Болото погасшего Солнца.

Ему снился Минхо. Детектив, пристёгнутый наручниками к батарее — единственному предмету мебели в одинокой тёмной комнате с окном без стёкол, через которое широкими шагами пробирался наглый холод, заключая бедного альфу в свои морозные дрожащие объятья. Губы Ли посиневшие, там он трясётся, как в лихорадке и бормочет то, чего он не может разобрать. Так тихо и страшно, и самое ужасное то, что Хёнджин никак не может ему помочь, потому что он находится словно за стеклом: только видеть и слышать. Не вытащить, не докричаться. Резкое пробуждение его напугало, но сердце сразу перестало так сильно стучать, а мозг напрочь забыл о сне: тишина, тепло, вдалеке за стенками слышится возня на кухне, потому что Чан, скорее всего, готовит ему поесть и готовит впопыхах, потому что уже давно расцвело, и ему нужно на работу. Омега потягивается и замечает, что под головой тонкая подушка, а накрыт он пледом, хотя изначально он так не ложился. Он вообще плохо помнит, так уснул. — Хёнджин-и, ты встал? Уже обед почти. Ты чего вчера на кресле уснул? — Заботливо молвит вошедший мужчина, одетый уже в строгий костюм. Джин правда уснул на кресле, потому что неохотно полюбил здесь сидеть. — Я хотел тебя на диван переложить, но ты так капризничал во сне, что я решил не трогать. — Кристофер садится рядом и внимательно рассматривает его, а затем усмехается. — Как спалось? — Н-нормально. — Брюнет потирает глаза. — Я вчера видео на телефоне насмотрелся, вот и заснул, наверное. — Альфа видит, как Джин откладывает на тумбочку смартфон, явно подаренный кем-то. И он догадывается, кем. И для чего. — Это Минхо тебе подарил? — Интересуется мужчина. Хёнджин хотел ответить сразу, но увидел настороженность в глазах Чана, поэтому нахмурился. — А, да… Что-то не так? Кристофер понимает, что в этом телефоне есть номер Минхо, но просить Хёнджина удалять его будет слишком грубо. Нужна какая-то более веская причина для того, чтобы обрубить парню контакты с детективом. Ли сам сказал ему, что Хван — важный свидетель, который пойдёт на сотрудничество, когда придёт время, но он ещё не подозревает, что сам завёл его в клетку к зверю. — Джинни, понимаешь, Минхо сейчас не в себе, его на время отстранили от дела, тебе Чанбин должен был сказать. У него гон, и я боюсь, что он сможет к тебе на это время подобраться. А это опасно и для него, и для тебя, ясно? Хёнджин растерянно смотрит на него, взгляд начинает бегать. Он вспоминает, как детектив странно вёл себя при нём, его настроение скакало в разные стороны, иногда было правда страшно. Бан про себя улыбается, видя, как мальчик вновь съёживается и сам обещает ему, что будет держаться от него подальше. — Хорошо. Хёнджин, мне нужно идти, дела на фабрике. Но я потом вернусь к тебе к ужину, а завтра мы вместе можем поехать в моё новое здание, развеешься. То есть, будет здорово, если ты составишь мне компанию… — Чан тараторит нерешительно, и омега вспоминает — он так давно не бы у него на работе, тем более новый корпус. Это же здорово. — Да, я хочу. — Хван кивает, возвращаясь из воспоминаний в реальность, и расслабленно улыбается, накрываясь пледом поуютнее. Потому что под ним тепло. — Правда? Ну классно! Только учти, что едем мы туда не веселиться. — Чан наигранно включает серьёзного дядьку, и они вместе тихо посмеиваются. — Обед на столе, не стесняйся лезть в холодильник. Единственное, что прошу — не ходи в техническую комнату и в мой кабинет. В кабинете я люблю порядок, да и делать там нечего, а в технической в принципе опасно, я сам туда только электрика и сантехника впускаю. Хёнджин вник в правила, Кристофер потрепал его за волосы напоследок и попрощался, пообещав, что будет там недолго. Парень проводил его взглядом, полным благодарности за всю ту заботу, которую ему сейчас проявляют. Какой же он дурак: столько времени отказываться от всего этого ради плохой, но самостоятельной жизни? Бан запахнул пальто и сел за руль своего автомобиля, сразу набрав своего человека, который организовывает ремонтные работы нового здания. — Мистер Чон, здравствуйте. Что новенького за эту неделю? — Здравствуйте, почти всё готово, сэр. Только электричество осталось провести в некоторые места и мелкие важности на точках. К сожалению, не проведён свет в склады и не работают камеры наблюдения, но мы… — Не торопитесь. — Чан выруливает на главную дорогу, когда мужчина в трубку деликатно сообщает о том, что не понимает суть фразы. — Я имею в виду, пусть всё идёт своим чередом. Завтра он может потерять значительную сумму и совсем нечужого человека, но зато убережёт себя от лишних рисков. Всё идёт по плану. * Минхо тоже сегодня снился Хёнджин. Омега попадал в беду раз за разом, умоляя помочь. Но детали сна он не помнил, и это было ужаснее всего. Место, время, ситуацию. Только факт того, что он звал его — глупая галлюцинация, подосланная гоном, чтобы побудить организм забрать омегу к себе и запереть. Пусть его будут ненавидеть, кусаться, кричать, но зато в полной безопасности. Потому что с ним. Только с ним. Делая глоток горького кофе, Ли прогоняет бредовые мысли, сосредотачиваясь лишь на том, как бы помочь следствию, но так, чтобы его не посылали нахрен в участке. Садясь на то самое кресло, в котором любил сидеть омега, его неохотно посещают воспоминания и моменты, когда он сидел здесь с ним и утешал. Интересно, как он там? Пусть он не может к нему приближаться, но может быть удастся позвонить ему? Взгляд альфы зацепляется за номер телефона, сохранённый как простые четыре буквы — «Джин». Очень сухо, коротко, но Хо так не кажется. Для него любая вариация имени омеги звучит как-то по-особенному и родному. Несколько дней назад они шипели друг на друга, а сейчас почему-то его влечёт именно к нему. Если гон закончится, он вновь охладеет? Проклятая сущность портит сознание, искажает его, принося один вред, остаётся лишь терпеть, держать её в себе и не выпускать. А может, он заслуживает хотя бы один звонок? Ну заслуживает же. * Хван встрепенулся, когда телефон на обеденном столе зазвонил и завибрировал. Высветившееся имя должно было его обрадовать, но после рассказа Чана оно пока не вселяет доброты и дружелюбия. Оказывается, Хёнджин вчера подписал тот номер, как «Минхо», и сейчас не знает, что с этим делать. Обед перестал охотно проситься в рот, и брюнет замер, как будто Ли сейчас стоит совсем близко. Телефон звонит повторно, и он отключает звук, глазея на зелёную кнопку «Принять звонок», которая так и требует, чтобы на неё нажали. Омега сидел перед гаджетом, как неандерталец перед лампочкой. Минхо позвонил уже в третий раз, думая, что тот не слышит, и тогда Джин набирается смелости бросить трубку. А если детектив из-за этого разозлится и станет настойчивее? Он знает, где Бан живёт, поэтому запросто может приехать и забрать его. В этот раз паника подсказывает ему сделать всё как можно быстрее: пройтись по всем окнам и задёрнуть шторы, закрыть все двери на замки. И последнее. — Удалить номер… — Впопыхах омега пытается разобраться в истории звонков и находит список свойств недавно звонившего контакта. Отправить СМС. Копировать. Изменить. Заблокировать. Удалить. Хёнджин судорожно вздыхает и понимает, что нужно решать здесь и сейчас, потому что Минхо может позвонить вновь. Но с того момента, как он положил трубку, наступила тишина. Он замолчал, когда его отвергли. Минхо подари ему этот смартфон, и без его номера это просто пустышка, пусть с выходом в интернет. Сколько бы Ли не звонил, он трубку брать не будет, но и полностью от связи с ним не откажется. Чтобы отвлечься от ненужных переживаний, Хёнджин решил прогуляться по дому и изучить все комнаты. Их было немного: всё, как в обычном доме, одной роскошью была гостевая спальня. Всё чисто и уютно, но заметно, что Бан здесь толком не появляется. Единственной, наверное, обжитой комнатой, которая источала запах альфы, был его кабинет. Но Кристофер запретил туда заходить. С другой стороны, а вдруг там шторы не задёрнуты или окно открыто? Он же просто посмотрит, ничего трогать не будет, он не такой растяпа, каким был в детстве. Комната выполнена в современном строгом стиле, уютом здесь и не пахнет, но это и не нужно. Чан говорил, что здесь иногда работает, если не нужно приезжать на фабрику. Стол с парой выдвижных шкафчиков, удобное кресло, мягкий ковёр, даже растений нет. Ещё есть большой стеллаж и несколько картин. Одна Джину показалась довольно странной, потому что написана она была в другом стиле по сравнению с остальными. Ну уж очень выделялась: висела ближе всех к стеллажу, все остальные — пейзажи воды и водопадов, а это густой лес. Хёнджин совсем не хотел ничего менять и трогать, просто посмотреть. Было бы неплохо уговорить альфу провести для него экскурсию по этому кабинету и тогда рассказать, что нужно слегка разнообразить интерьер. Омежья натура требует стиля, всё-таки. Пройдя поверхностно рукой по красивой рамке, Джин случайно сдвинул ту выделяющуюся картину и хотел уже вернуть всё обратно, но заметил тёмный уголок, как будто за ней на стене что-то было. Уголок оказался дырочкой на ещё одну полку, вмонтированную в стену. Тайник? Что Кристофер может там прятать? Деньги? Или ценные бумаги. И то и другое интереса для парня представлять не будет, но любопытство берёт своё: Хёнджин картину снимает полностью и видит перед собой одну белую папку с одним единственным рисунком. Подсолнечник. Его цветок в чёрно-белом стиле. Брюнет растерялся и уже хотел вернуть всё обратно. Мало ли папка с таким дизайном или Чан сам расследует дело по этой банде. Но у него на плече точь-в-точь такая же татуировка была. В этот момент лучше венуть всё как было, чтобы не навлечь на себя неприятностей, но вдруг он сможет узнать что-то ещё о банде? Вдруг взрослые обменивались информацией, а Хвану ничего не рассказали? Ему просто интересно. Осторожно достав папку, он вернул на место картину. В картоне лежали листы с кучей текста и картинками — газетные вырезки. Шокирующая смерть кого-то из администрации, внезапная кончина директора какой-то сети строительных магазинов. Автомобильные аварии… Несчастные случаи… И всё за последние четыре года. Почему всё это здесь? Как это связано? Хван сам ответил на свой вопрос, когда пролистал до конца. Шесть листов с фотографиями парней, очень ему знакомых. Четыре беты, двое альф. Фото последних перечёркнуты — Со Ёндже и Ю Джиён. Их больше нет. Откуда Бан о них знает? Под фотографиями подробно расписана характеристика каждого, вплоть до характера и навыков. От этой конкретики стало уже не по себе. Парни здесь были описаны, будто в киллеры нанимались. Это было почти так. Сердце забилось быстрее, а воздуха в груди стало не хватать, когда омега посмотрел повнимательнее на характеристики: там была строчка с количествами выполненных и назначенных заказов. И судя по всему, заказывал их Бан. Его дядя, Бан Чан, так заботливо улыбающийся ему на прощание, втайне руководит местной подростковой бандой, чтобы убивать… — Конкуренты… просто люди, встающие на пути… Процветающий бизнес. Он их убирает, не пачкая свои руки, скорей всего самостоятельно продумывая планы по «удалению». Обычные подростки бы до такого не додумались. Как теперь смотреть на него? Как делать вид, что всё нормально? Под каким предлогом сбежать отсюда? Слух внезапно обостряется, когда он слышит что-то, отдалённо похожее на рёв мотора автомобиля. Хёнджин закрывает рот рукой, не издавая никаких звуков. Бан подъехал к дому. Находясь в полной панике, он успевает сфотографировать только одну страницу с фото Сана, быстро сложить папку, конечно же случайно перемешав все страницы, и вернуть её на место, надеясь, что он ничего не заметит на первое время. — Минхо, возьми же трубку… — Джин дрожит и не знает, куда деть себя. А если альфа настолько обиделся на него, что теперь тоже игнорирует? Ну он же детектив, он возьмёт! — Джин? — Звучит сигнал того, что вызов приняли, и Хван ненадолго выдыхает, услышав его голос. — Не бросай трубку, прошу! — Тараторит парень, косясь на входную дверь, ключ которой уже поворачивается. — Ч-чан, он… я отправил фото, он… — становится всё душнее, а паника больше, потому что его не понимают, а времени чертовски мало. — Джин, что такое? — Минхо уже догадывается о том, что омега в опасности, но не знает, в чём конкретно причина. — Не бросай… — Последнее, что успевает вымолвить Хван умоляющим тоном, потому что потом слышится голос Бана, весьма обыденный. Хёнджин зачем-то поставил на громкую. А Ли принялся слушать. — Хёнджин? Вот ты где. — Чан приоткрывает дверь в кабинет и застаёт там Хёнджина, опирающегося на его рабочий стол. Омега пугливо замирает, медленно и незаметно крадя телефон с Минхо на том конце провода в задний карман шорт. — Прости, дядя, я… Мне стало очень интересно, и я хотел посмотреть на твой кабинет. Я тебя не послушал… Хван смотрит виновато, ни на секунду не поворачивая глаз в сторону картины. Взгляд влево или вправо, любое неверное движение — проигрыш. Мужчина хмурится задумчиво, рассматривая его и комнату, а затем спокойно выдаёт: — Ничего, понимаю твоё любопытство. Теперь ты знаешь, что здесь делать нечего? — Омега кивает, опуская голову, и Кристофер выводит его оттуда, приобняв за плечи. Судя по спокойному невозмутимому тону, он не догадался ни о чём. — А ведь я нал, что запретный плод сладок. Сам виноват, что не разрешил. Рука альфы поглаживает его волосы на голове, пока они спускаются вместе на кухню. Хёнджина такие прикосновения начинают уже пугать. Буквально недавно они казались ласковыми и означавшими «ты под моей защитой», а сейчас всё по-другому — «тебе от меня никуда не деться». — Дядя Бан, я не хочу пока есть. Сваришь мне кофе? — Конечно, милый. И откуда ты знаешь, что я умею его варить? — Ты рассказывал. Джин изо всех сил не выдаёт своё напряжённое состояние, садясь за стол, и вытаскивает телефон с выключенным экраном, надеясь, что Минхо их слышит. Зубы нервно ковыряют ранку на нижней губе, покусывая её, он старается как можно быстрее расслабиться. — Знаете, дядя, — начинает робко он, — все эти события, которые произошли со мной… Они очень выматывают. — Это да. — Альфа следит за кофеваркой на плите, находя им двоим кружки, и не до конца понимает, к чему ведёт Хёнджин. — И всё это время я думал, насколько хочу спокойной обычной жизни. Вдали от этих убийств и разбирательств. Я Вам очень многим обязан, правда. Вы так добры ко мне, к чужому мальчику, за которым присматривали и опекали всё это время. Я хочу уехать отсюда. Скоро конец года, я поступлю в университет и буду приезжать сюда только в гости. — Ты разве не хочешь найти преступников? Добиться справедливости? — Чан со спокойным внимательным выражением лица садится рядом с ним, ставя кружки с ароматным напитком на стол. — Я просто хочу скрыться от них и уехать. Показания мои вряд ли будут полезны, я толком ничего не знаю. Забуду всё, как страшный сон, и начну жизнь заново. Кристофер слишком спокоен. Такое ощущение, будто у него всё под контролем, но он исправно делает вид, что слушает омегу. Джину становится страшно, и он не выдерживает, начиная давить на жалость: тихо всхлипывает, вытирая со щёк откуда-то появившиеся слёзы. Бан не ожидал от него такого порыва эмоций, поэтому поспешил сразу утешить бедное дитя, которому банально страшно. Враг прямо тут, и неясно, отпустит он его или нет. Мужчина усаживает его к себе на колени и позволяет обвить свою шею руками. В какой-то момент нам нужно находиться в самом эпицентре катастрофы, чтобы выжить. — О, мальчик мой… Ты всё знаешь, не так ли? Сердце пропустило удар. Спрашивал Бан риторически, потому что Джин вспомнил, что не проверил картину и то, как она висит. А висела она после его махинаций криво. Это его выдало. Капля надежды на спасение становится всё меньше и меньше, лицо утыкается в плечо. Хёнджин хнычет сильнее, сворачиваясь в защитную позу, но всё ещё на руках главного преступника, хватка которого стала крепче. Теперь он точно в ловушке. А альфа продолжает играть добряка, с мнимой заботой покачивая его на своих коленях, кутая в объятья, из которых Хван теперь не может выбраться, как бы не старался. Ухмылка слышится отчётливо — его забавляют эти игры. — Знаешь, малыш, я бы тебя отпустил, но в этом мире никому нельзя доверять. А ещё есть хорошая поговорка: доводи дело всегда до конца. Мне жаль, что ты вляпался в это, Джинни, а я не уследил. Но сейчас встаёт вопрос: либо я, либо ты. И Джин понимает, кто тут выиграет. Кто дойдёт до конца. Кто будет гнить в канаве у леса, а кто забудет этот инцидент после того, как дело объявят глухарём. — Вы мне как отец, прошу Вас, не надо, — продолжает слёзно умолять парень. — Меня и так уже наказали, я буду молчать, не надо… — До конца, Джинни, до конца. Ты что-нибудь слышал про статистику несчастных случаев на производстве? Они же завтра собирались ехать в новое помещение. Тогда Чан уже готовился от него избавиться. — Нет, дядя, пожалуйста, нет… — Он хочет уйти от него, убежать и позвать на помощь, толкает его руками, отпирается, но ничего не выходит. — Не знаешь? Увы, в новом здании совсем не оборудованы мостики для безопасного прохождения над зоной измельчителя. Один неверный шаг, и… хоронить будут в закрытом гробу. Вернее, хоронить уже будет нечего. — С каждым его словом страх в глазах омеги усиливается, а попытки вырваться становятся настойчивее, и тогда Чан разворачивает его спиной к себе, чтобы на время подавить сопротивление. — Какая досада, у меня же там камеры наблюдения не работают. Кристофер отсаживается на стуле подальше, оттаскивая Хвана от горячих кружек кофе, которыми можно в него плеснуть, и телефона, который сейчас лучше бы ликвидировать, что он и собирается делать. Бан первым дотягивается до гаджета и неприятно удивляется включенному экрану. — Что тут у нас? — Мужчина никак не ожидал увидеть действующий вызов по громкой связи, ещё и с детективом, а Джин выдыхает: Минхо не бросил трубку. Он всё слышал. — Ли Минхо, собственной персоной! Как там с внезапным отпуском? — Иди к чёрту, Бан, тебе пизда! Только посмей тро… Хёнджин не успевает попросить помощи, а Ли не успевает договорить, как Чан одним движением гнёт смартфон о столешницу, тем самым надёжно его отключая. — Тц-тц-тц, нельзя материться при детях. — Кристофер недовольно вздыхает, не ослабляя хватку. Хёнджин поверил в себя и начал осыпать оскорблениями и угрозами, прикрываясь детективом, но Бан не обращает на это внимание. — Кажется, придётся решать всё здесь и сейчас. Пока мужчина звонит кому-то, отдавая приказы, омега использует этот шанс, чтобы сбежать. Джин из всех сил кусает его за руку и с трудом, но вырывается на свободу, слушая ругательство в свой адрес. Наверное, Минхо уже едет, дело за малым — выбежать на улицу. Он бежит вниз к выходу и молится про себя о том, чтобы дверь была открыта. Так оно и оказалось, вот только за ней его поджидал уже знакомый парень. Хёнджин мечтал увидеть его только за решёткой на скамье подсудимых. Перед ним стоял Сан, положивший трубку телефона, так удачно преградивший ему путь. Это ему Чан звонил. — Так я вовремя, — улыбается бета и смотрит сквозь Хвана на главного, который только что холодным тоном отдал приказ отвезти омегу к какой-нибудь высотке. — Сан, он хочет полетать. Устрой всё в лучшем виде. Хёнджин набирает воздуха, чтобы закричать так, чтобы было слышно у соседей, но к горлу внезапно приставляют острое лезвие ножа, заставляющее его судорожно сглотнуть и вытянуться по струнке, подняв подбородок. — Только попробуй пискнуть, — рычит Сан, и Джин закрывает глаза. Две последние слезы скатываются по щекам перед Баном, который не хочет проявлять ни капли жалости. — Дядя… — Последняя надежда звучит шёпотом. «Не отдавай меня ему, пощади». — Прости, Джин, мне правда жаль, но я веду серьёзный бизнес, а из-за тебя всё рухнет. Он даже плакать не может, потому что боится дёрнуться. Чан правда был ему как родной, единственный взрослый, готовый как-то помочь. Под маской добродушного дяди всё это время скрывался строгий бизнесмен, готовый на всё ради успешной карьеры. — Ну что, малыш, выбирай: багажник или салон? — Ухмыляется Сан, кусая за мочку уха, вызывая неприятные мурашки. * Минхо понимал, что с момента обрывания связи счёт пошёл буквально на секунды. За это время с омегой могло случиться что угодно. А если Бан убьёт его на месте? А если уже это сделал? О втором он даже не хочет думать. К счастью, у него получилось записать звонок на диктофон, чтобы доказать Чанбину, что он не сбрендил и что ситуация действительно опасная. В участок его пропускать не хотели, поэтому пришлось угрожать раскидать всех силой. В кабинет начальника Ли уже плохо помнит, как ворвался: все мысли были об омеге и его скорейшем спасении. Медлить нельзя. — Это ещё не всё. Джин успел прислать фото страницы. Скорей всего это хранится у Бана в кабинете. Там и найдём остальные улики. — Молись, чтобы это была правда, иначе жестокие у тебя манипуляции, Ли. Чанбин записи слабо верит, но выслушивает версию детектива и всё же соглашается ехать. Такое вряд ли можно подделать, поэтому полицейский всё больше убеждается в том, что Минхо не врёт. В другом случае, если Минхо так недолюбливает Чана, то Джина можно просто забрать и увезти в участок под охрану полиции. В дом Кристофера детектив врывается чуть ли не с ноги, устроив небольшой погром, на который ему плевать. Как удачно его встречает Бан, совсем не прячась и не скрываясь, а зря. — Что ты с ним сделал, скотина?! — Шипит Ли, беря Чана за воротник, который, кажется, возмущён не меньше него. — Что я мог с ним сделать, если Джина нигде нет?! — Наперекор спрашивает Бан, сбрасывая детектива с себя. — Он убежал, я не знаю причину. Только хотел заявить в полицию. — Запись недавнего звонка говорит о другом, мистер Бан. — Чанбин пытается верить Минхо, но Чан играет слишком правдоподобно. — Не знаю, что там намонтировал детектив, но я сейчас хочу просто найти Хёнджина. Он в последнее время был в очень подавленном состоянии, и я боюсь, что он может что-нибудь с собой сделать. — Говнюк. — Минхо не успевает накинуться на Бана, Со его останавливает и оттаскивает к выходу из дома, просит остыть. — Джин жив, Бин, я это чувствую. Не знаю, как, но чувствую. У нас мало времени, он в опасности. Чанбин косится на Кристофера, который разговаривал по телефону, якобы привлекая своих людей, а затем внимательно рассматривает Минхо, который сейчас готов ломануться хоть куда и разорвать на куски хоть кого, только пальцем покажи. А ведь начальник замечал, что Ли принимает таблетки. — Блять, я знаю, что с тобой, — внезапно говорит Бин, доставая ключи от своей машины, и зовёт по рации подкрепление. Его осенило. — Минхо, только ты найдёшь Джина, вся надежда на тебя. — Что? В каком смысле? — Как же Ли не любит его грёбаные загадки в самый неподходящий момент. — По запаху. Я с Баном разберусь, давай. — Бета буквально толкает его в сторону тачки и бросает в руки ключи. — По какому запаху? Я под подавителями! — Шатен всё ещё не понимает, но Со лишь усмехается, сам всё ещё не веря в это событие. Слишком уж оно в мире редкое. — Истинная связь неподвластна любым медикаментам. Поэтому Хо так трясёт. Поэтому настроение скачет, как ненормальное, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Но времени мало, сейчас не для раздумий. Ему нужно рассказать об этом Джину. Обязательно рассказать. И он расскажет. «Следуйте за моим автомобилем, » — сообщает Бин по рации своим парням, провожая стремительно уезжающую бордовую машину. Давай, пёсик, ищи свою косточку. * Из-за кромешной темноты, опустившейся на пасмурное небо города, Хёнджин слабо понимал, где находится. А смысл знать? Его жизнь скоро оборвётся. Вот она — доживает свои последние жалкие минутки на самой крыше многоэтажки, а у земли её уже не будет. Сан его сюда буквально приволок, потому что сначала Хван отпирался, а потом вовсе устал подниматься по лестнице — дыхание затруднял строительный скотч, залепляющий рот. Дышать пришлось только носом. Тем же скотчем запястья омеги были замотаны спереди, он держался руками за его руку, ослабляя хватку на волосах, за которые больно тянули. Джина бросили на бетонный грязный пол, из-за чего он болезненно вскрикнул — содрал кожу на коленках. Бета садится напротив него на корточки и вытирает выступившие слёзы. — Снова предоставляю тебе выбор, Хёнджин. Я прямо сейчас могу заставить тебя выпить очиститель, и, пока кислота разъедает твои связки, могу хорошенько развлечься с тобой перед тем, как всадить нож в некоторые органы. Ты даже хрипеть не сможешь. Потом твоё тело по частям отправляется в мусорные макеты, а затем всё размельчается и подаётся на корм милым собачкам. Это весело, но муторно и неудобно. Ты хочешь этого? У Хёнджина от каждого его слова кровь стынет в жилах. Он плачет и мотает головой, надеясь, что он пошутил. С ним лишь забавляются, питаясь страхом и отчаянием, вытягивая эмоции, а он ничего не может с собой поделать. — Либо я сейчас развязываю тебя, и ты молча, как мышка, пишешь предсмертную записку. Под мою диктовку. Ох, бедный Хёнджин-и, не смог справиться с манией преследования теми людьми, одновременно надругавшимися над его телом. Тебя так жестоко использовали, бывшего застрелили, его ребёнка теперь тоже нет… Минхо на пределе, постоянно думает, что в миг связь может быть потеряна, но кажется, что с каждой волной страха омеги, его феромон начинает ощущаться для Ли намного ярче. Он крикнул остальным погасить мигалки, чтобы не спугнуть того, кто возможно увёз его на такое большое расстояние. Это близко, это уже скоро… — …Ручку я забираю, — продолжает Сан, — а ты, держа в руках бумажку, добровольно летишь вниз к земле. Странная затея, не такая весёлая, как первая… Хёнджин округляет глаза и осмеливается оторвать скотч с губ, слегка их поранив. — Нет, пожалуйста, ручка и листочек лучше! — Тссс, как мышка, помнишь? — Р-ручка и листочек… — Брюнет уже шепчет унизительно, выполняя все просьбы и прихоти, сидя перед ним на коленях. Сан, так уж и быть, соглашается. Детектив на момент теряет след и выходит из машины, пытаясь самому разобраться в районе многоквартирных домов и замечает небрежно припаркованную машину у подъезда. Из этой машины несёт Джиновым страхом. Он где-то здесь. Хван дописывает дрожащей рукой, пытаясь выводить слова ровным понятным почерком, тянет время, в последний раз умоляет его отпустить, но бета непреклонен: он равнодушно ведёт его к бортикам и подталкивает к краю, сложив записку в его карман. — Сан, не надо… — Хван старается сохранить равновесие. Перед ним целый город, огромная высота. Страшно, безумно страшно. — Джинни, один шаг, и ты должен сделать его самостоятельно и собранно, иначе я просто резко столкну тебя, будет некрасиво. — Сан поправляет его короткие взлохмаченные волосы. Омега цепляется за него, пытается ухватиться. — Нет, руки по швам. — Сам поглаживает нежные запястья, щекочет кожу на сгибе локтя. — А знаешь, ведь я любил тебя. И до сих пор люблю, даже после твоего выбора в пользу Ёндже. Омеги всегда тянутся к альфам, я это понимал, но при этом так хотел, чтобы ты обратил на меня внимание. И даже после всего этого дерьма с поддельным самоубийством буду любить. До гроба, как говорится. Закрой глаза. Хёнджин больше не может выслушивать его и просто подчиняется. Правда, один шаг — и всё закончится. Его вряд ли смогут найти, поэтому тянуть время нет смысла. Нога поднимается и встречает один воздух, вес тела медленно переходит вперёд, и совсем скоро он ощутит момент полёта. Но одна нога всё ещё касается бетонной крыши. В какой-то миг вдохнуть полной грудью не получается, потому что его резко ловят за талию, выхватив из лап невесомости. До точки невозврата оставалось чуть-чуть. Омега не успевает ничего сообразить, но знает точно — сегодня его второй день рождения. Потому что он жив, потому что не упал. А подхватил его незнакомец с рыжими волосами, чьё лицо он видит смутно, как во сне. — Кажется, твоя излишняя драматичность скоро тебя правда погубит, — говорит Чанбин, вновь надевая на Сана наручники. К Бану на обыск только с ордером, но на этом пацане слишком много висит обвинений, так что в этот раз он не отвертится. Придётся сотрудничать с полицией. — Хёнджин, всё хорошо, смотри на меня. — Ли берёт его за щёки и смотрит в глаза, которые с каждой секундой становятся яснее. — Джин… — Хо… — Так это правда. Минхо его спас, успел, нашёл. Но как? Омега, переживший такое потрясение, просто обмякает в руках истинного, а детектив снова может погрузиться в те объятья, которых не хватало, как кислорода. И сердца пробивают один ритм на двоих. * Про истинность Хёнджин узнаёт, когда полностью приходит в себя, сидя в открытом настежь грузовичке скорой, укрытый пледом. А перед ним альфа, который чуть ли не в деталях рассказывает, как он умудрился найти его по одному лишь запаху. Ли смотрит на него как на сокровище, самое ценное и дорогое, и Джин неохотно краснеет под таким чувственным взором. Детектив успевает попросить прощение за всё, обещает оберегать его и никогда не бросать. — Я слышал по телефону, что ты в университет собираешься. Вообще-то в столице много хороших. Если хочешь, могу показать, помочь с жильём и работой. Или вообще в другой город могу отвезти. Ты кем хочешь быть? Джин хмурится, думает недолго, осмысливая его слова. В другой город? Показать? Почему Минхо говорит так, будто он не собирается участвовать в его жизни? — Я твой истинный, и ты меня отпускаешь? У тебя кто-то есть? — Омега начинает волноваться, странное горькое чувство скапливается в груди, но альфа не даёт истерике вырваться наружу, быстро тараторя извинения. — Н-нет! Ты чего? Прости, Хёнджин, но… мне тридцать. Ты не обязан следовать за мной лишь из-за нашей связи. Я как-нибудь справлюсь, если ты предпочтёшь кого-нибудь другого. Помоложе, хотя бы. — Боже, что он несёт? Хёнджин правда не понимает, что несёт этот детектив. Кто ему такого наплёл? Внушил, что никто не полюбит заядлого холостяка, встречающего четвёртый десяток, даже истинный? — Я не откажусь от Вас, и Вы от меня не отказывайтесь, прошу. Минхо. Боже, как великолепно звучит его имя из уст юноши. Джин первый внезапно тянется к мужчине за поцелуем и расслабляется, когда ему отвечают взаимностью. Они пообещали, что не бросят друг друга и тем более не променяют ни на кого. Их истинная связь прошла через столько преград, и они думают, что всё ещё впереди. Главное, то теперь они вместе. И пройдут они всё это вместе. Пока дорога не кончится.