Болото погасшего Солнца.

Тишина. На самом деле этаж больницы, в крайнем крыле которого мигала лампочка, был наполнен наполовину разными людьми. Они разговаривали, общались между собой, иногда даже ругаясь, но слух Ли воспринимал только шаркающую обувь врачей, снующих в белых халатах по кабинетам. Скрип дверей он тоже слышал, а потом словно глох на время, пытаясь занять себя найденным на столике кроссвордом. У него даже ручки не было, чтобы заполнять клеточки. Снова белый халат и скрип двери. Минхо обращает внимание на палату напротив — а вдруг это она открылась? А вдруг из неё вышел Джисон и сейчас сообщит новости? Когда он услышал голоса и шумное копошение за ней, хотелось войти и спросить, всё ли в порядке, но ему запретили это делать. К двери правда подошли: молодой омега в белом халате с еле видными синяками под глазами. Сразу понятно, что студент. — Эй, долго ещё ждать? — Максимально тихо и спокойно интересуется альфа, в два шага преодолев расстояние между ними и остановив паренька. Он читает бейджик — «Ким Сынмин». — М-меня вызвали, чтобы помочь. — Сынмин сглатывает, явно пугаясь такого грозного взъерошенного мужчину. — Доктор Хан может быть выйдет и всё Вам доложит. Ли вздыхает и пропускает юношу в палату, пришло время снова возвращаться к своему никак не убивающему время занятию. Руки с силой сжимаются в кулаки, а потом расслабляются. Он разминает шею и запястья, ходя из стороны в сторону, и видит Джисона, закрывающего за собой дверь. — Ну? — Минхо попросил отойти подальше от лишних ушей и приготовился слушать. Почему осмотр ребёнка занял так много времени? — Он очнулся, как только мне удалось его раздеть. Больше не смог даже и пальцем тронуть без криков и протестов. Он вменяем, знает, что в больнице среди врачей, но хочет, чтобы его отвезли домой. Объяснять побои и состояние отказывается, пришлось колоть успокоительное. — Джисон, скрестив руки на груди, говорил максимально обыденно, видимо, не раз сталкиваясь с такой проблемой. — Я позвал студента-практиканта, он чуть старше и омега. Сынмин должен найти с ним общий язык. Есть предположение о том, что его изнасиловали. Детектив думал почти то же самое, когда увидел мальчишку. Хрупкого беспомощного омегу просто избить не смогли бы. Тот, кто это сделал, не удержался о того, чтобы искалечить не только физическое состояние мальчика, упиваясь болью в его глазах, которые в момент обнаружения полицейскими хотели навсегда потухнуть, он чувствовал. Но зачем и за что кому-то это делать? — Я также заметил срезанную кожу на правом плече. — Он показал фото на телефоне, где была идентичная рана, как у Джиёна. Минхо попросил скинуть ему файл и теперь оба ожидали Сынмина. Вышел он через несколько минут, молча кивнув о том, что всё в порядке, и подошёл к альфам. — Хван Хёнджин, семнадцать лет. Про родителей говорить не хотел, бормотал что-то про дядю, но я не разобрал. Но сказал, где живёт, там и найдёте тех, кто его знает. Множественные синяки и побои, незначительное истощение и внутренние разрывы. Все признаки изнасилования, однако он молчит. Полегче с ним, ему явно страшно. Сынмин и Джисон удаляются, оставляя Минхо наедине с дверной ручкой, которую Ли тут же повернул. Одиночная палата быта такой маленькой, умещала в себя только окошко, прикроватную тумбочку, капельницу и стул. Альфа сел на него, рассматривая юношу, находящегося в полудрёме. Было заметно, как он борется с успокоительным, держа воспалённые глаза открытыми, лишь бы им зацепиться за какую-нибудь движущуюся фигуру. Но выглядит он всё равно намного лучше. Омега чуть собрался на кровати, пряча холодную руку в капельнице под одеяло. — Хёнджин, привет, я детектив. — Отвезите меня домой, детектив, мне уже лучше. — Голос его слабый, но бархатный, его хочется слушать ещё и ещё. Минхо правда жалко парня, но сейчас нужно докопаться до истины. — Отвезу, если расскажешь мне, что случилось с тобой в том доме. — Люблю лазить по заброшкам, отсюда и синяки с порезами. Я заблудился, пришлось ночевать прямо там. Да, синяки из-за лазаний. Следы чужих рук на шее и по всему телу из-за активного образа жизни. Какой он непоседа. — Хёнджин… — Как Ваше имя? — Неожиданно интересуется подросток. Всё-таки идёт на контакт? — Минхо. Ли Минхо. — Теперь я тоже буду обращаться к Вам по имени, если мне в Ваших словах что-то не понравится. Удивительно, что в такой ситуации он умудряется проявлять свой характер. Ли плох в психологии, но всё пока что списывает на стресс. — Я всего лишь хочу знать правду. С твоей помощью мы найдём того, кто тебя покалечил, и накажем по закону. Тебе нечего бояться, ты в безопасности. Хёнджин устало вздохнул и укрылся одеялом получше, отстранённо поглядывая в окно. — Вам некого наказывать. Отвезите меня домой, Минхо. Ли облокачивается на спинку стула и закрывает глаза, запрокидывает голову, чтобы потом просто пялиться в низкий потолок. Он словно сидит в какой-то неуютной клоаке, поделённой на две перегородки. Помещение давит со всех сторон, ему тесно и не по себе, но его собеседнику по ту сторону ограждения вполне хорошо, он не хочет вылезать. Альфа совсем не хочет по-плохому, но на контакт не идут. У него нет времени возиться с пугливым ребёнком, который боится сделать такой простой шажок, который бы стал огромным скачком в его расследовании. — Ты же понимаешь, что в данный момент покрываешь преступника? — Никакого преступника нет, уходите. — Знаешь, кто такой Джиён? — Минхо сконцентрировал своё полное внимание на мальчишке и заметил на долю секунды, как его глаза блеснули при объявлении имени. — Его нашли мёртвым недавно. Весь город знает. Передоз. — Вас обоих много что связывает. Только ты жив остался. — Ли умалчивает про срезанную кожу, но смотрит на огромную квадратную прокладку, закреплённую пластырем на плече. — Подсолнухи, например. Один я нашёл на пороге дома. — Он уже там был. Не понимаю, о чём Вы, — говорит брюнет после паузы. — Ты врёшь. — Минхо. Ли резко встаёт со стула, напугав юношу. Рыжеволосый смотрит на то, как кутается дрожащее тело, вжимающееся в кровать, и лицо нехотя озаряет усмешка. — Не стоит котёнку обнажать свои зубки перед тигром. — Минхо говорит это через паузы, становясь перед Хёнджином грозной статуей. Да, ужасает, запугивает, потому что выбесили. Мужчине абсолютно похуй на то, что чувствуют жертвы, ему нужна информация, а они сопротивляются. Это истинное предназначение детектива — добывать и работать с информацией, а не нянчиться с подростками. Он хотел высказать всё, что думает по поводу Хвана, но его прерывает стук в дверь. Только он хотел попросить, чтобы их не беспокоили, как дверь открылась, являя перед собой сначала голову, а потом всё тело незнакомца. Статный с виду альфа был довольно высоким и даже мускулистым, одетым в дорогое пальто. Этакий местный богач. И что такие делают в этом городе, тем более, в этой комнате? — Мне сказали, что к вам можно, — скромно сказал он. Хёнджин дрожать перестал. Он узнал этого человека, грудная клетка наполнилась теплом и сожалением — к нему пришёл близкий. Хотелось расплакаться от усталости, голода и напряжения, и омега себе в этом не отказал, шумно шмыгнув носом. — Хёнджин, ты в порядке, слава богу! Не плачь, всё хорошо. — Дядя Бан… — Милый, не вставай… — Шатен первый потянулся к оживившейся фигурке, плечики которой подрагивали, чтобы заключить в свои объятья, которые согревали не хуже одеяла. — Надо было проведать тебя намного раньше, ты так ослабел. — Всё хорошо, дядя, — сквозь всхлипы слышится от омеги. — Вы его родственник? — Минхо не хотелось прерывать эту великолепную сцену воссоединения семьи, но часики тикают, а ему нужны ответы. Как хорошо, что нашёлся человек, который сможет разговорить этого мальчишку. — Вы кто? — Альфа вмиг стал серьёзнее, отлипнув от Хёнджина. — Полиция. — Встав практически вплотную к нему, Минхо раскрыл свой значок. — Пометка «детектив» означает, что с этого момента я задаю вопросы, а Вы отвечаете. Мужчина быстро просканировал его, взглянул на Хвана и заботливым тоном сказал, что они с детективом будут за дверью, Джину нужно отдыхать. — Бан Кристофер Чан. — Как только дверь в палату закрылась, альфа поприветствовал его официально, пожав руку. — Владелец и директор «Второго шанса». — Кажется, слышал о таком. Фабрика по переработке. — Она самая. — Бан поправил воротник своего пальто, а затем попросту снял его, оставшись в одной рубашке. — Как у такого подростка может быть дядя с таким статусом? Извините, но мне было бы стыдно… Кристофер прочистил горло. Он понимал, к чему клонит Ли, ждал этого вопроса, но только усмехнулся. — Я даже не знаю, с чего начать, мистер Ли. — Нам присесть? — Минхо деловито намекает на то, что история им предстоит долгая, и лучше бы ей полностью объяснить обедневший и неблагополучный вид Хёнджина. — Видимо, да. Дело в том, что Хёнджин мне не племянник. На моём заводе, который работает уже много лет, безопасность труда для работников обеспечена полностью, но бывают несчастные случаи. Все компенсации я, конечно же, выплачиваю, но лет девять назад произошёл случай, который оборвал одну жизнь и слегка изменил мою. Один мой сотрудник из-за неисправности станка умер на рабочем месте. Он был отцом-одиночкой, омежке восемь лет, в третий класс скоро пойдёт. Я открыл Хёнджину счёт в банке, которым он сможет воспользоваться со дня совершеннолетия, но до тех пор ребёнка поместили в детский дом. Я наблюдал за ним, и хочу сказать, что он хороший парень. Джин очень умный и трудолюбивый, хорошо учится. Но характером и своенравием в отца пошёл. После многочисленных побегов из детского дома я договорился с директором, что беру его под крыло. Плачу за общежитие, еду и периодически навещаю. Знаете, ему там было плохо, я это видел по его состоянию. — Почему Вы его не усыновили? — Думаю, мне бы не одобрили. Я и сам бы себе не одобрил, честно говоря. Да, у меня хороший постоянный доход, но каким трудом я этого добиваюсь? Меня сутками дома нет, я бы не смог заботиться о нём на постоянной основе. Да и Хёнджин сам не хотел жить у меня, слишком большую благотворительность называет подачками, хочет как можно раньше стать самостоятельным. Он знал, что случилось с его отцом, но на меня зла не держал. Наоборот, благодарил меня за поддержку и пытался как-то отплатить мне, хотя мне ничего от него не было нужно. Но он настойчивый и ответственный парень, поэтому приезжает на завод, чтобы помогать с бумажной волокитой. Больше морально, конечно, потому что в такие моменты я не чувствую себя одиноким сорокалетним стариком, который построил карьеру, а семью создать забыл. — Смотрю, Вы давно его не навещали. — Минхо глядит на дверь палаты. — Он сам по себе, и я привык к этому. Но когда мне доложили, что он не появляется в общежитии уже недели две, я начал бить тревогу. Звонки он сбрасывал, вовсе не брал, и поначалу я списывал это на переходный возраст, а теперь вот во что это вылилось. — У него были друзья или друг? Со школы, с общаги. Какие у него отношения с соседями? — Тут я Вам не помощник, детектив. Сами у них спрашивайте. Он сам просил не лезть в его личную жизнь, но я точно уверен — всё это время Хёнджин был счастлив. — Ладно, спасибо большое, — искренне благодарит его Ли, просит обменяться номерами и хочет попрощаться, но вспоминает, что Бан останется с Джином ещё на какое-то время. — Вы не встречались с его врачами? — Нет, там что-то серьёзное? — Мистер Бан, Хёнджина изнасиловали, и он это отрицает. Поговорите с ним, я приду завтра. Минхо удалился, не желая оборачиваться на Чана, чтобы не видеть его застывшее в неверии лицо. Судя по рассказу, Джин ему как сын, и он даже представить не может, что сейчас чувствует мужчина, узнав эту новость. * Оставшийся день Минхо провёл в своей квартире. Он соорудил небольшую доску в гостиной, прикрепив на неё фотографии с подписями, чтобы было легче разбираться в деле, но доска информацией не полнилась. Походив по комнате, вспомнив про кружку с холодным недопитым кофе, он решил, что пора прибраться и отвлечься на немного. Мозг никак не находил себе места, а ещё эта злоба на омегу. Бывает такое, что раненый зверёк закрывается и шипит на всех, чтобы его оставили в покое, но Хёнджин же человек! Неужели он не ведает, что такое помощь и поддержка? В квартире становится душно, он открывает окно и смотрит на пейзаж перед собой: серые многоэтажки сеют сплошную неопределённость. Кто ты? Что ты делаешь? Нужно ли это? Куда ты идёшь? Это гнетёт, земля проваливается под ногами, становясь мягкой, но затягивающей в бездну. Насколько глубоко он провалился? По колено? По горло? Тяжело. Проветривание никак не помогает, и Минхо думает худшее — начался гон. Желание вырваться из тесного помещения, бежать куда-то, куда глаза глядят, а глядят они на омегу. Омега перед глазами, но самое ужасное, что с каждым разом в голове мелькает именно Джин. Всё просто, это главная фигура в расследовании, поэтому он о нём думает. С ощущениями справится свежий воздух и таблетки, подавляющие напрочь запах и помогающие вернуться в совершенно нормальное состояние. У альфы они всегда с собой, но взгляд косится на календарь. Невовремя. Он обязательно посетит своего врача, когда вернётся в столицу, но сейчас у него совершенно нет на это времени. Ему как раз позвонил Чанбин и попросил приехать, сказал про зацепку. — После того, как ты поехал в больницу к Хёнджину, остальные подъехали на несчастный случай, — рассказывает Бин, что-то ища в планшете. — Он бы подтвердился, если бы не владелец свалки с его паранойей. Старик Чхве поставил скрытые камеры в некоторых местах, и парочка зафиксировала кое-что. Минхо повнимательнее разглядывает запись, на которой заметны три человека в кепках. Подростки пробрались на территорию и буквально спихнули владельца с кабины мусоровоза, якобы тот сам упал, сломав себе тазобедренную кость. Средства связи отобрали, и он вскоре скончался от болевого шока и обезвоживания. — Приблизь, — просит Минхо, поставив вовремя на паузу. Картинка очень нечёткая, лиц не различишь, но кое-что бросилось Ли в глаза — двое были в безрукавках, и у них на правом плече была наколка. — По внешним признакам альфы или беты. — Со старался определить их по походке. Они срисовали тату: кружок с лучиками. — Они его ограбили напоследок, оказывается. — Что за хрень? — Альфа морщится. Либо это был подсолнух, либо солнце. Одно ясно — это группировка. — Вот где Джиён деньги брал. Нашлись его друзья и, судя по всему, враги. А тату сводили ножом. Либо добровольно, либо принудительно, но главное — один бывший участник банды всё ещё жив. И Минхо просто обязан выудить у него всё, что тот знает. * Хёнджин открывает глаза, с облегчением смотря на тусклый свет в окне — он смог поспать хотя бы пару часов. Кошмары его не отпускают, обретая новые формы: теперь он боится, что к нему начнёт приставать медперсонал. Сынмин постоянно его навещает, но это всё равно не помогает. А вдруг его бдительность хотят ослабить? Придут и унесут куда-нибудь под предлогом операции, ведь его не хватятся. Гнетущую тишину нарушает звук дверного замка, и в палату заходит далеко не Ким. Первый, кого Джин видит за это день, к сожалению, это детектив Ли. Альфа очень напряжён и серьёзно настроен на новый бой, и значит Хвану нужно смотреть на него так же, вот только отсутствие нормального сна делает его лицо скорее жалким и уставшим, чем грубым и холодным. Минхо разворачивает стул и садится спинкой вперёд, открывая галерею на своём смартфоне. — Знаешь, что там? — Он показывает пальцем на его прокладку на плече. — Ты знаешь. И я знаю. Там вот это. — Джин смотрит на фотографию срезанной кожи на плече, но видит, что это не его плечо. — Да, у твоего дружка такое же. — Он мне не дружок. — Я не упоминал его имя. — Минхо слегка улыбается, замечая, как омега перестаёт дышать. Осечка. Очко в его пользу. — Ладно, дальше. Я знаю, что там было раньше. Там было это. — Теперь он показывает бумажку с эскизом тату, срисованным с видеокамеры. Хёнджин еле заметно хмурится и на секунду отводит взгляд, что говорит о том, что он узнал этот символ. Нижней губы, уже зажившей, касается язык, увлажняя её, чтобы не трескалась больше. — Говори, меня надолго не хватит, Хёнджин, — торопит альфа, буквально тыкая в него просьбами сказать хоть что-то. Но Джин упрямо молчит, рассыпая вокруг Ли порох, и останется только добыть искру, и тогда произойдёт взрыв. Он знает, сколько нужно рассыпать, чтобы не умереть? Или же не знает границ. — Кто вообще Вас пустил? Я устал, детектив. — Мне плевать. Мы могли бы закончить ещё вчера, но ты не хочешь ничего рассказывать. Я буду приходить до тех пор… — Остановить допрос. Их прервал незнакомый омега в строгой блузе и брюках, чей каблук застучал ещё в нескольких метрах от палаты. Идеальная укладка и невесомые тени на лисьих глазах. С таким светлым цветом волос он напоминал фенька. И он был явно чем-то недоволен. — Ян Чонин, уполномоченный по правам ребёнка. — Он представился, уверенно пожав Минхо руку. — А Вы, я так полагаю, детектив Ли? Я знаю, что этому омеге ещё нет восемнадцати. И я знаю, что Вы это знаете. Почему идёт допрос несовершеннолетнего без присутствия представителя или опекуна? И взрыв произошёл, но пришлось прятать его внутри себя, и направлен он был не на Хёнджина, а на этого юриста, возомнившего себя спасателем бедных потерянных душ, от которого смердит законом. Минхо глубоко вздохнул, скосив максимально негодующую мину. Чонин предугадывает его мысли и сразу переходит к делу. — Так уж и быть, мистер Ли, мы сможем поговорить с Вами наедине, пока я не остался здесь с Хёнджином всё обсудить. — Очень любезно с Вашей стороны, — прошипел альфа, выдавив из себя улыбку. Хёнджину почему-то не полегчало в присутствии адвоката. Честно говоря, ему сейчас было плохо в присутствии любых взрослых, кроме Чана и Сынмина, но сейчас нельзя ничего поделать. Он и не думал, что к нему будет такое повышенное внимание. Это из-за нового детектива? Надолго он здесь? Наконец его оставили одного, но ненадолго. Хван чувствует, что даже Чонин не остановит этого альфу на пути к желаемому. — Что ты делаешь? — Нервы на пределе, Минхо даже не удосужился обратиться к манерам. Теперь у него появился второй омега, с которым придётся возиться. — Работаю. А Вы нарушаете закон и субординацию. — Он уже немаленький, из-за Вас сейчас встанет всё расследование. — Не маленький, но и не взрослый. Мальчик имеет право на защиту. — Этот мальчик сам себя отлично защищает. Заперся в своей железной клетке и сидит себе, дохнет потихоньку… Надо выбить из него всё это, посадить придурка, и тогда и ему и нам легче станет. — Минхо пытается вразумить, он ведь тоже хочет помочь. — Вашими методами мы ничего не добьёмся. — Чонин непреклонен. Перед Ли настоящий ледяная стена, которую огонь не берёт. — Предлагаете играть в хорошего и плохого копа?! — Сначала я поговорю с ним, мистер Ли, в тихой и мирной обстановке. А Вы остыньте. До встречи. Альфа не успел ничего возразить, как дверь в палату захлопнулась прямо перед носом. Кулак на большой скорости прилетел в соседнюю стену, на которой не осталось ни царапины из-за бетонного покрытия. Боль усмирила гнев на время. * Пустующий склад отдаёт сыростью и холодом. Здесь всё под фильтром страха и смятения, мурашки бегут по коже у тех, кто сюда забредает по ошибке или просто по приколу. Из постоянных жильцов здесь собаки, а из временных — кучка молодых бет и один альфа среди них. Они о чём-то переговаривались, создавая эхо в здании, потом начался небольшой спор, который быстро пресёк альфа. — Я сказал, что он подойдёт, — говорит твёрдо альфа своим товарищам. — Он лично мне доложил. — Ёндже, какого хрена он связывается только с тобой? — Возмущается один из бет. — Ты лидер, а не главарь, и ты не избранный, чтобы из себя что-то строить. — Всё верно, потому что ваш главарь это я, — доносится откуда-то строгий мужской голос. Он грозным эхом разносится по помещению, слегка запугивая банду. Знакомая им фигура появляется на входе, и они замирают. — Чего раскудахтались? Вас издалека слышно. В этот раз копы серьёзно настроены, а вы только палите себя. — Сэр, мы аккуратны, как и всегда, — оправдывается Сан. — К основной работе у меня вопросов нет, пока что. Речь пойдёт о ваших идиотских ритуалах, — начинает он, но его каким-то образом осмеливаются остановить. — Мы просили Вас не лезть в наши внутренние дела и не оскорблять их, — вмешивается Ёндже, но потом затихает, приняв свою оплошность. С этим человеком шутки плохи. — Мне похуй на количество людей в банде, какой лимонад с дерьмом новички выпивают до дна, чтобы их приняли к вам, сколько свечей в жопу получают при выпуске… Есть федеральные законы, а есть Конституция. Вы — федеральные законы, я — Конституция, — он переходит на шёпот, медленно подходя к ним. — Федеральные законы не должны препятствовать Конституции. Впредь, если вы взялись за дело, доводите его, пожалуйста, до конца. Оставить его в живых, вы в своём уме?! — Джин получил по заслугам, из-за него у нас были бы проблемы, а так он будет держать рот на замке. Мы знаем, что делаем, и не нужно нас поучать… Раздаётся оглушительный выстрел, и мужчина с абсолютно ровным выражением лица смотрит на кровавую дыру в голове говорившего, который уже свалился на холодный пол. Остальные начали паниковать. — Джин будет молчать, лёжа в гробу. Не заставляйте меня доделывать работу за вас, ребята, я этого очень не хочу. С вашей стороны, это непрофессионально. И приберитесь здесь, не хватало ещё новых проблем… Он удаляется, коротко объявив имя нового лидера, и беты выдыхают только тогда, когда мотор двигателя полностью стихает, отдаляясь всё больше от склада.