Его персональный ад

      Он запомнит ее. Это факт. Как и множество других фактов, хранящихся в его чертогах. Он запомнит её, но не как женщину, которая его победила. Какая из Ирэн Адлер женщина? Ее точеная фигура, параметры которой он считал на раз, сам того не желая, отстраняясь так далеко, как можно, даже мысленно, но числа, двузначные и что-то да значащие, точнее значащие всё, сами собой возникли в его голове, навеки отпечаталась в памяти. Словно вместе с её сейфом он открыл что-то еще внутри самого себя.       Он всегда ее видел. Чувствовал. Ее белое платье-футляр, как стальные цепи, закольцовывали ее стан, ее кроваво-красные ногти так и норовили располосовать его спины, ее прическа… О, эта прическа! Идеальная ракушка, которую она несла, словно корону. Ирэн Адлер не была женщиной. Она была самым настоящим дьяволом, поднявшимся из преисподней, чтобы утащить Шерлока Холмса за собой в ад.       Он был атеистом. И скептиком. Но она вошла в его голову со своим стеком, пару ударов и вот — он уже готов склонить голову перед иконой.       Иногда Шерлок думает, что всё дело в уколе. Точно — это не просто наркота, а самая отъявленная дурь, которая никогда из него не выветрится. Если бы у него спросили, какова она на вкус, он бы сказал: как скандал, как непрошенный свет луны в ночь обращения оборотня, а потом, подумав, добавил бы: как поражение.       Она победила. В этом сомнения отпали.       Шерлок даже проверял свою кровь на наличие паразитов, подсаженных ему ей. Есть прионные болезни, поражающие мозг. Болезнь Кройцфельдта — Я́коба. Летальный исход в ста процентов случаев. Но Джон сказал:       — Это любовь, Шерлок.       Джон доктор, ему виднее. Он тоскливо вздохнул, будто бы разделяя печаль Шерлока об этой женщине в каждый промозглый зимний день, накрывший Лондон после ее ухода, и заварил чай. В тот раз гораздо более крепкий, чем они привыкли пить.       — И? — осведомился он, пригубляя терпкий напиток и жмурясь от его горечи. — Что ты намерен делать?       — Делать... Что?       — О Бога ради, Шерлок! — Джон всегда так восклицал, когда Шерлок переходил туманную границу. — Только не говори, что у тебя нет плана!       Шерлок думал. И думал. И снова всё вспоминал, в подробностях, с самого начала, будто бы там таился ответ о том, что именно он должен сделать, когда Ирэн Адлер в смертельной опасности, а быть может уже на смертном одре. Без ее прикрытия — телефона, она стала всего лишь мошенницей, осой, жжущащей около хищников. Шерлок стащил бы с нее кожу в попытке сделать ей больно так же, как и было тогда ему. Что-то из этого получилось, что-то нет, ясно одно — легче ему не стало. Да еще и Майкрофт…       Джон отрезвляюще сохранял беспристрастное выражение лица, когда Шерлок выдохнул:       — Её должны были обезглавить в Карачи, но я ее спас.       Джон звучно выдохнул сквозь сцепленные зубы.        — Слава богу, — прошептал он. — Слава богу. Я, — он провел ладонью по волосам, — я не знал, что и думать. Не представлял как мы будем жить после всего этого.       Он хмыкнул, заметно расслабившись, и чай в его кружке перестал так сильно горчить. Хотя сахара он не клал.       Шерлок же в отчаянии вскочил с кресла и принялся шагать туда-сюда по гостиной.       — Я не понимаю, почему это тебя так забавляет! — он был взвинчен и на кого-то бесконечно зол. Джон даже догадывался на кого. — Демоны должны гореть в аду! Но одна дьяволица!..       Джон смотрел, как Шерлок метроном вышагивает по гостиной. Ему было и жаль друга, но в тоже время он был несказанно чему-то рад.       — И чему это ты смеешься? — Наконец-то прервал свое бдение Шерлок и взглянул во всю улыбающееся лицо Джона.       — Это любовь, Шерлок, — вновь повторил он.