друзья, он тебе так и не сказал? — уточнила Мелания, вцепившись в Идрика взглядом, но тот только головой мотнул. Мелания тяжело вздохнула. Пока Идрик рассказывал, времени прошло не мало, и теперь солнце постепенно клонилось к горизонту. Впрочем, до заката еще оставалось достаточно времени. Мелания поджала губы, уставившись в окно. В голове неприятно звенела пустота: после рассказа Идрика появилось море вопросов, ответы на которые так сходу найти не выходило. И это нервировало. Что случилось с Анривалем, раз он так жестоко поступает с обращенными и вообще превращает в вампиров кого попало? Что за друзья должны приехать сегодня вечером в деревню? Куда он ездил? И за кого это он мстил? Больше всего, впрочем, Меланию беспокоил вопрос: точно ли речь про ее Анриваля? Помедлив пару мгновений и покусав губу, Мелания уже хотела задать вопрос, но Идрик ее опередил. — А ты и есть та, за кого он мстил, да? — спросил он и с любопытством уставился на нее. Самая яркая точка испуга для него давно прошла, за время длинного монолога парень успокоился и перестал чувствовать страх и ужас. Зато, судя по всему, вопросы к Мелании вели его к пику любопытства. — Не знаю, — Мелания пожала плечами безразлично. — А когда, говоришь, Анриваль уехал? И… он случайно не говорил, куда? — Так вчерась утром попрощались, — отозвался Идрик покорно, и Мелания напряглась. — Выехал из деревни по тракту на Эшолд, а уж куда… Говорил, домой возвращается. Домой — это в Эшолд?.. Эшолд! Мелания подорвалась с места, ужаленная жгучей злостью. Она, значит, несколько лет по материку и островам мотается в его поисках, следы разыскивает, а Анриваль, выходит, все это время считал домом Эшолд? И, вполне вероятно, далеко не раз уже туда возвращался?! Злоба затапливала с головой, и Мелания не знала, куда ее деть. Хотелось кого-то убить, избить, долго и мучительно пытать, причем чем более жестоко, тем будет лучше. Но… не трогать же этого мальчика? Он и сам убийца, но уж точно не виноват в том, что делает Анриваль. Раздраженно рыкнув, Мелания ударила рукой по столу и порывисто развернулась к Идрику. — Значит так. Ты встречаешь этих гостей Анриваля и не высовываешься лишний раз. А я уезжаю. Под изумленный вздох Идрика, Мелания пущенной опытным лучником стрелой вылетела из дома, не забыв громко хлопнуть дверью. Как добралась до таверны, она не помнила. Внутри разгорался огонь ненависти и злобы, который за последние несколько лет охоты поутих. Все это время Мелания искренне хотела убить Анриваля, но теперь, чувствуя себя полной дурой, которая еще к тому же едва ли не по кругу бегала в поисках вампира, мечтала придушить его собственными руками как никогда. И плевать, что это не поможет навсегда убить вампира — это даже к лучшему. Мелания с большой охотой убьет Анриваля несколько раз, заставив его помучиться прежде чем упокоит окончательно. Ворвавшись на постоялый двор, Мелания пролетела мимо покосившейся на нее Паулы и поднялась на второй этаж. В комнату вошла только чтобы забрать вещи, а затем так же быстро спустилась. Оказавшись у барной стойки, протянула все еще озадаченной Пауле ключ. — Спасибо за гостеприимство, прости, мне нужно ехать! Деньги оставь себе, будем считать, что я купила на них лошадь, — выпалила, ради приличия, впрочем, даже не пытаясь строить из себя дружелюбие и доброту. Сунула ключ девушке в ладонь и уже развернулась, чтобы выскочить из таверны, как замерла, шумно втянув носом воздух. Кровь. Чеснок. Пепел осины. Терновник. Мелания поморщилась от этой смеси запахов и поискала глазами тех, от кого они могли бы исходить. Нашла в углу зала за столом компанию из четырех мужчин: все они в дорожной пыли и грязных плащах, у двоих — арбалеты, у всех ножны с кинжалами на поясе. Цокнув языком, Мелания поспешила покинуть таверну. Похоже, вот о каких друзьях говорил Анриваль Идрику. И, похоже, Анриваль уже знал о них, когда обращал мальчишку. Решил использовать его как живца, чтобы успеть скрыться самому? Но это совсем не похоже на Анриваля. По крайней мере на того, которого помнит Мелания. Или все же она ошиблась, и это на самом деле не он? В любом случае, если вечером Идрик даст о себе знать, Мелании это будет только на руку. Пускай охотники задержатся в деревне еще на денек-другой, пока она не уйдет достаточно далеко и так или иначе, но не заметет следы. С этими мыслями Мелания влетела в конюшню, а затем — в стойло первой показавшейся отдохнувшей лошади. В любом случае Анриваля нужно нагонять, а пешком у Мелании это сделать не получится — при всем желании, старании и применении способностей. Быстрее выдохнется, так что слишком легко ее будет убить кому угодно. Уже выскакивая из конюшни на лошади, Мелания услышала чей-то недовольный вскрик — кажется, засуетился хозяин лошади. Он попытался поднять панику, призвать кого-то на помощь, но Мелания не стала оборачиваться, решив, что без нее уже точно как-нибудь сами разберутся. В конце концов, деньги она им оставила — не за комнату, так хоть за лошадь, потому сочла угон лошади относительно честным. А у самой Мелании есть дела куда интереснее и важнее. Но их для начала стоит догнать.