Болото погасшего Солнца.

За несколько дней состояние Хёнджина улучшается, и Джисон принимает решение выписать омегу со снотворным на руках, которое является пока единственным средством для нормального сна. Но у полиции Джин всё ещё под прицелом, так как является единственным свидетелем и возможным соучастником. Чонин, после беседы с Хваном, в его же присутствии умудрился доказать непричастность Джина к банде, выставив его жертвой, в обмен на то, что омега признает факт изнасилования. У полиции подтвердились догадки о том, что это был бета, иначе запах бы уже давно вычислили. Имени, к сожалению, парень не дал, но они не стали настаивать. На этом информация заканчивалась. Но Минхо было чертовски мало. Мальчик знает намного больше, и все это прекрасно понимают, но думают, что им достаточно показаний и информации, полученной у запуганного мальчика. А ещё Джин может где-то привирать, и Ли хочет доказать это, в одиночку устроив допрос, без лишних глаз и долбанных юристов. Найдя адрес Хвана с точностью до двери в общежитии, альфа стучит несколько раз, прекрасно зная, что он там. У него нет определённого плана, как к нему попасть, но он думает, что и так справится. — Кто это? — Доносится его голос по ту сторону деревянной двери. — Открой, нужно поговорить. — Ли не умеет пародировать чей-то голос, и это не отель, чтобы говорить «уборка номера». Да и он вряд ли надеется, что ему откроют. — Я не хочу с Вами говорить, Минхо. — Да уж, другого он не ожидал. Стук повторяется, более настойчиво, и детектив повторяет просьбу, но Хёнджин ничего не говорит, не открывает. Ошибкой омеги становится то, что он просит его уйти, иначе вызовет полицию, что ещё больше злит Минхо, который одним ударом ногой выбивает хлипкий дверной замок. — Успокойся, я ничего тебе не сделаю. Если будешь паинькой. — Ли спокойно закрывает дверь обратно, брезгливо глядя на дырку вместо щеколды, и отбирает у брюнета телефон, бросая его на диванчик, а притихшего парня садит на кровать. — Можно было избежать лишнего шума и просто меня впустить. — Откуда Вы такой вообще… — Столичный говнюк. Радуйся, что я здесь. Кажется, я единственный в этом городе, кому на твою задницу действительно не наплевать. Все лижут её, идут тебе на уступки: Чонин, Чан, Сынмин. Да, с этими людьми тебе спокойно, но пойми, что нужно выходить из зоны комфорта, пересиливать себя, наконец. Кокон скоро лопнет, и будет намного больнее, Джин. Джин смотрел в пол, но после слов мужчины его взгляд стал яснее, не таким враждебным, а скорее недоумевающим. Он говорил правильные слова, но кто такой Хван, чтобы геройствовать? Семнадцатилетний сломанный сирота, которого все бросили, кроме людей, за которых он пытается держаться. — Я всё равно позвоню, и Вас отсюда выгонят. — Он продолжает гнуть свою палку. — Разумеется. Как только выпытаю всё, что возможно и что невозможно. Дальше уже плевать, что со мной будет. — Детектив делает шаг вперёд, и Хёнджин с испуганными глазами пятится от него на кровати. Альфе правда равнодушен его жалостливый испуганный вид, сколько Джин не поймёт? Что страшнее — всё рассказать или гнев Минхо? — Так что? По-хорошему или по-плохому? Ли не успевает ничего предпринять, как слышит треск, а затем замечает перед собой разбившееся окно у кровати, где свернулся комочком Джин, защищаясь от острых осколков. Разбили его кирпичом, и, что странно, нигде нет записки, привязанной к нему, любого другого предмета. Просто тяжёлый кирпич, валяющийся на полу. — Что за хрень? — Хмурится Минхо, пытаясь разглядеть в окне нападавшего, но, во-первых, на улице темно, а во-вторых, на пол следом за кирпичом приземляются две небольшие гранаты. Реагирует детектив быстро: вытаскивает ошарашенного омегу из кровати и буквально за шкирку вышвыривает в коридор вместе с собой. — На пол! Заткни уши! Два небольших, но оглушительных взрыва разносится по всей немаленькой комнате. Звон стоит в ушах, повсюду дым и пыль, и их бы сильно задело вплоть до летального, если бы они находились там. Штукатурка толстым слоем сыпется с потолка коридора на спину Ли, который терпит небольшие удары, закрывая своим телом Хёнджина. Брюнет кашляет, и Минхо на свой страх и риск, ведь может взорваться ещё одна, освобождает одну свою руку прикрыть нос и рот Хвана тканью его футболки, чтобы пылью не дышал. Звон стихает, и рыжеволосый понимает, что барабанные перепонки живы, и наступает мирная тишина. Тот, кто это сделал, явно решил покончить с омегой одним махом, и больше терактов не планируется. Несмотря на громкий звук, соседи из своих каморок не повылазили. Видимо, их дома нет. Зато пришёл комендант, и Минхо попросил вызвать полицию. Когда они остались вдвоём, альфа убрал его руки с ушей и усадил на пол оперев на стену. Пыль уже осела. — Хёнджин, ты меня слышишь? — На лице шок, но кивок утвердительный. — В обе стороны? — Да… да. — Хорошо. Эй, — он накрывает его дрожащую руку своей. — Перестань, всё нормально. — Говорит твёрдо и уверенно, обеспокоенно разглядывая его лицо. Почему это прозвучало как «ты под моей защитой»? Впервые Ли перед ним подаёт признаки человечности, действительно охраняет гражданских, а не угрожает расплатой за сокрытие информации. — Я сейчас. — Минхо, отряхнувшись, быстрым шагом направляется к стойке коменданта, оставляя его одного. Джин ползёт к огромной прямоугольной дырке, которая раньше была входом в его комнату и видит вместо окна сплошную широкую темень. Они на первом этаже, и он ничего не видит, что происходит на улице. А если они сюда зайдут, забегут? Нападут? Ли возвращается и не застаёт омегу на своём месте. Видит, как тот в истерике ломанулся в противоположную сторону к выходу и спешит схватить его за руку, дёрнуть к себе. Что на него нашло? — Стоять! Сесть. — Рявкает альфа, и Хван плачет, в глаза не смотрит, но трясущиеся ноги сами опускают его на пол. — Они нашли меня… они хотят убить… убьют… — Джин шмыгает носом, не реагирует ни на что, будто ничего не слыша и не видя перед собой, у него паника. — За м-мной, они сс…за мной… — Смотри на меня, Хёнджин, — говорит Хо, беря его за руки. Результата нет. — Хёнджин, смотри мне в глаза. — Строже и громче, и брюнет наконец смотрит. Замирает, ища там что-то, что его приземлит. — Дыши. — Хватка усиливается, и Хван держится за него в ответ. — Едет подкрепление. Они проверят территорию, и только тогда нас выведут. В тебя пальнут, если сейчас сунешься туда, понял? Джин судорожно кивает, переставая шмыгать носом. Солёная слезинка скатывается к пораненной скуле и щиплет ранку. Он пытается дотронуться до неё пальцами, чтобы посмотреть, насколько она большая, но его останавливают. — Не трогай, руки грязные. — Тогда Минхо бегал за аптечкой. С парнем всё было хорошо кроме скулы и нижней части челюсти с одной стороны. Осколки задели слегка белое личико, нарисовав контрастные красные полосы, из которых текли струйки крови. Но они уже засохли, нужно только всё вытереть, обработать и наклеить пластыри. Парочки хватит. — Ничего серьёзного. Он достаёт ватные диски и мочит их в обеззараживающей жидкости, начиная промачивать ранки по кругу и немного заходя на поражённые места, отчего Джин тихо пищит. Это никак не бесит Ли, может даже чуть умиляет. — Терпи, чего как маленький… — Я не маленький. — И я о том же. — Рыжеволосый сосредоточенно заканчивает с дезинфекцией и достаёт пластыри. — Взрослые юноши не убегают трусливо куда глаза глядят, а я уверен, что ты взрослый. — Минхо… — Что? Не нравятся опять мои слова? — Нет, у Вас тоже, на лице… — Хёнджин смотрит куда-то на его лицо, и Минхо пытается понять, где царапины, но парень его передразнивает, так же тормозя. — Давайте я. Теперь Джин увлечённо тыкает ваткой в него, причём очень часто попадая прямо в ссадину на носу. — Ай! Мстишь мне? — Нет. Хёнджин осторожно налепляет пластырь на его единственную ранку и вздыхает. Несколько минут назад Ли угрожал ему, а сейчас о состоянии печётся, как заботливый папа. В это время как раз слышатся мигалки, и вскоре Чанбин находит их в коридоре, целыми и невредимыми. Приезжает не только полиция, но и пожарная со скорой. Когда дело касается взрывов, то важно убедиться, что нет огня, никто не пострадал и узнать, кто это сделал. Минхо сообщил Бину абсолютно всё, что видел, вплоть до типа гранат и примерного времени, когда это случилось. Джин, обёрнутый в плед и осмотренный медиками, стоял рядом, чуть ли не прижимаясь к альфе плечом. — Так, это всё, конечно, понятно и отлично, что ты был рядом, Ли, — начинает бета, перелистывая свой блокнот. — Но какого хрена ты был рядом, Ли?! Как так вышло, что ты был с Хёнджином наедине в этот вечер? Решил устроить допрос? Сказано было — в присутствии Чонина! — Начальник… — Мистер Со, — перебивает их Джин, — я сам ему позвонил. Мне подкинули записку с угрозами, и я подумал, что мне здесь небезопасно. Он приехал вовремя. Чанбин вздохнул, но всё же вынужденно поверил парню, косо поглядывая на альфу. К ним подъехала ещё одна машина, из которой вышел Бан Чан, взглядом быстро отыскав омегу. Он быстро подошёл к нему и обнял, облегчённо выдохнув. Хёнджин тоже был рад его видеть. — Это я позвонил ему, — говорит Ли Чанбину. — Джину теперь нужно безопасное место, потому что на него только что совершили покушение, и я так понял, что это был не один человек. — А если банда не хочет оставлять свидетелей? — Зачем тогда в первый раз оставили в живых? — Ошиблись, значит. Думали, что омега мёртв. Нужно поговорить с Хваном. — Бин делает шаг в сторону Джина, но Ли его останавливает. — Давай завтра, у него шок. Ему сегодня и так досталось. Со его не узнаёт малость. Где тот настойчивый детектив Ли, который готов рвать и метать, лишь бы докопаться до правды, вытаскивая её даже из запуганных детей? Казалось бы, всё кончилось для этого дня, сейчас всех ждёт глубокий сон, но стоит Ли сесть в машину к начальнику, как звонит телефон. На экране высвечивается незнакомый номер, и он берёт трубку. — Да? — Детектив Ли, это Сынмин. Вы оставляли у нас номер, чтобы мы сообщали новости по поводу здоровья Хёнджина и на случай, если поступят ещё люди… — Да, я вспомнил, ближе к делу. — Не знаю, как Вам лучше сказать, Вы можете посчитать это чем-то странным, но мы напоследок решили сделать ещё один тест с анализами Хёнджина. — Не томи. Чанбин уже заводит мотор, как вдруг альфа выходит из машины и направляется в сторону машины Бана, который уже пристёгивает брюнета на переднем сидении. Он всё ещё слушал, что ему говорили по телефону. — Мистер Бан, выйдите из машины, — командует рыжеволосый. Хван хмурится. Что не так? — Что такое? — Я сказал выйти. Хёнджин тоже. Он едет со мной. — Чего? — Минхо, всё же хорошо… Возмущались и недоумевали все, кроме Ли, которому сообщили одну интересную весть, которую ему передал Сынмин, во всех нюансах. Чанбин тоже вопрошал, выйдя из авто, и тогда альфа дал ему свой телефон. — Мистер Ким, скажите мистеру Со то же самое, что только что сказали мне. Бета слушал медбрата сначала скептично, но потом натренированные в полицейской академии шестерёнки в голове закрутились, и до него тоже дошло. — Хёнджин сегодня ночует в квартире детектива, под его присмотром. Мистер Бан, мы сейчас с Вами кое-что обсудим и разберёмся. Хёнджин беременный, срок чуть больше двух недель. Странность в том, что изнасиловали его около недели назад, и это был бета. * — Всё, мы дома. — Минхо приглашает Хвана в квартиру, запирая железную дверь на ключ, оставляя его в замке. Джин демонстративно прошёл в обуви в гостиную и встал перед ним, скрестив руки на груди. Он явно зол. — Отлично. Теперь ты мне расскажешь, что происходит? Чтобы угомонить Джина в машине, пришлось пообещать, что Ли всё расскажет по приезде. — Мы так сблизились, что ты начал тыкать? Тебе лучше разуться и сесть. Иначе заставлю пылесосить. — Минхо встал каменной стеной перед ним, непоколебимо смотря в глаза, не желая проигрывать в гляделки. Хёнджина надолго не хватило, и он сдался, сделав всё молниеносно. — Что тебе сделал Бан? Сам сначала позвонил забрать меня, а сейчас с ним общается начальник отдела. — Он приземлился на кресло, как капризный ребёнок, ожидая его слов. — В каких вы с Баном отношениях? — Ты обещал всё рассказать. Что за странные вопросы? — Ребёнок, которого ты носишь. Чей он? Минхо сразу по выражению лица понял, что Джин не знал о том, что он в положении. Альфа присел рядом с ним и рассмотрел юношу. Тот застыл в неверии, потерянный взгляд метался по комнате. Парень медленно сжался, забравшись на кресло с ногами, и спрятал лицо в коленях. Всхлипов Ли не слышал, наверное, он собирался с мыслями. Не всем просто так даётся эта новость. — Если этот ребёнок от Чана, и он зачат по согласию, то ты можешь сказать мне, всё в порядке. Тебе семнадцать, ему ничего за это не будет. Если только он не приставал к тебе в детстве. Омега смотрит на него разбито, обнимая ноги, явно намекая на то, что ребёнок точно не его. — Он не от Чана, — утверждает Минхо, и Джин мотает головой. — От кого тогда? — Я… я не… — Сейчас омеге не помешала бы помощь Чонина. Что говорить и что не говорить в таких случаях? — Ты не хочешь говорить его имя. — Удивительно, но Ли, вопреки его недавнему поведению, был очень терпим и ничего не выпытывал. Джин кивнул. — Ты оставишь его? — Мне… надо подумать, я сейчас ничего не соображаю. Минхо, я очень хочу спать. И в душ. Хёнджин думал, что его продолжат допрашивать, но этого, к счастью, не произошло. Альфа встал на ноги и молча поплёлся на кухню, а затем он услышал, как шумит кипятящийся чайник. Может, он уже настолько устал с ним бороться? Брюнет кое-как отлип от кресла, когда его отправили в ванную, дав сменную одежду. Хван умылся очень быстро, очистив себя от пыли и грязи, стало намного лучше и легче. Он долго вытирал волосы его полотенцем, в конце концов прижавшись к ткани — пахнет хорошо. Долго в ванной альфы лучше не задерживаться, а то подумает что. Чистая одежда большевата для его худой фигуры: светлые шорты почти до колен, но не спадавшие из-за резинки, и свободная голубая футболка. Уют и спокойствие — это не то, что он ожидал ощутить в квартире детектива. Пока мылся Ли, Хёнджин пил только чай, стараясь сидеть так, будто его здесь нет. Кекс, который альфа выудил из буфета, так и остался нетронутым. Минхо, зайдя на кухню, не знал, с чего начать разговор и нужно ли вообще что-то говорить. Он выглядел порядком утомлённым, и омеге даже казалось, что его и правда не заметили. — У меня мало медикаментов с собой, но где-то было снотворное. — Вдруг подав голос, альфа пошарился в аптечке и выудил пузырёк. В его квартире было так тихо и так отдавало им, что Хёнджин бы ни за что не подумал, что Хо приехал сюда в командировку, а не живёт здесь уже несколько лет. Типичная однокомнатная каморка холостяка. Всё в его запахе и не излучает никакой опасности. Ли под конец дня такой вымотанный и даже грустный, просто уставший с работы. Детектив, если бы все кричали о том, что это призвание, остаётся всё-таки работой и работой тяжёлой. Он ушёл в свою спальню, сообщив напоследок, что на диване постелено. Но у Хёнджина другие планы. Как бы здесь не было спокойно, придётся посмотреть своим страхам в глаза. Как он там говорил — пересиливать себя? Он придумал, он знает, как можно покончить со всем этим раз и навсегда. От него отстанут, и не будет этих угроз. Он не станет врать самому себе о том, что он просто попробует, ничего не случится, если он провалится. Случиться может многое. Обувшись и одевшись, Хван максимально бесшумно закрыл за собой дверь и не забыл погасить свет, сделав вид, будто он лёг спать, а сам выбежал на улицу, пытаясь ориентироваться в темноте. Город небольшой, он знает его вдоль и поперёк, поэтому стоило глазам привыкнуть к ночи, как ноги сами поволокли его в нужную сторону. По пути попалась круглосуточная аптека, в которой он купил тест на беременность — в очередной раз убедиться в том, что Минхо не соврал. В какой-то момент Джин замешкался, открывая коробочку. Тревожность и ком в горле не давали сделать и вздоха, хотелось вернуться обратно. У него всё ещё есть шанс прийти обратно в квартиру и лечь на диван, который для него с такой добротой и гостеприимством расстелен. Или, если Минхо проснулся, попросить прощения, сказать, что сглупил, решил прогуляться. Он смотрит на две полоски и понимает, что не в такой обстановке сейчас должен находиться: в кустах, которые пугающе шевелятся через раз, поздно ночью, по пути к одному из штабов банды. Он должен был смотреть эти полоски в уютной квартирке, пока его обнимал любимый альфа, но, увы, этому не суждено было случиться, потому что этот альфа его предал, пообещав горы для него сравнять, звёзды с неба достать. Воспоминания болью отдают в сердце, глаза щиплет. Банда часто оседает в подземной парковке, и Хёнджин не уверен, что сегодня они здесь будут, но надеется, что прав и не прав одновременно. Лампы хорошо освещает огромное бетонное помещение, машины стоят почти везде. Он сможет увидеть их в любой момент, но и они заметят его. — Ёндже! — Крикнул Хван и сразу зажмурился. Одно слово заставило организм выплеснуть столько адреналина, сколько на всю жизнь хватит. Тишина обманчива, насколько продолжительной бы она не была. — Ёндже, нам нужно поговорить. На другом конце коридора из машин показалась фигура во всём чёрном. Расслабленная поза, руки в карманах, голова на бок, изучающий прищуренный взгляд. Не Ёндже. — Сан, — шёпотом проговорил Джин, но этот шёпот эхом разнёсся по помещению. — Что-то забыл? Или пришёл за добавкой? — Лисий лепет навевает опасность. Бежать, бежать, бежать… — Где Ёндже? — Омега стоит на своём, ведь пути назад нет. — Я хочу поговорить с ним. — Хочешь к нему вернуться? Какие же у вас абьюзивные отношения. Он тебя в жерло вулкана бросает, а ты весь в ожогах обратно приползаешь. Что с тобой? — Он говорит это с неискренним сочувствием, ему это явно в забаву. Хёнджин упрямо молчит. Бета медленно шагает к нему, стук тяжёлых ботинок громкий, тяжёлый шаг нарочный. — Хочешь, я могу тебя проводить до него? Не ломайся, мы люди не чужие с тобой. — Сан оказывается настолько близко, что парень может хорошо разглядеть его татуировку на правом плече. — Не трогай меня. — А то что? Пришло время открыть свой козырь. Джин достал из кармана сделанный тест и буквально ткнул двумя полосками ему в лицо. Тот поморщился, поняв, что это за штука, и только потом обратил внимание на результат. Перед омегой предстало неподдельно удивление. — Я знаю, что это вы бросали гранаты. Передай Ёндже, что, чтобы сохранить жизнь своему ребёнку, нужно оставить в покое меня. Я ничего никому не сказал и не скажу. Я просто хочу жить. Он ждал гневное лицо Сана, принявшего поражение, но встретил только усмешку. — Знаешь, милый, это всё было бы здорово устроить, но дело в том, что отец этой козявочки, плавающей у тебя в животе, мёртв. — Хёнджин в неверии посмотрел на него, безмолвно спрашивая, при каких обстоятельствах. — Опережая твои мысли, его кое-кто застрелил за неповиновение, и мы не можем на него пожаловаться. Особенности службы такие, а ещё неплохой карьерный рост. Теперь я за главного, Хёнджин. Сан улыбается и в ту же секунду коротко свистит, подзывая теперь уже своих «псов». Ещё трое бет вышли к нему, окружив Хвана почти со всех сторон. Жертва загнана в ловушку. Ещё одна команда, и псы набросятся, чтобы разорвать на части. — Всё-таки не стоило тебе приходить.