Страшные времена любви

23 апреля. . . . Года. . На опушке леса, возле огромного, черного дуба, стоял высокий трибун, в сияющих доспехах, в черном плаще и с черным гребнем на шлеме. На его страшном лице, оставшаяся плоть сформировала ужасающий оскал. Губ, у мертвецки бледного римлянина, не было, поэтому оскал становился более ужасающим. Он стоял на месте и не шевелился, абсолютно. Словно статуя, он гордо выпрямившись во весь рост, свысока смотрел на высокую башню посреди поля, куда он недавно отправил целый отряд своих солдат-скелетов. Не смотря на густой туман, воин прекрасно видел, как легионеры пытаются взять базу Патруля, видел как опрокинули их лестницу, как они с помощью построения черепахой пробили двери, видел, как на них накинулись не понятно откуда взявшиеся военные, перебив всех римлян. Он видел сквозь белую мглу, он слышал все, что там происходило и это приводило его в ярость. С невероятной злобой он глядел туда, смотря как центуриона и выжившего легионера связывают веревками. В ярости, он достал свой меч и решил двинуться на помощь к свои воинам, но вдруг… Передумал. Он спокойно вложил меня обратно в ножны, сделал шаг назад, и снова встал как статуя. Римлянин поднял руки вверх. Он захотел сделать нечто невообразимое, нечто, на что способен только такой маг, как он. Из-за рта трибуна вырвался хриплый крик. Его серые глаза начали менять свой цвет. Из серого в зелёный, из зелёного в красный, из красного в белый. Белый цвет, столь глубокий, означающий полную пустоту, не говорящий ничего, просто белое, бесконечное ничто. Из глаз начал исходить яркий, холодный свет, будто бы два фонаря, своими лучами пытаются разрезать густой туман, что опустился на мир ещё несколько часов назад. Воин задрожал всем своим телом, черный плащ начало бросать из стороны в сторону, шлем, до того крепко сидящий на голове, чуть не слетел, когда, в один момент, прямо над головой трибуна что-то пролетело, пролетело с невероятной скорость. Дрожь мгновенно прекратилась, свет из глаз пропал, а сами глаза вновь стали серыми. Со злобой римлянин начал искать взглядом объект, только что пролетевший над ним. Вдруг, он замер. В нескольких метрах перед ним, частично скрывшись в тумане, в землю была воткнута большая метла. К ней, верёвочкой, был привязан белый конверт с красной печатью. На нем было написано только одно слово: «Мечтателю». Трибун, увидев это слово на конверте, немного растерялся. Его не удивила летающая, неожиданно появившаяся перед ним метла, его удивило другое. Печать. Если бы не эта печать, он махнул бы на метлу рукой, и продолжил бы колдовать, он бы вселился в центуриона, что сейчас, бежит, связанный крепкими веревками и перебил бы всех, кто находиться у базы, он призвал бы больше скелетов, но эта печать… Она, она очень редко пишет письма, а печать не ставит практически никогда. Эта красное пятно на конверте свидетельствует о невероятной важности этого послания. Трибун сделал несколько шагов к меток после чего, поднял голову и посмотрел на сидящего на ветках дуба, ворона. Тот в свою очередь, посмотрел на римлянина, а когда заметил, что тот кивнул головой, взмыл ввысь и полетел к базе патруля. Воин сорвал с метлы письмо, сломал печать и раскрыл его. Пред его глазами раскрылись следующие строки: «Здравствуй, Хрэбэнус. Мы с тобой давно не виделись, давно не переписывались. Мы можем исправить эту ошибку и вновь встретиться. Встретиться не абы-где, а на совете. Да да, ты не ослышался. Я созываю всех магов, что знают меня, дабы…» — Здесь в письме был большой пробел. Трибун представил себе, как она, когда писала это письмо, неожиданно оторвала перо от бумаги, скрючилась и засмеялась своим ехидным, низким голосом. — «Дабы представить им нового колдуна. Конечно, это обман. Для кого-то, совет и в правду будет созван для представления этого чудака, но мы то, с тобой не такие, мы знаем, к чему стремимся. Думаю ты знаешь, что прошлой ночью внутри круга что-то пошло не так. Книгу не обработали раствором, поэтому мы узнали, где она. Я прилетала к патрулю на базу, даже, убила одного, скинув его с балкона, но книгу так и не нашла, тем более начало светать. Наверняка ты тоже принял попытку найти эту книгу, но, скажу сразу, она провалиться. Не трать свои силы, у меня есть план. Новый колдун, он достаточно силен. Он может в любой момент призывать молнии. Он глуп и самолюбен, а его сила нам поможет. Мы впустим его в свое подполье, мы захватим книгу, мы нападем На Бухту приключений. Мы с тобой, дорогой Мечтатель, с его помощью доведём начатое до конца. Повторю, не трать силы, они тебе ещё пригодятся. Немедленно иди к древним, где будет совет, и имей ввиду, поговаривают о новой ведьме, управляющей, ты не поверишь, всадником без головы. Опасайся ее, вряд ли она что-то сделает против нас, но все же, не будем забывать Мерлина. Что же, я буду ждать тебя, Хрэбэнус, помни ради чего мы все это делаем. Ты знаешь что делать с письмом. До скорой встречи, дорогой Мечтатель.» Хрэбэнус, прочитав письмо, смял его, сжал в кулаке и немного приоткрыл рот. Его глаза вновь начали менять цвет, но в этот раз, в конечном счёте, стали зелёными. Таким же, зелёным цветом, загорелось пламя в его руке, в котором начало сгорать письмо. Через какое то время, зеленоватый пепел разлетелся по полю, а ворон, улетевший в сторону базы, вернулся. Он спустился к римлянину и кружа прямо над его головой начал громко каркать. — Сколько? — Хриплым голосом спросил Трибун. — Много! Много! Много! Кар! Кар! — Закричал ворон, продолжая кружить над другом. Хрэбэнус задумался. Даже с его навыками боя, с подобным колличество врагов, в теле центуриона, он понял ли справиться. Тем более, Ведьма сказала в письме, беречь силы, а вселение в какого то из его воинов, отнимает достаточное их колличество. Если она о чем то всерьез говорит, то значит, это серьезно, это сработает, надо слушаться. Послушался и Хрэбэнус. Он резко развернулся и громадными шагами зашагал в лес. Его черный плащ начал развиваться, а ворон, ещё раз каркнув, полетел вслед за ним. Тем временем у базы начался разговор, произошла встреча патруля с одним человеком, благодаря которому, человечество будет спасено. Продолжение следует…