Комната 416

      Thundermother — Watch Out — Мой велосипед? С чего бы? — Вова захрустел сухой макарониной.       Примерно такой реакции Давид и ожидал. Эх, чем бы его убедить? Он долго сверлил соседа взглядом.       «Так. Что ему интересно? Что может заставить его передумать? Думай, думай…»       И тут в голове словно щелкнуло. Ну конечно! Вове же интересен противоположный пол! Нужно просто сказать правду. — Помнишь, я на подработку ездил пару дней назад? — Ты слишком много о себе думаешь. Я не слежу за твоими передвижениями. — Как и всегда при разговоре с ним, Вова чуть ли не зевал. — Так вот, я случайно оставил рюкзак в машине у знакомой… Теперь мне нужно этот рюкзак вернуть. Она как раз звонила, сказала, что сегодня можно подъехать. Так что, выручишь?       С Вовы мгновенно спала вся ленца. Одним движением он сел на кровати. — Знакомая? Молодая? — Точно тебе говорю, — ответил Давид, а сам засомневался. По его внутренней классификации Божена вполне себе тянет на молодую, но вот что скажет Вова? Согласится ли он с его определением?       Закрывший было глаза сосед искоса глянул на Давида. — Н-да? Хмммм… Ну ладно, уговорил. Так уж и быть, одолжу тебе мой рабочий велосипед. Но мне надо поехать с тобой. Мало ли, что ты с ним сделаешь по пути. — Дмитрий помог Вове устроиться в ту же службу доставки, где работал сам. Так в их отсеке появилось целых два велосипеда.       Давид радостно закивал. Примерно такого ответа он и ждал. Не то чтобы он очень хотел провести с Вовой следующие несколько часов, но добираться в другой конец города на общественном транспорте, которым он так и не научился толком пользоваться, тоже не хотелось.       Продолжая ворчать что-то про единственный выходной и свою великую жертву, Вова вдел ноги в кроссовки и направился к выходу.       Общество Вовы было хорошо еще и тем, что он знал, как этими велосипедами пользоваться. Давид представлял это себе только теоретически. Устроившись за спиной у соседа, он достал дешевенький смартфон — тот самый, который купил на первую зарплату.       Божена говорила: «Просто вобьешь адрес в навигатор». Легко сказать! Как раз-таки «просто» у Давида не получалось. Хотя бы потому, что никакого «навигатора» и в помине не было. Только всякая ерунда вроде Галереи, Google Maps (интересно, это еще что?), Яндекса и калькулятора.       В конце концов Вове надоело ждать, пока Давид разберется. Буркнув: «Дай сюда!», сосед выхватил у него смартфон. Ткнув наугад (и попав в ту самую Google Maps), Вова открыл что-то вроде примитивной 2D карты. Дальше, в общем-то, сообразил даже Давид. Напечатав адрес в нужной строчке, он стал ждать. — Через сто метров поверните направо, — сообщил равнодушный высокий голос.       «Аудиосопровождение? Миленько, хотя графика посредственная», — думал Давид, пока Вова крутил педали. — Прямо два километра, — прокомментировал голос. — Как им удалось запихнуть самку в такой маленький приборчик? — пробормотал сосед вполголоса.       Как можно быть настолько глупым? Все земляне, которых Давид видел до этого, прекрасно понимали, что никто телефоне не сидит. Из какой же глуши приехал Вова, что не понимает очевидного даже для него, пришельца с другой планеты? И разве не правильнее было бы вместо «самки» использовать какое-то другое слово? Покрутившись среди землян какое-то время, Давид усвоил, что у них в ходу другой термин. И, хотя он его не запомнил, «самку» использовать точно не стал бы. Может, так принято там, откуда родом Вова?       Водил сосед тоже иначе, чем другие земляне. Велосипед мчался прямо по узкой белой полоске ровно в центре дороги. Может, это специальная велосипедная трасса? Тогда почему вслед им несутся непонятные гудки? Может, звуковые оповещения о превышении скорости? Эх, жаль, в инфолисте ничего не сказано о правилах дорожного движения!       Вдруг Вова резко затормозил. — В чем дело? — спросил Давид, высовываясь у него из-за спины. — Светофор, — ответил сосед, как будто это что-то объясняло. Хотя и остальные машины остановились у широкой белой полосы. Зато горстка пеших землян как по команде затопала по полосатой черно-белой дорожке. Так вот зачем везде нарисованы эти штуки! Но как местные определяют, когда стоять, а когда идти?       И вновь, будто увидев условный знак, пешие пропали с дорожки. Зато через пару секунд тронулись с места машины, и Вова вместе с ними. Тут Давид наконец понял, в чем дело. Случайно подняв голову, он успел заметить, как красный фонарь на громоздком черном цилиндре сменяется зеленым. Получается, все настолько просто? И умно при этом. Кто-то может не уметь читать, но элементарная цветовая палитра доступна всем, так ведь? Эх, был бы еще и сам цилиндр поизящнее…       Ветер, неприятно дувший в лицо, пока они ехали по оживленной трассе, утих, стоило Вове свернуть в небольшой узенький коридорчик. — Можешь отключать свою самку, приехали, — сообщил сосед.       Давид послушно закрыл навигатор, но они почему-то продолжали кружить по чему-то вроде тесной и густовато засаженной площади. В голове всплыла строчка из обучающего курса:       «В мегаполисах довольно распространена практика небольших прямоугольных пространств, предназначенных для досуга и называемых дворами».       Похоже, это и есть тот самый «двор». Но отчего же они никак не остановятся? — Вова, — подал голос Давид, внутренне готовясь услышать грубость в ответ. — А зачем мы катаемся по кругу? — Велосипед пристегнуть надо, — буркнул сосед, будто сказал нечто совершенно очевидное. — Или ты хочешь назад пешком добираться? — Почему пешком? — Потому что сопрут его, восьминогий! Ты хоть представляешь, что мне за казенный велик будет?!       Давид не представлял. Правда, и не представлял он, кому в голову может прийти «спереть» чужое имущество. Неужели земляне совершенно не страшатся общественного порицания?       Тем временем Вова все же подобрал подходящее место для парковки. Пристегнув «велик», к облезлой железной оградке гибким шнуром, он мотнул головой. — Веди к своей знакомой.       В доме у Божены помимо лестницы оказался еще и лифт. Ну хоть где-то они есть! Хотя, конечно, этому трещащему по швам недоразумению далеко до плавных лифтов с JT-2511.       Стоя в трясущейся кабине, Давид начал ощущать растущее беспокойство. Ведь это он — гость Божены. Значит, он должен знать, как себя вести. А что у землян принято делать, попав в чужой дом? Как они оповещают о своем прибытии?       В их с Вовой отсеке все было просто: пришедший первым дергал за ручку. Если дверь закрыта, у каждого был ключ. А гостей они не принимали.       Впрочем, все оказалось куда проще, чем Давид думал. Рядом с дверью, как раз на уровне его глаз, белела кнопка. После нажатия раздался резкий звон, приглушенный закрытой дверью. Затем послышались быстрые шаги и звук поворачиваемого в замке ключа.       Чуть не сбив Вову открывающейся дверью, на пороге показалась Божена. Несмотря на майку и домашние штаны (примерно так Давид одевался всегда), выглядела она по-прежнему… грозно.       Казалось, Божену несколько удивило присутствие второго гостя. Наградив Вову долгим взглядом, она мотнула головой. — Ну, проходите.       Ощущая привычную в последнее время неловкость, Давид переступил порог.       Отсек Божены сильно отличался от всего, что ему когда-либо доводилось видеть. Его и отсеком-то назвать не получалось. Это были целые хоромы, на JT-2511 могущие принадлежать только Посланнику или командиру корабля. Подумать только: здесь было целых два жилых помещения, и оба, похоже, для одной Божены. Неужели тех, кто поет на публику, настолько уважают? Или в такой роскоши живут почти все земляне?       Вова, казалось, тоже был ошеломлен окружающим его великолепием. В его глазах Давид читал отражение своего неверия и восторга. — Ребят, все в порядке? — Божена смотрела так, будто их реакция — что-то странное, может быть, даже неприличное.       Но Вова не замечал выражения ее лица. Словно завороженный, он смотрел на огромное панно, висящее в одном из жилых помещений. Поглядеть действительно было на что: составленная из пяти пластин композиция изображала камни, чудные деревья и так много воды, что Давид вообще сомневался, что где-то может быть столько. На фоне черно-белого интерьера жилища Божены панно было чуть ли не единственным ярким пятном. — А ты там была? — спросил наконец Вова.       «А, это же море!» Про море Давид только читал в обучающей программе и видел несколько зернистых изображений. Эх, как жаль, что этот город стоит не на берегу! Как интересно было бы воочию увидеть огромные водные просторы!       «Вот немного разберусь в жизни землян и обязательно выпрошу разрешение отправиться к морю. Да и паства там, может, полояльнее будет. Тут все уж больно мрачные».       Тем временем Божена, посмотрев на Вову как на сумасшедшего, ответила: — Да нет, ты чего? Я даже не знаю, где это. — Повернувшись к Давиду, она спросила: — Слушай, где ты знакомых с таким приветом находишь?       «С приветом? Да вроде все здороваются…»       В ответ он лишь развел руками: — Само как-то получается.       Божена усмехнулась краем рта, словно он сказал что-то смешное. Затем она достала из-за черного дивана потрепанную тряпку, в которой Давид узнал свой рюкзак. Надо же, он и подумать не мог, насколько непритязательно выглядят его вещи! — Спасибо. — И Давид почти развернулся к выходу. — Может, хоть… чаю попьете?       «Поза напряженная… Явно не знает, что с нами делать». Это шанс. Быть может, уже сегодня Существо обретет первых последователей среди землян.       Но прежде, чем Давид успел ответить, Вова уже часто закивал. — Да, конечно, было бы неплохо… А то мы через весь город ехали, страшно устали.       С этими словами он плюхнулся на стул. Давид осторожно примостился по соседству. Везет же Божене: у нее кухня расположена прямо в жилом отсеке. И не надо никуда топать, если посреди ночи захотелось водички.       А вот оборудование здесь оказалось примерно такое же, как дома, только не такое примитивное. И чайник покрасивее, с подсветкой… — Как клип? Нравится, как получается? — спросил Давид только для того, чтобы перевести тему со странностей его спутника.       Но помогло это только отчасти. — Да кто ж поймет? Пока все очень неопределенно. Ты что, думал, это за неделю делается? Мы-то вообще конечный продукт увидим только перед самым релизом, — ответила Божена и поглядела на Давида, как будто он сказал что-то очень глупое. Да, похоже, она только утвердилась в мысли, что гости у нее со странностями. — Тебе черный или зеленый? — А Кола есть?       Покопавшись в холодильнике, Божена достала двухлитровую бутылку. — Со съемок осталось. А ты какой будешь? — Этот вопрос был адресован уже Вове. — Какой скажешь, — отозвался тот, пуча глаза и активно изображая что-то лицом. Может, ему нехорошо? Или это у землян тоже что-то значит?       Однако, метнув взгляд на лицо Божены, Давид убедился, что она удивлена не меньше его. Но землянка пожала плечами и отвернулась к чайнику.       Похоже, Вова ожидал какой-то другой реакции. По крайней мере, выглядел он разочарованным. — А о чем клип-то был? — спросил он через какое-то время. Отличный вопрос, он поможет подвести разговор к нужной Давиду теме. — Да и сам из кадров не понял, — развел руками он. Посмотрел на Божену. — Там вообще сюжет был?       Она поставила на стол тарелочку с приплюснутыми кружками. Вроде бы это называется «печенье». — Ну, если коротко, то киборг предает наемников. — А почему? — спросил Вова, хмуро разглядывая болтающийся в воде пакетик чая.       На это Божене было нечего ответить. Она сосредоточенно молчала, намазывая на хлеб какую-то пасту, по виду очень напоминающую ту, что входила в паек №45 на JT-2511. — Думаю, это произошло по идеологическим причинам, — пришел на выручку Давид. — У киборгов же нет ни религии, ни каких бы то ни было представлений об основных догматах веры. — Не думаю, что режиссер копал так глубоко, — с сомнением протянула Божена, но Давид с энтузиазмом продолжил: — Очень многие конфликты имеют религиозную подоплеку, даже если поначалу это незаметно. Ты же не будешь спорить, что у киборга и человека разный менталитет? — Ну… не буду, — осторожно кивнула Божена. — Вот именно. А чем это вызвано? — Давид вдохновенно наставил на Вову надкушенную печеньку. — У любого человека на подсознательном уровне присутствует вера в высшие силы, тогда как киборг лишен ее в принципе. Думаю, религия для киборга — что-то совершенно невозможное, даже если это предусмотрено программой. Ведь для веры нужны, прежде всего, искренние человеческие чувства. Вы со мной согласны? — Допустим, — сказала Божена после паузы.       Вова промолчал. Ну и ну его. — То есть если бы наемники и киборг имели одинаковое мировоззрение, бойни не случилось бы, верно? Получается, что максимально лояльное друг к другу общество состоит из людей, обладающих одной системой ценностей, которую во многом формирует религия. Или ее отсутствие. — Но ведь это невозможно, — нахмурилась Божена. — Как только какое-нибудь учение охватывает огромную толпу, начинаются склоки. Происходит сначала один раскол, потом другой, и в итоге вместо одного учения мы имеем уже пять. И последователи каждого готовы вцепиться в глотки всем остальным.       Вова клевал носом, позвякивая ложкой. Давид же загадочно улыбнулся и сказал: — Так вот, представь себе, такое общество существует. Множество… людей, объединенных верой. Идеальное общество, где все живут в согласии и понимании.       Божена долго смотрела на него без всякого выражения. Наконец она прочистила горло и спросила: — Так вы что, сектанты? То-то вы мне странными показались!       Сек…кто? Судя по реакции Божены, кто-то не очень хороший. И Вова тоже это понял. Услышав ее слова, он подпрыгнул на месте. На лице его появилось обеспокоенное выражение. — Что? Да я… Да мы с ним особо и не общаемся. Я не такой, честно!       Но Божена уже сделала выводы. — Знаете, ребят, я совсем забыла, что у меня на сегодня запланирована еще одна встреча. Будет лучше, если вы уйдете.       «Запланированную встречу» она выдумала только что и даже не пыталась это скрыть. Что ж, ситуация действительно получилась неловкая. — Ты не так поняла, — продолжал оправдываться Вова, отступая спиной к двери. Почему-то он то и дело поглядывал на свои электронные часы. Неужели у него тоже «запланирована встреча»? — Я ко всему этому не имею никакого отношения. Я — самый обычный человек, такой же, как все вы!       «Да, похоже, он даже по меркам землян со странностями…»       Уже на пороге Давид обернулся и сказал: — Если захочешь узнать подробности, ты знаешь мой номер.       Божена ничего не ответила.       В полном молчании они доехали до первого этажа. На улице Давид спросил: — Слушай, а кто такие сектанты? — Понятия не имею.

***

Shinedown — Diamond Eyes       Дверь открылась так внезапно, что Дмитрий чуть не выпустил маскировочное облако. Только через несколько секунд он вспомнил, что к его новому обличью никакого облака не прилагается. Тем более учитывая, что новую ягоду он принял как раз этим утром.       В проем просунулась голова Проклятой из соседней пещеры, Жели. — Сандр дома? Я ему распечатку меню одалживала, должен был сегодня вернуть.       Из всего сказанного Дмитрий понял только первую фразу. — Нет, ушла.       Проклятая нахмурилась. Она явно собиралась закрыть дверь и прийти позже, но тут ее внимание привлекло что-то на груди Дмитрия. Он проследил за ее взглядом. Желя смотрела на его некогда черную, а теперь выцветшую до серого шкуру с полустершейся надписью. И чего в ней примечательного? — Тебе нравятся The Stooges? — Кто? — Группа на твоей футболке. — Желя вошла в пещеру, прикрыв за собой дверь. — Неужели ни одной песни не знаешь? — Пес-ни? — Такое слово ему еще не попадалось. Как и почти все из тех, которые она сейчас произнесла.       Желя открыла было рот, чтобы ответить, но тут дверь за ее спиной начала открываться. Получив чувствительный толчок сзади, Желя отошла в сторону, смерив вошедшего недовольным взглядом. — Извиняюсь, — бросил тот, переступая порог. Вслед за ним вошла и Наталь Пална. Из-за спины незнакомца она бросала на Дмитрия загадочные взгляды, смысла которых он никак не мог понять.       Выглядел Проклятый более чем необычно: шерсть у него на голове была синего цвета, а одет незнакомец был в не очень-то подходящую для теплой погоды длинную темную куртку. Из-за таких же, как у Сандра, стекляшек глядели скучающие глаза. Дмитрию Проклятый не понравился сразу. И эта неприязнь только усилилась, когда незнакомец, хлопнув по идеально застеленной кровати Сандра, заявил: — Вот здесь, пожалуй, расположусь.       Дмитрий аж выпучил глаза от такой наглости. Даже Желя удивилась. Зато Наталь Пална, казалось, ожидала чего-то подобного: лицо ее не выражало ни изумления, ни негодования. — Занят, — буркнул Дмитрий, исподлобья глядя на Проклятого. — В таком случае, где свободно? — Вы вообще кто? — спросила Желя, оценивающе оглядывая его. Дмитрий был как никогда благодарен ей за вмешательство. — Я-то? Меня зовут Погорельский. Дмитрий. Я должен был въехать раньше, но обстоятельства изменились.       Даже если бы все нууры ворвались в пещеру, они произвели бы меньший фурор. Так вот каков тот самый жилец, место которого занимает Преследователь! За прошедшее время Дмитрий совершенно забыл о висящей над ним угрозе выселения, и образ настоящего владельца спального места превратился для него во что-то вроде страшной сказки. И вот теперь эта страшная сказка с невозмутимым видом распаковывала вещи, занимая почти все тесное пространство между кроватями. — Ну, ты пока располагайся, я попозже зайду, — подозрительно любезно сказала Наталь Пална. Проходя мимо Дмитрия, она еле слышно добавила: — А тебя чтобы через пять минут здесь не было!       И что теперь делать? Грубая сила тут не поможет: даже когда он размажет этого Погорельского по стенке, Наталь Пална выкинет его на улицу. Нужно решить все мирно. Например, убедить его, что пещера для него неудобна. Только как это сделать? Для того, кто еле может связать два слова на языке Проклятых, эта задача непосильна.       Помощь пришла с совершенно неожиданной стороны. — Да-а-а, не повезло тебе с комнатой, — протянула Желя. — Это еще почему? — спросил Проклятый. В его голосе не было естественной в такой ситуации настороженности. Просто ленивое любопытство, которое фигура Погорельского излучала и до этого.       Желя фыркнула, как показалось Дмитрию, довольно наигранно. — Да они же гомики, все трое! — Гомики? Это еще кто? Неужели он настолько отличается от остальных Проклятых, что его приняли за… кого? — Ты с ними и недели не выдержишь. — Тут она снова смерила Погорельского долгим взглядом. — Хотя, может, вы и поладите.       Впервые лицо Проклятого отразило что-то, кроме ленивого любопытства. В глазах сверкнула детская обида, и без того тонкие губы сжались в совсем узкую полоску. Из надменного хозяина положения Погорельский быстро превратился в обиженного ребенка. Впрочем, он не кинулся в драку, как, скорее всего, поступил бы Дмитрий. Справившись с первым удивлением, Проклятый натянул маску ледяного спокойствия. Глядя Желе в глаза, он сказал: — Не думаю, что найду общий язык с представителями указанного вами… сообщества. Полагаю, вам это тоже не удалось.       В его фразе явно слышался еще один намек, но Желя никак не отреагировала. Она продолжала в упор смотреть на Погорельского. Увидев, что его выпад не достиг цели, тот не расстроился. Уже оправившись от нанесенной ему обиды, он бесстрастно спросил: — Вы, полагаю, моя новая соседка? Как вас зовут? — Желя. — Она не выглядела впечатленной. — Это… ваше полное имя? — А это — не ваше дело, — буднично ответила Желя. Погорельский поднял брови, но сделал вид, что ничего не произошло: — Очень приятно. А вас?       Только спустя несколько мгновений Дмитрий сообразил, что обращаются к нему. Из-за языкового барьера он давно чувствовал себя выкинутым из разговора. Да и мысли о предстоящем выселении не шли из головы. — Дмитрий, — наконец буркнул он, почти не разжимая губ. — Тезка, значит? — К Погорельскому вернулось ленивое любопытство. — Не Тезка. Дмитрий. — Как можно перепутать два таких непохожих слова?       Их прервал нарастающий шум за дверью. Наконец в пещеру ввалились Вова с Давидом. Они о чем-то оживленно спорили, но, увидев незнакомца, резко замолчали. И тут Желя повела себя очень странно. — Привет, ребята! — воскликнула она и бросилась обниматься.       Даже Вова не ожидал такого внимания от обычно сдержанной соседки. Но опомниться ему не дали: притянув их с Давидом головы поближе, Желя зашептала: — Лица сделайте попроще. Как будто мы каждый раз обнимаемся. — Выдержав паузу, она продолжила: — А сейчас вам надо притвориться, что вы оба — голубые.