Комната 416

AC/DC — The Jack — Чего? — У них что, еще и кожа разного цвета бывает? — Ну, геи вы. Мальчиками интересуетесь. — Зачем? — спросил дохляк. Похоже, он удивился не меньше Вовы. — Вы хотите жить впятером?       Впятером? Это что, придется конкурировать еще с кем-то? Неужели с вон тем наглым самцом, занявшим весь проход между лежанками? Он даже чем-то напоминает светлошерстного. Да что уж там, похоже, этот вполне может его подвинуть. И что тогда — столько трудов насмарку? Ну уж нет!       Видимо, ответ очень явно отразился на его лице, потому что Желя удовлетворенно хмыкнула. — Тогда вперед. Подкатите к новенькому. — Видя их непонимающие лица, она раздраженно рыкнула: — Ну, как будто поухаживать за ним хотите!       А это выражение Вова уже слышал. Он не разобрался, причем здесь «подкатить», но общий смысл наконец стал ясен. И, учитывая реакцию самок на его ухаживания, этот новоявленный конкурент убежит отсюда со всех лапок. Сделав решительный шаг вперед, он вплотную пододвинулся к незнакомцу. — Привет, красавчик. Как тебя зовут? — Такую фразу он подглядел, как ни странно, на работе. Заскочив за очередной порцией груза, Вова застал кого-то из коллег за просмотром движущихся картинок в телефоне. Коллега даже попытался по-быстрому объяснить суть происходящего, но Вова все равно почти ничего не понял. Зато слова запомнил. С Боженой он применить их забыл, а вот сейчас пригодилось.       На синешерстного это, впрочем, не произвело ожидаемого эффекта. Отстранившись одним движением, он безразлично бросил: — Погорельский. Дмитрий. Какую кровать я могу занять? — В общем-то, они все уже заняты, но ты можешь присоединиться к любому из нас, — продолжил Вова. — Мы всегда рады новым знакомствам.       На этих словах он попытался изобразить типичное для аборигенов движение: на долю секунды закрыть один глаз. Насколько хорошо получилось, он не понял, но Погорельский едва заметно поморщился. Вове очень хотелось оглянуться на Желю в поисках поддержки, но он не посмел. Вдруг синешерстный догадается, что его попросту хотят выжить? — Пожалуй, попрошу Наталью Павловну выделить раскладушку, — пожал плечами Погорельский. Похоже, он либо не поверил в разыгранное представление, либо ожидал чего-то подобного. — Хотя вряд ли она туда влезет… Ладно, ничего страшного. Потеснитесь.       При этих словах Желя поджала губы, зрачки у нее сузились. Вова уже знал, что это — признаки недовольства. Надо как-то выгнать отсюда этого пришельца, пока он окончательно не пустил тут корни! — Я скажу, — неожиданно встрял солдат и вышел, по пути толкнув дохляка массивным плечом. Тот словно проснулся. — А пока можем выпить колы на кухне. Заодно немного осмотришься.       Казалось, Погорельский немного расслабился, наконец увидев хоть одного нормального соседа. Вова и Желя продолжали буравить их с дохляком спины заинтригованными взглядами, пытаясь разгадать его игру. — Чаю? — спросил дохляк на кухне. — Не откажусь, — кивнул Погорельский, садясь за стол. Глаза из-под увеличительных стекол смотрели почти дружелюбно.       Себе Вова не стал брать ничего. Зачем они постоянно переводят ресурсы? Не голодные же. Дохляк, конечно, налил себе этой коричневой пузырящейся бурды, а Желя достала из холодильной камеры белую бутылочку. — Давно в Москве? — спросил дохляк, пристально изучая лицо Погорельского.       «Что он надеется там углядеть?» — Пару недель всего.       Дохляк продолжал осторожно расспрашивать нового знакомого на самые разные темы: откуда он, что ему нравится, кем работает. Оказалось, что приехал Погорельский из другого места, причем, судя по нотке самодовольства, принадлежал он к какому-то преуспевающему классу. Приехал учиться, правда, Вова не понял, зачем было проделывать такой долгий путь. Зачем начинать с нуля в другом месте, если можно было попросту оставаться там, где тебя уважают и боятся?       Родители оплатили Погорельскому комнату в этом гнезде, но въехать сразу он не успел: его пригрела у себя какая-то самка, с которой у него быстро сложились отношения. Правда, отношения эти разрушились так же быстро, как и зародились, так что комната в гнезде все же пригодилась.       После этого рассказа Вова посмотрел на него с особой неприязнью: мало того, что свалился на голову ни с того ни с сего, еще и самку нашел так легко, что даже заселиться не успел! И что в нем примечательного?! Бледный, как брюхо восьминогого, вялый…       Но Вова не забывал о своей роли: время от времени он как бы невзначай дотрагивался до локтя Погорельского, с которым сидел рядом, или придвигался поближе. Тот никак не комментировал его действия, просто молча отстранялся.       Дохляк же внимательно слушал рассказ, реагировал в нужных местах. Они поговорили о том, как тяжело первое время в незнакомом городе. Вова попытался присоединиться к обсуждению (уж кому, как не ему, знать, как это тяжело), но дохляк послал такой предостерегающий взгляд, что он закрыл рот буквально на полуслове.       «Да что он такое затеял?»       Но вскоре все стало понятно. — Когда я только приехал, лишь вера помогла мне не повернуть назад. — Во что же вы верите? — спросил Погорельский, но даже Вова заметил, что ему не очень интересно услышать ответ. Хотя дохляку и не нужен был его интерес. — О, я придерживаюсь довольно непопулярного на Зе… здесь течения. Мы поклоняемся Существу. Мы считаем, что знание — главная в жизни ценность, а наша цель — всячески это знание преумножать. Мы собираем всю известную информацию, чтобы оставить потомкам максимально подробные сведения.       Погорельский слушал с нескрываемой скукой. Похоже, он уже жалел, что открыл рот. — Каждый из нас выбирает область, в которой будет проводить наиболее подробные изыскания.       Тут неожиданно включилась Желя. — А у тебя какая область, Давид?       К удивлению Вовы, дохляк смутился. — Я… м-м-м… еще недостаточно долго служу Существу. Но область мне уже выделили, и очень интересную. Я… изучаю людей и все, что с ними связано. Правда, я только начал и знаю не так много…       У Погорельского пропиликало уведомление. С очевидным облегчением он полез в карман. Потыкав пальцем в телефон, Погорельский сообщил: — Похоже, ваш товарищ зря побеспокоил Наталью Павловну. Друг предложил мне остановиться у него совершенно бесплатно.       При этом он украдкой покосился на дохляка. Вове захотелось боднуть соседа головой в плечо в знак признательности, но он поостерегся. Неизвестно, как дохляк к этому отнесется, да и подобное проявление чувств могло разрушить достигнутый результат. Но успех следовало закрепить. Накрыв ладонь Погорельского своей, Вова спросил, услужливо пригибаясь: — Так ты не будешь с нами жить? Как жаль. Ты мне так понравился…       Не обращая внимания на его причитания, Погорельский продолжил, обращаясь как будто только к Желе: — Конечно, морока это будет… Ну да ладно, хоть деньги вернут.       Желя смотрела на самодовольного хлыща перед ней и была готова заскрежетать зубами. Ее план летел коту под хвост из-за того, что эти олухи переусердствовали и действительно спугнули Погорельского. Нет, он был ей еще нужен. Если Желя сделает все как надо, у нее наконец-то появится выбор. Сандр, на которого она понадеялась вначале, для ее целей не подходил: слишком умный, да и фрик, к тому же. Этот ненастоящий Дмитрий подходит куда лучше. Тоже фрик, конечно, но куда глупее — это видно невооруженным глазом. Так что ей очень нужен рычаг давления на качка. И теперь у нее, кажется, появилась идея…       В глазах Жели что-то блеснуло. Вова не очень понял, что именно это было: он еще не до конца разобрался в эмоциях аборигенов. И как можно одновременно испытывать столько разных чувств?       Подавшись вперед, самка предложила: — А не хочешь оставить место за собой? Так, на всякий случай. — Не особо, — почти сразу же ответил Погорельский. — Что, если я предложу тебе партию в карты? Я живу одна. Выиграешь — комната твоя, оплачу до конца года. Выиграю я — выезжаешь ты, но проплачиваешь место до конца года. Как тебе такой вариант?       Погорельский прищурился. — Зачем тебе это?       Тот же вопрос волновал и Вову. Но Желя ушла от ответа: — Будем считать, что я просто очень азартная. Не могу пройти мимо такой возможности.       Судя по лицу Погорельского, он тоже не поверил ей ни на йоту. — Так что, идет?       Погорельский колебался. — В школьные годы я неплохо играл в польского дурака… — сказал он так, словно школьные годы были чем-то невероятно далеким. — Что ж, можно попробовать.       «Не счел ее достойным противником. Знать бы еще, что такое «карты» и как в них «играть»…» — Я принесу колоду, — сказала Желя и скрылась.       Внимание оставшихся было направлено на Погорельского, так что Вова смог без помех обратиться к браслету за подсказкой. Но он, в первые дни казавшийся таким незаменимым, вскоре обнаружил свои недостатки. Самым значительным был тот, что браслет давал транскрипцию и краткое описание только при наличии изображения предмета. Спустя огромное количество попыток Вова смог сделать звуковое сопровождение едва слышным, но в абсолютно тихой кухне оно все равно прозвучало бы оглушительно.       Вскоре Желя вернулась, неся в руках стопку небольших прямоугольных листов бумаги. Вова сделал вид, что почесался, и навел браслет на стопку. Браслету нужно было время, чтобы обработать информацию. Вова успел торопливым шагом выскочить в коридор, прежде чем шуршащий голос сообщил:       «Колода игральных карт. Включает в себя пятьдесят четыре карты: пятьдесят две основных и два так называемых «джокера». Впрочем, во многих играх используется только тридцать шесть карт. Предназначены для развлечения».       И все. Думай, что хочешь. Так что Вове оставалось только наблюдать за тем, что делали Желя и Погорельский. Они сели друг напротив друга. Желя стала перекладывать карты между собой.       «Тасовка. Перед игрой в карты один из игроков тасует карты, то есть перемешивает их».       «Что еще за развлечение? Что за игры?» Хотя чему он удивляется? За это время Вова успел осознать, что у двуногих все устроено совсем иначе. Они не живут общинами в привычном ему понимании. Они используют имена и слова, чтобы общаться. Большую часть времени проводят в безделье вроде этих «карт». Они совсем не стремятся ни охотиться, ни размножаться, как будто и вовсе не заботятся о выживании. И, что самое удивительное, совсем не выглядят при этом несчастными или подавленными!       Желя продолжала крутить карты в руках. Подняв глаза на дохляка, Вова с удивлением увидел на его лице настоящий шок. Да что он такое заметил? Впрочем, почти сразу дохляк овладел собой. Теперь его лицо вновь выражало лишь вежливый интерес.       Давид смотрел на руки Жели и не верил своим глазам. Она же только делает вид, что мешает карты! Почти случайно он успел заметить, что, тасуя колоду, Желя аккуратно придерживает небольшую стопочку сзади. Погорельскому с его места было незаметно, да и он, казалось, не следил. Правда, потом Желя удивила Давида еще сильнее: она разделила колоду примерно пополам, сведя на нет все свои усилия. Так ему сначала показалось. Потом, правда, Давид увидел, что все повторяется заново: одна карта кривовато легла на верхнюю часть колоды, затем Желя демонстративно небрежно набросала поверх всю нижнюю стопку. Ровняя колоду, соседка слегка примяла некогда первую карту. — Сними половину, — предложила Желя Погорельскому. Тот безразлично потянулся к колоде и… снял последней ту самую, примятую карту!       «Может, сказать ему? — засомневался вдруг Давид. Но он быстро отмел эту мысль. — Зачем? Испортить такое любопытное представление? Испортить отношения с Желей, которая проявила интерес к Существу? И ради кого? Ради этого ко всему равнодушного типа?» — Вдвоем в польского не очень интересно, — заметила Желя, сдавая карты.       Но Погорельский только пожал плечами — движение, которое Давид так и не понял до конца. — Я привык.       Желя обернулась. — Давид, поможешь?       «Он же отказался играть втроем, нет?» — Как именно? Я не очень силен в картах. — Да тебе и не нужно. Просто возьми бумагу и ручку и записывай. — Что записывать?       Желя посмотрела на него, как на только что вышедшего из инкубатора детеныша. — Для начала разбей лист на две колонки. В одной напиши «Дмитрий», а в другой — «Желя», — сказала она. Давиду показалось, что перед тем, как произнести свое имя, соседка запнулась. — Не совсем так, — поморщилась она, когда Давид вывел имена ровно посередине каждой колонки. — Ну и почерк у тебя… — Но… ты же сказала «в них». — Давид непонимающе уставился на нее. Желя открыла было рот для объяснений, но почти сразу же махнула рукой. Перевернув лист, она быстро сделала все необходимое. — Что теперь? — Теперь жди.       Как оказалось, основной целью в игре было как можно скорее избавиться от своих карт. В партии один на один это было не так сложно: все зависело от того, кому первому попадется подходящая карта. После Желиной «тасовки» Давид не удивился, когда уже через пару минут Погорельский сидел с целым веером в руках, а Желя с победоносным видом клала последнюю карту с нарисованной на ней девушкой. — Запиши: Дмитрий — сорок один, Желя — минус двадцать, — велела соседка нейтральным тоном. Казалось, выигрыш ничуть ее не обрадовал. Она повернулась к Погорельскому. — Если хочешь, можем играть и до двухсот. — Благодарю, но нет, — отказался тот. Он смотрел на Желю почти с сожалением.       Видимо, заскучав, Вова вышел из кухни.       В следующий раз сдавал Погорельский. Желю это, казалось, совершенно не беспокоило. Она сидела расслабленно и будто бы вообще не следила за тасовкой. Давид напряженно вглядывался в ее лицо, пытаясь угадать, что же она задумала.       Дмитрий топтался на площадке перед последней лестницей. Спускаться к Палне ему вовсе не хотелось. Да и что он ей скажет? «Я передумал съезжать, так что принесите в комнату раскладушку»? — Еще не говорил с ней? — К нему со спины подлетел Вова. Несмотря на то, что бежал он явно очень быстро, сосед, казалось, вовсе не запыхался. Странно. — Нет. — И не надо. Они с Желей сейчас в карты на твое место играют. Выиграет она — и можешь оставаться.       Из всего сказанного Дмитрий понял только одно: неприятный разговор с Палной если не отменяется, то как минимум откладывается. Так что он позволил Вове взять себя за локоть и повести наверх.       «Что она затеяла? Зачем ей нужно, чтобы я остался?»       Мысли путались в голове. Никакого подходящего объяснения Дмитрий так и не придумал.       Еще один кон Желя выиграла. На этот раз она играла честно, хотя Давид не был уверен. Правда, соседка как-то чересчур пристально изучала очки Погорельского…       В следующий раз она вновь применила тот фокус с тасовкой. Однако теперь Погорельскому почему-то удалось перехватить инициативу. Он забрасывал Желю картами, а Давид все никак не мог сообразить, как это вообще получилось. Разве что… Неужели она специально сдала себе неудачные карты? Но зачем? Впрочем, ответ вспыхнул в голове Давида подобно лампочке.       «Он же не дурак. Не может же она сделать его всухую!»       На JT-2511 за жульничество в испытаниях могли навсегда исключить из группы, а то и вовсе выкинуть в открытый космос. А здесь поединок с серьезными ставками проходит даже без компетентного свидетеля! Сам он не в счет, а Вова и вовсе сбежал с поля боя.       Естественно, этот кон Желя проиграла, причем с таким разгромным счетом, что почти догнала Погорельского. Тот изо всех сил старался сохранить невозмутимость, но по глазам, заблестевшим из-под очков, было видно, что он на седьмом небе от счастья. «Да, парень любит выигрывать. Впрочем, а кто — нет?»       Удивительно, но после двух проигранных конов Погорельский так и не начал воспринимать Желю всерьез. А после подстроенного выигрыша, похоже, и вовсе решил, что легко вырвет победу у нее из рук. До этого напряженно навалившийся на стул, теперь он откинулся на спинку стула и сделал глоток чая. Вспышка радости сменилась уже привычным скучающим выражением.       «Дурак ты, дурак, — думал Давид. — Тебе же никак у нее не выиграть».       С другой стороны, в сложившейся ситуации абсолютно без разницы, будет Погорельский сосредоточенно следить за каждым движением противницы или прихлебывать чай из кружки. Желя просто сдаст себе нужные карты.       Так и случилось. Наверняка Желя делала что-то подобное много раз: ее движения были быстрыми и уверенными. Если бы не случайность, Давид даже не заметил бы подвоха.       Посреди игры на кухню заглянул Вова. За ним вошел Дмитрий, с любопытством крутя головой. Погорельский поднял глаза и тут же получил шестерку крестей. Сверху легла шестерка червей, а за ней и червовый король. Когда Погорельский вернулся к игре, он увидел противницу, сидящую с пустыми руками и ждущую, когда он возьмет четыре карты. — Мне казалось, у тебя было больше, — сказал он.       Давид чуть было не рассмеялся вслух. Неужели он решил, что Желя собралась так просто и банально его надуть? Да, невысокого же Погорельский о ней мнения!       Не говоря ни слова, Желя приподняла верхние карты сброса и показала ему шестерку, с которой начала ход. К его чести, Погорельский тут же заткнулся. Перелистав карты, он с досадой бросил их на стол. — Двадцать восемь.       Давид добавил очки в его колонку. Объявлять о победе Жели не было смысла: Погорельский и сам посчитал.

***

Marilyn Manson — (s)Aint       О разыгравшихся в комнате страстях Сандр ничего не знал: в это время он сидел за столиком одного из многочисленных пунктов питания в центре города. Место было дорогое, и пространства хватало. К счастью, люди здесь проявляли куда меньше интереса к чужим делам, чем его соседи.       Официант с сомнением оглядел непрезентабельную одежду Сандра, но недовольную гримасу почти сразу же сменила услужливая улыбка.       «Насколько же проще, когда тебя обслуживает робот!»       Заказав эспрессо и дождавшись, пока официант отойдет, Сандр достал планшет из портфеля. Жалкая, примитивная модель, но должен же он позаботиться о хоть какой-то маскировке!       Пора проверить связь. Вставив в отверстие для карты памяти небольшую пластинку, Сандр принялся ждать. Вскоре экран замигал, и над ним приподнялся тоненький полупрозрачный слой. — Ваш эспрессо.       Сандр быстро перевернул планшет. Лицо официанта ничуть не изменилось, и было совершенно невозможно понять, видел он что-то или нет. — Благодарю, — сухо отозвался Сандр, пододвигая чашку к себе. — Хиин Шисс? — раздалось из динамика в ухе. Голос Сиаш был гулким, словно доносился из контейнера, но связь работала.       К счастью, к этому моменту официант успел отойти. Сандр вновь повернул к себе планшет. — Да, Сиаш. Как слышно? — Не очень хорошо, но слова разобрать можно. С изображением тоже все в относительном порядке.       Саму Сиаш Сандр (а точнее, уже хиин Шисс) видел нечетко. Продолговатое лицо расплывалось на экране, за спиной был виден только мутный фон. — Да, технология требует доработки. — Мы займемся этим сразу же после процесса, — пообещала Сиаш.       На всякий случай хиин Шисс огляделся по сторонам. Но нет, никого из посетителей не удивил его диалог с невидимым собеседником на чужом языке. Для окружающих это, похоже, выглядело как обычная видеоконференция. Ну и отлично. — Я надеюсь, вас никто сейчас не видит? — Конечно, нет, хиин Шисс. Не беспокойтесь, секрет не будет раскрыт раньше времени.       «Кто сказал тебе, что я беспокоюсь?»       Но сейчас точно не время для пустых препирательств. Собравшись с силами, хиин Шисс подавил закипающий гнев. — Сейчас я переключусь на одностороннюю связь, — предупредил он и отчетливо моргнул в сторону соответствующего значка на полупрозрачной панели. Теперь, если программа работает верно, Сиаш его не увидит. — Порядок?       Все шло по плану. Теперь оставалось только ждать своего часа. Сиаш (дисплей ее устройства был вмонтирован в наручные часы) покинула индивидуальную капсулу. Фактически с порога она пересела в мобиль. — Сектор девяносто шесть, номер сорок два.       Мобиль вывел на панель управления изображение. — Вы хотите отправиться сюда? — Механический голос прозвучал музыкой в ушах Сандра!       Они тронулись с места. — Подкрутите резкость, — велел хиин Шисс. — Я еле отличаю объекты средних размеров. Что же будет в суде?       Картинка перед глазами расплылась, чтобы наконец стать четкой. Хиин Шисс мог разглядеть даже самые мелкие чешуйки на шее Сиаш. Он видел только небольшие фрагменты проплывающих мимо зданий, но даже этого хватило, чтобы вызвать у него острый приступ ностальгии. Индивидуальная капсула, где ты просыпаешься уже чистым и готовым к работе. Площадка для солнечных ванн. Мобили с прозрачной крышей и светлым салоном. Пустые чистые улицы, регулярные парки. Когда же он вернется сюда? Найдет ли он вообще что-нибудь, заслуживающее внимания на отсталой планетке, куда ему пришлось отправиться? Будет очень забавно до хрипоты спорить с риишс из «РиианКахх» о том, кому принадлежит идея, чтобы потом выяснить, что она не стоила выеденного яйца.       Мобиль притормозил у огромного круглого здания. Его стены и окна блестели стеклом и металлом. Неширокий ров и редкие киршс опоясывали здание. Хиин Шисс почувствовал, как на губах заиграла улыбка. Это место было для него особенным. Первый крупный и успешный проект. Именно Аэшу Шисс, тогда еще мелкий начальник подотдела, который и подотделом-то назвать было смешно, когда-то взялся строить здание суда. Проект отвергли везде. Слишком масштабный, слишком претенциозный, слишком праздничный. И Аэшу отстаивал его перед начальством, метался в поисках средств, когда выделили недостаточное финансирование. А когда все же построили, всеобщему удивлению не было предела: здание получилось красивым и функциональным, да и смета гораздо меньше, чем можно было предположить.       Эта победа настолько окрылила хиин Шисса, что он продолжал периодически наведываться на площадь в свободное время. Тем ироничнее была сегодняшняя ситуация: заседание суда будет проходить в том здании, которое принесло ему такой мощный скачок по карьерной лестнице.       «А дресс-код здесь, похоже, не особо соблюдают», — подумал хиин Шисс, когда Сиаш прошла мимо поста администрации. Брюки у обоих оказались в складках.       Половина мест в зале суда была уже занята. Посторонние на процесс не допускались, но представителей обеих корпораций хватало с лихвой. Большинство из них не покидали индивидуальных капсул и кабинетов. Девяносто процентов присутствовали в виде голограмм. Только истец и ответчик были обязаны находиться в зале суда физически.       Появление Сиаш вызвало оживление среди присутствующих: она редко появлялась на публике. А с учетом того, что у хиин Шисса был официальный заместитель, все ожидали увидеть именно его. Но Нойс Исшера еще не явился.       Сиаш уселась в первом ряду, за местом ответчика. У хиин Шисса должно быть хорошее место для наблюдения. Да и так будет возможность легко вмешаться.       До процесса оставалось еще довольно много времени, так что большинство голограмм, потеряв интерес к происходящему, перешли в режим ожидания и застыли, бездумно таращась перед собой. Приехать позже Сиаш просто не решилась: настоящего, живого посетителя репортеры разорвали бы на части.       Оценив обстановку, хиин Шисс тоже заскучал. Он заказал себе еще кофе и принялся изучать меню, которое он скопировал у Жели. Если Сандр хотел продолжать работать в «Клюкве», нужно выучить как можно больше блюд и их ингредиентов. На память он не жаловался, так что дело пошло бодро. Многие из блюд в списке он уже пробовал во время обеденного перерыва, но некоторые названия видел впервые. Вот, например, что такое крепвиль? За все время работы Сандр даже не встречал его на прилавке! Пришлось искать графическое изображение в невероятно медленной сети.       В коммуникаторе прозвучал сигнал. Хиин Шисс моментально отвлекся от меню и вернулся в зал суда. Теперь здесь не было ни одного свободного места. Голограммы и живые риишс с неподдельным интересом следили за кафедрой. Следил за ней и хиин Шисс, хотя у него картинка сильно заваливалась набок.       При появлении суда присутствующие сделали знак приветствия. Хиин Шисс порадовался, что коллеги и соотечественники не могут видеть его. Иначе ему пришлось бы показать им все убожество своего нового облика. А посетители пункта питания в панике разбежались бы, увидев, как человек в трещащей по швам рубашке сгибает руку в пяти местах.       «Хотя все здесь и так увидят… это». Деликатные риишс, конечно, не будут смеяться в открытую, но вряд ли скоро забудут такую «красоту». И от блещущих остроумием намеков потом не отмоешься… Хотя лучше уж так, чем платить компенсации за плагиат. — Прошу т-тишины, — выдавил судья, хотя все и так сидели тихо. Он стоял неестественно прямо. Чешуйки на шее переливались на свету ярко-зеленым.       «Ну надо же — совсем еще желторотого на это дело отправили. И как таких юнцов до распределения допускают?» — Мы собрались з-здесь, чтобы…       «Давай уже скорее! Здесь все знают, зачем собрались». — Истец, у вас есть, что сказать по этому вопросу?       «Да уж конечно! Иначе с чего бы он кидался обвинениями?»       Ну каков идиот!       С кресла поднялся главный юрист «РиианКахх». Нетипично тучный и приземистый для рии, он то и дело высовывал раздвоенный язык. Не то чтобы это сильно помогало: манжеты его рубашки намокли от пота. Вид этого грузного рии вызывал у хиин Шисса глубокое отвращение: вот оно, олицетворение того упадка, к которому они могут прийти, если будут злоупотреблять жирной пищей. И сейчас хиин Шисс смотрел на экран со смесью жалости и презрения.       «Хотя уж кто бы говорил, — тут же одернул себя он. — Сейчас ты выглядишь еще хуже этого куска сала». — Как ведущий юрист «РиианКахх», я заявляю, что «НиинКиш» незаконно переняли и использовали идею о внедрении представителя риишс на Отсталую в целях личного обогащения.       Сиаш поправила очки, и зал суда затрясся перед глазами хиин Шисса. — Сиаш! Прекратите немедленно! Я же ничего не вижу!       Она вздрогнула, так что изображение тряхнуло еще раз, но вернула руку на место. — И… — Судья запнулся. Прочистив горло, он начал снова: — Имеются ли у вас доказательства вины «НиинКиш»?       «Нет, он просто поболтать пришел! У меня этот кретин вылетел бы на второй день!»       Но любопытство съедало хиин Шисса изнутри. Что же они приготовили в подтверждение своих слов? Ничего подлинного тут не может быть: идея пришла в голову самому хиин Шиссу, и уж он точно ни у кого ее не заимствовал.       Юрист, однако, был абсолютно спокоен. Глядя на происходящее, можно было подумать, что не он, а желторотый судья скрывает какую-то постыдную тайну. Достав что-то из кармана, юрист положил это на кафедру перед судьей. — Увеличьте резкость, Сиаш! — прошипел хиин Шисс. От любопытства покалывало язык. Сандр даже подался вперед на сидении, хотя прекрасно понимал, что это мало чем поможет. Увы, это не помогло: резкость и так была максимальной, а приблизить картинку было невозможно.       Впрочем, и так быстро стало понятно, что это какой-то носитель информации. Скорее всего, микрокарта памяти или что-то подобное. Судья взял доказательство, словно это была ядовитая змея, и вставил его в компьютер. Загорелся индикатор, и на стене перед присутствующими появился текстовый документ.       Хиин Шисс прищурился. Да, «РиианКахх» решили не морочиться: просто подготовили фиктивное распоряжение, в котором в несколько другой форме излагалась основная идея проекта.       «Могли бы и что-нибудь поумнее придумать».       Резкий вздох Сиаш ударил по перепонкам. Хиин Шиссу показалось, что прямо у него в ухе смяли конфетную обертку. — Потише нельзя? Что случилось? — Посмотрите на дату, хиин Шисс, — прошептала она как можно тише.       Он поднял взгляд на самый верх, к числу и подписи. На всякий случай хиин Шисс перешел в фоновый режим и перепроверил дату на видеозаписи выступления, где он озвучивал предложение об отправлении агента на Отсталую.       Даты совпадали. — И что? Они могли написать дату хоть годовалой давности. Это подделка, Сиаш, всего лишь подделка! И не трясите так руками, я же ничего не вижу.       Словно в ответ на его слова, Нойс Исшера поднялся с места. Вслед за ним поднялся и юрист «НиинКиш». — Разрешите оспорить. Мы сомневаемся в подлинности этого документа.       Изо рта судьи вылетело небольшое сизое облачко. Хиин Шисс поджал губы. От волнения этот юнец выпустил ядовитые пары. Какой непрофессионализм! И элементарное отсутствие воспитания! — Д-да, конечно, можете у-удостовериться… — пробормотал судья, опуская глаза.       В кадре появилась фигура независимого эксперта. Высокий даже по меркам хиин Шисса рии прошел к кафедре, отключил демонстрацию и принялся копаться в компьютере. «Да, выглядит он посолиднее нашего судьи… Впрочем, чего уж там, посолиднее тут выглядит каждый первый!»       А еще хиин Шиссу совсем не нравилось выражение лица юриста «РиианКахх». Даже через камеру было видно, что сомнения конкурентов ничуть его не беспокоят.       «Какую еще гадость они нам уготовили?»       Наконец эксперт отошел от компьютера. По его глазам невозможно было ничего прочесть. — Документы подлинные.       Пустая чашка из-под эспрессо звякнула от неосторожного движения.