Морте

      Вернувшись в Минратос, троица доложила Кальпернии об успешно выполненном задании. Через пару дней магистр Нимиан сам с ней связался и после долгих переговоров согласился помочь делу венатори. Это был успех. Кальперния прониклась к Маркусу и Лектре еще большим доверием, окончательно успокоилась насчет Морте и пообещала и впредь давать троице такие задания.       Привычно поработав какое-то время в библиотеке венатори и не найдя там больше ничего интересного, Маркус и Лектра решили сходить к Стражам в крепость и поговорить с Командором о явлении Старшего и смерти Тавиана. Морте они брать с собой не собирались: обратно Командор «Тавиана» не отпустит. Если даже она не убьет его на месте, то точно посадит под замок и будет исследовать, допрашивать и ставить на нем опыты. Это, конечно, было бы здраво с ее стороны, но не вписывалось в планы южан. Морте был нужен им самим — да и жаль было бы терять его, чудом пережившего смерть. Поэтому они дали ему немного денег (чуть больше, чем хватало на еду) и ушли докладывать о безвременной кончине Тавиана от рук Старшего.       Оставшись в одиночестве, Морте ощутил беспокойство. Он уже давно не был сам по себе: от порождений тьмы нельзя было отлучаться надолго — да и не хотелось. Но ведь был же он когда-то сам по себе. Морте принялся вспоминать.       Глубинные тропы… темные пещеры… спрятаться, чтобы не заметили… вспомнить важное…       Он вздрогнул, когда перед глазами снова встали знакомые образы.       Зеркало. В зеркале — правда. Тело, которое раньше было другим. Ребра на груди недостаточно заметны. Нужно, чтобы сияли, как золотая клетка.       Нужно было воссоздать то, что он у нее отнял.       — Астра.       Знакомое имя сорвалось с губ, как и тогда. Морте непроизвольно закрыл рот ладонью: эмоции вдруг стали бушевать с неистовой силой. В глазах защипало — как и тогда.       «Ошибка! Ошибка!..»       Мысли о сестре приходили в последнее время слишком часто. И каждый раз они обрушивались на него со всей силой, с размаху, чтобы раздавить виной.       «Прости меня».       Морте сжал губы, пытаясь унять хотя бы слезы. Нет, эти слова — эти мысли — совершенно ни к чему. Все уже сделано. Астра погибла. Гардений тоже погиб, пусть в его смерти Морте и был виноват меньше.       Он сам по себе.       От этой мысли стало нестерпимо больно. Морте сжал кулаки и призвал духов, чтобы успокоиться. Разум ощутил знакомое присутствие Тени, кто-то будто закопошился внутри.       Морте вдохнул и выдохнул несколько раз. Боль поутихла — но не ушла до конца.       «Годится».       Нужно было отвлечься. Заняться чем-то другим, чтобы воспоминания не одолевали, чтобы Астра больше не стояла перед глазами. Он и так никогда ее не забудет.       Морте вышел на улицу. Карты у него не было, но он запомнил расположение улиц. Семь дорог ведут к семи древним храмам. Не стоит туда идти. Лучше выбрать иной путь.       Он шел, внимательно рассматривая дома с обеих сторон улицы. Пару раз чуть не врезался в прохожих — хорошо хоть вовремя заметил кого-то рядом. От людей становилось только хуже. То ли дело здания: камень, мрамор и металл были ему понятны. Привычны? Нет, об этом тоже лучше было не думать.       Внезапно внимание Морте привлек бронзовый памятник в тихом сквере. Это была статуя архонта Тидариона, который, вероятно, был чем-то знаменит, раз в его честь воздвигли статую. Морте внимательно осмотрел памятник. Архонт был в доспехах и в боевой стойке, а в руках сжимал меч, почти целиком состоящий из магии. Меч был самой заметной и хорошо выполненной частью статуи; в остальном она была сделана грубовато, без внимания к деталям.       «Я бы сделал лучше».       Поймав себя на странной мысли, Морте нахмурился. Достал из сумки взятые с собой бумагу и стальное перо — единственное, что оставили ему Стражи, кроме денег. Несколькими линиями набросал контуры статуи и принялся обрамлять их деталями. Броня стала напоминать гномью: чаще всего Морте видел именно ее. Лицо обрело более живые черты, хотя он постарался сохранить их грубость. Магический клинок все так же пылал в руке. Постамент Морте тоже изменил, добавив ему неровности — так смотрелось лучше. Задумчиво оглядел то, что получилось. Вышло определенно лучше, чем в жизни.       — Ой, как здорово!       Услышав знакомый голос, Морте едва не выронил перо. Обернулся. Ужас только усилился.       Перед ним стояла Астра. Стройное тело, изысканные многослойные одежды, длинные черные волосы, слегка идущие волнами, горящие изумрудами глаза… Все как у нее.       Вот только лицо выглядело чужим. Чужая улыбка — слишком насмешливая. Чужой взгляд с прищуром. Веселость голоса с ним не вязалась.       Да и не могла это быть Астра.       Справившись с шоком, Морте проговорил:       — Ты не Астра. Она не могла выжить. Ты дух, который решил принять ее облик. Не стоило.       Она — дух? — капризно надула губы.       — Ну что ты такое говоришь, Лоренций? Это же я!       Имя хлестнуло, как удар бича — но Морте лишь посмотрел ей в глаза.       — Ты не Астра. Покажи свой истинный облик.       Она сердито вздохнула, и знакомые черты исчезли. Вместо прекрасной девушки рядом с Морте теперь стоял мужчина с неровной щетиной, одетый в потрепанную куртку с вороньими перьями.       Имшэль.       — Ну знаешь, нельзя так быстро догадываться, — обиженно заявил он. — Я, между прочим, старался!       Морте выдохнул, прогоняя из памяти сияющие изумрудные глаза.       — Не стоило.       — Как знать, друг Лоренций, как знать…       Морте нахмурился:       — Не называй меня этим именем, дух.       — Что мне поделать, если оно твое? — Недозволенный развел руками, словно извиняясь. — Ты можешь придумывать себе любые дурацкие прозвища, но мы-то с тобой знаем правду. Да и вообще, от себя не убежишь. И мои старания, — он усмехнулся, — были не напрасны. Какая прекрасная оторопь! Вина! Душераздирающие муки! Все как я люблю.       — Твоя суть — выбор, а не страдания. Если ты ищешь их, твоя природа искажена.       — Ой, кто бы говорил об искаженной природе. — Имшэль глянул на набросок статуи Тидариона. — Нет, правда, выглядит здорово, но ты вообще делом будешь заниматься? Ты обещал мне, что отомстишь моему господину — и где твоя месть?       — Ты требуешь от меня, Маркуса и Лектры ему отомстить и нарушить его планы. Это в твоих интересах. Но отчего ты сам не пытаешься ничего сделать, если он твой враг?       — Потому что я жду вашего выбора, друзья мои!       Аргумент показался Морте неубедительным.       — Ты наверняка осведомлен о его планах. Расскажи о них, чтобы мы знали, что нужно нарушить. Сетий ведь доверяет тебе по какой-то причине.       Недозволенный скривился:       — Может, тебе еще и ключ от Вир Диртары преподнести на блюдечке?       Морте насторожился.       — Вир Диртара? Звучит как что-то эльфийское. Для тебя это важно?       Наглое лицо Имшэля слегка побледнело.       — Не надо устраивать допросы, дружочек. Я тебе не дух мудрости.       — Ты уходишь от ответа — значит, важно. Это связано с планами Сетия? Он ведь ищет эльфийские тексты и реликвии. Ключ от Вир Диртары… значит, это какое-то место. Возможно, что-то, затерянное в древнем Арлатане? Сетий тоже ищет это место?       Недозволенный посуровел.       — Снова не отвечаешь — значит, и это верно. Вир Диртара. — Морте записал название на бумаге. — Я поищу сведения об этом.       — Ты невероятный зануда. — Теперь тон Имшэля звучал куда менее нагло. — Но твой выбор слов… впечатляет. — Он вздохнул. — Если бы Вир Диртара все еще была невредима, ты бы нашел там ответы на все вопросы. Но ее уже нет. Потеряна, как и тропы.       — Какие тропы? Глубинные? А какое к ним отношение имеют эльфы?       — Никакого. — Недозволенный скрипнул зубами. — Короче, этого места ни ты, ни я, ни мой господин никогда не найдем. Сосредоточься лучше на своей мести и не думай о ерунде. Времени осталось с месяц, не больше.       — Почему? Что случится через месяц?       — Славная заварушка, в которой я бессилен поучаствовать. Да и ваша милая троица тоже. Но она может привести к концу этого мира, так что… поторопился бы ты, друг Лоренций.       И он исчез, не дав Морте возможности его поправить. Но это было уже не так важно.       Имшэль все же дал ему подсказку, хоть и ненамеренно. Вир Диртара… это наверняка было важно. Что-то, что хранит ответ на все вопросы — и что, по словам духа, потеряно и… уничтожено? Нужно поискать об этом сведения. У магистра Нимиана была библиотека — но попасть в нее снова вряд ли удастся. Да и сам магистр раздражал Морте отсутствием манер и художественного вкуса. Есть еще Великая библиотека на месте бывшего храма одного из Древних богов — но туда они с Маркусом и Лектрой договорились пойти втроем. Нужно было найти что-то другое. В Минратосе наверняка полно книг. Да и эльфов тоже, если подумать. Но знают ли они то, что знает древний дух выбора?..       Морте остановил пару прохожих и спросил, где книжные лавки. На него очень странно смотрели; один человек даже фыркнул и прошел мимо, не удостоив его ответом. Но все же удалось узнать два адреса. В первой лавке Морте начал было идти вдоль полок и откладывать нужные книги, но продавец остановил его. Оказывается, книги нельзя было листать, не купив их — а про Вир Диртару продавец «слыхом не слыхивал», значит, и подсказать ничего не мог. Совершенно бесполезное заведение. Во втором были те же странные правила, но продавец посоветовал Морте третью лавку: там, по его словам, было полно «разной эльфийской рухляди». Получив как можно более точные инструкции, Морте проследовал по запутанному маршруту и оказался в другом районе Минратоса.       Он был не похож на то, к чему глаза успели привыкнуть. Вместо строгих зданий с хорошими пропорциями тут были дома самых разных очертаний; многие были сколочены из дерева. Люди и эльфы сновали туда-сюда, врезались в Морте, кричали на него и шли дальше, не дожидаясь ответа. Морте не очень хорошо распознавал эмоции, но здесь явно чувствовалась застарелая бессильная злость. Она была даже во взглядах попрошаек, тянущих руки к прохожим. Морте, впрочем, и так ничего бы им не дал: Маркус и Лектра оставили ему не слишком много денег, и раздавать их было бы бессмысленно.       Неожиданно Морте почувствовал чью-то руку у своего бедра. Еще не успев понять, что происходит, он щелкнул пальцами — и услышал крик. Стоявший рядом с ним подросток, завопив ругательство, принялся совать грязные пальцы в рот.       — Ты фево велаеф? — крикнул он, глянув на Морте. Наконец высунул пальцы изо рта. — Больно же!       Тут до Морте дошло, что этот подросток пытался его ограбить. Маркус и Лектра предупреждали его о таких ворах. Все встало на свои места. Защитив сумку энтропическим барьером, Морте заметил:       — Жжение пройдет через полчаса.       И ушел, тоже не дожидаясь ответа: видимо, здесь было так принято.       В лавке с «разной эльфийской рухлядью» было темно: она разместилась в полуподвале, и свет с улицы еле пробивался через маленькие окошки под потолком. Но зато здесь были не только книги, но и разные статуэтки, деревянные амулеты и стопки одежды. Тут было что изучить.       К Морте тут же подошел продавец-эльф. Он выглядел удивленным.       — Приветствую вас, господин. Вы что-то ищете?       Это была первая из трех лавок, где к Морте хоть как-то обратились и даже назвали «господином». Отчего-то это показалось знакомым. Правильным. Морте отогнал непрошеную мысль и ответил:       — Да, ищу. Мне нужны сведения о Вир Диртаре. Как я понимаю, это какое-то место.       Продавец озадаченно почесал в затылке.       — На картах такого нет, это точно. Может, это из древних сказаний… сейчас посмотрю, может, где в книгах написано.       — Мне нужно будет купить их, чтобы пролистать? — уточнил Морте.       — Пролистать? Нет-нет, конечно. Купить — если с собой заберете.       — Хорошо. Эти правила мне подходят. Да, и еще: есть ли у вас книги о магических артефактах?       — Вроде парочка была… сейчас посмотрю что-нибудь. Вы пока осматривайтесь, вдруг что заинтересует. У нас тут люди редко бывают…       Морте не понял, к чему было упоминать последнее, но последовал совету продавца. Вокруг было столько всего, что это необходимо было изучить — хотя бы бегло.       Больше всего в лавке было резных деревянных вещиц — колец, амулетов и статуэток. Многие изображали галл: Морте видел их на картинках. Орнаменты резьбы были то причудливыми, то совсем простыми — и не походили ни на что в Минратосе. Зато они чем-то напоминали вещицы, которые Серанни оставила на память о своем клане.       — Здесь много долийских артефактов, так? — уточнил Морте.       — Да, господин, — ответил продавец. — Многие здешние эльфы хотят иметь что-то, связывающее их с предками — да хоть простой амулет из дерева. Вот и заходят сюда, спрашивают, покупают…       Эти подробности Морте тоже счел излишними.       — То есть эти артефакты немагические? Есть ли что-то более могущественное? Долийцы ведь используют магию и немало о ней знают.       — Ну, магические штуки денег стоят, — продавец, похоже, опять удивился. — Да и зачем они простому эльфу. Люди вроде вас сюда не… ох, простите, брякнул, не подумав.       Морте не понял, за что было извиняться, но не стал спрашивать. Ему все еще было трудновато понимать намерения других — хотя они перестали казаться чужеродными созданиями. Раньше Морте воспринимал людей, эльфов, гномов и кунари так же, как порождений тьмы, животных, духов — то есть непохожих на него существ. Да даже Туран Ильвина и Сетий Амладарис, хоть и были ему подобны, все равно ощущались иными. Теперь же смертные казались странными, но не более того.       Возможно, потому, что Морте и сам стал смертен? Но ведь его разум не изменился — разве что появились какие-то ненужные эмоции, мысли, воспоминания. Без них было бы куда проще.       Или Имшэль все же прав, и Морте зачем-то искал их? Он и правда вечно старался что-то вспомнить, понять, почувствовать… даже не задумываясь, что все эти вещи окажутся не нужны или принесут боль.       Или и то, и другое вместе.       От спутанных мыслей Морте отвлек продавец:       — Вот, господин, посмотрите эти книги.       Морте с готовностью погрузился в чтение. Первая книга была посвящена эльфийским богам — тем, которых почитали долийцы. Морте скучающе листал страницы, пока вдруг не увидел имя Имшэля — а вместе с ним и других Недозволенных. Вчитался повнимательнее.       «Были Забытые — и были Недозволенные. Имена Забытых растворились в Бездне, брошенные, забытые: так повелели Творцы. Народ не должен знать их имен, их лиц, их сути. Недозволенные же — между нами и Бездной, в вечном движении, в вечном стремлении отвратить Народ от его истинного пути. Их имена стало невозможно забыть — они оказались сильнее воли богов. Гаксканг, спящий, но не упокоенный. Зибенкек, льющая чужую кровь. Имшэль, дарующий предательство. Бесформенный, питающийся смертью. По сей день они пытаются пробиться в чужие сны, сбить Хранителей с истинного пути, уничтожить Народ. И по сей день не нашлось того, кто смог бы их одолеть».       Дальше речь опять пошла про Творцов, и стало неинтересно. Но Недозволенные в книге упоминались еще несколько раз, и Морте решил изучить все это подробнее и купить книгу.       — Я беру ее. Сколько стоит?       — Пятьдесят серебряков, господин.       Морте заглянул в кошелек. У него было сорок — и это с учетом того, что нужно еще было платить за завтрак, обед и ужин в гостинице.       — Значит, я ее не беру. У меня столько нет.       — Ну… — Продавец замялся. — Книга очень древняя, о Творцах… меньше сорока серебряков не могу предложить.       — Вы только что сказали, что книга стоит пятьдесят.       — Но у вас же столько нет.       — Да, но ведь это не может поменять суть и цену книги.       Продавец очень странно на него посмотрел. Вероятно, Морте сказал что-то не то. Но это не имело особого значения; нужно было как-то заполучить книгу.       Выход был только один.       — Мои извинения, — выдохнул Морте и поднял ладонь вверх. Продавца мгновенно окружили усыпляющие чары энтропии. Он потерял сознание и упал бы на прилавок головой, если бы Морте не подхватил его и не усадил на стул. Прежде усыпляющих чар хватало на час с небольшим; теперь, наверное, эффект прошел бы быстрее. Морте бегло пролистал вторую книгу, что отложил продавец. В ней упоминались разные эльфийские артефакты, но о сферах-сомнамбориях не было ничего. Книга была возвращена на прилавок, а та, где упоминались Недозволенные, перекочевала к Морте в сумку. Маркус и Лектра говорили ему, что кража — это преступление, за которое могут наказать, но у Морте не было другого выбора.       Уходя, он еще раз оглядел забитые эльфийскими вещицами полки. Вдруг появилось странное желание взять что-то на память о Серанни. В его лаборатории на Глубинных тропах сохранился резной амулет и кожаные наручи с вышивкой — они принадлежали ей. Вместе с ними лежал пояс Уты и локон потускневших волос — последний, что оставался у нее на голове до смерти. И еще прядь рыжих волос Гурда: Морте незаметно срезал ее, когда тот спал. Интересно, найдет ли Гурд или кто-то из порождений тьмы все эти вещи. Хорошо бы они дождались возвращения Морте.       Если он вернется, конечно. Если порождения тьмы снова признают его в непохожем облике. Если Глубинные тропы сами не добьют его: там почти нет еды, нет чистой воды, света…       Поморщившись, Морте вышел из лавки и тихо закрыл за собой дверь. На душе стало тоскливо. Почему все так поменялось? Глубинные тропы много веков были его пристанищем. Его домом. Он знал, куда идти, что делать, как ориентироваться. О верхнем мире Морте не знал почти ничего.       Неправильно, что этот мир казался знакомым. Родным.       Неправильно, что Морте легко нашел дорогу обратно — как будто улицы сами вели его. Город его понимал?..       Нельзя было думать об этом. Нужно было возвращаться к поискам, к работе, к чему-то, что имело смысл. Или поесть.       Вернувшись в гостиницу и заплатив за обед и полкувшина вина, Морте погрузился в еду. Ему нравился вкус жареной рыбы и овощей, приятное послевкусие вина. Да, неудобно было постоянно нуждаться в еде — но вкус это оправдывал. Морте вспоминал, как пробовал еду и питье в оскверненном теле. Тогда он едва различал жареное, сырое и протухшее мясо; сейчас был разборчивее в еде. Особой разницы между крепкими напитками и водой Морте тогда тоже не чувствовал; сейчас уже выяснил, что вино ему нравится больше чая. Насыщенный вкус, слегка отдающий вишней, был очень хорош. Но удовольствие тут же сменилось чувством вины: память подсказывала, что Лоренций Флор в свое время очень много пил. Важно было не повторять его ошибок. Не становиться таким, как он.       Не становиться им.       После обеда Морте поднялся в комнату, которую они занимали втроем, и погрузился в чтение книги. Сказания о Творцах и их бесконечном противостоянии с Забытыми были довольно однообразны и малоинтересны. О Недозволенных упоминалось очень редко и вскользь. Но по всему получалось, что они были с народом эльфов так же долго, как и боги-Творцы или их противники-Забытые.       «Неужели Имшэль как-то связан с эльфами? Он ведь забеспокоился, когда я начал расспрашивать его о Вир Диртаре. И… странное дело, Сетий собирает именно эльфийские тексты и артефакты. И Имшэль, который тоже связан с эльфами, находится при нем. Это не похоже на совпадение. Возможно, Имшэль — ключ к чему-то? Но он вряд ли об этом расскажет. Он не похож на обычного духа, которые не могут лгать. В чем же дело…»       При этом ни Вир Диртара, ни загадочные «тропы», ни сферы-сомнамбории в книге не упоминались. Возможно, они были древнее записанных эльфийских верований. Древние, как сам Имшэль.       Лириума Маркус и Лектра не оставили, поэтому Морте пришлось дождаться сна, чтобы отправиться разумом в Тень. Он искал духов мудрости: несколько раз ему удалось с ними встретиться и побеседовать. Правда, раньше он задавал другие вопросы — о скверне, о Море, о Древних богах. Духи мудрости мало об этом знали. Может, они больше знают об истории эльфов?       Морте старательно концентрировался на своем намерении — поиск, знание, стремление понять. И концентрация не подвела: спустя какое-то время рядом с ним появился дух.       — Ты стремишься что-то узнать, — сказал он. — Я слушаю тебя.       — Дух мудрости? — уточнил Морте — и, увидев кивок, ответил: — Приветствую тебя. Что ты знаешь о сферах-средоточиях? Их еще называли сомнамбориями.       — Они — средоточия силы. Чтобы управлять таким средоточием, нужна огромная сила воли. Сила магии. Уже много веков никому не удавалось совладать с такой мощью.       — Часть моей силы отняли и заперли как раз в такой сфере. Как мне ее вернуть?       Дух удивленно посмотрел на Морте.       — Отняли силу, но не вместе с жизнью? Как занятно. Я не слышал о подобном.       — А что ты слышал?       — Чтобы дать сфере слово, нужна сила. Обычно ее брали кровью. Жизнью.       Морте нахмурился. Маркус и Лектра говорили, что до него Сетий расправился еще с тремя. Может, они и были этой «жизнью»? Хотя Сетий использовал в битве свою кровь…       Не найдя ответа, Морте снова посмотрел на духа.       — Кто может владеть такой силой? Говорят, раньше эти сферы-средоточия использовали жрецы богов.       Дух покачал головой.       — Не бог. Не дух. Не смертный.       — Тогда кто же?       — Я ответил тебе.       — Я не…       Морте оборвал себя. Не бог, не дух, не смертный… если это соединить в одно, получится какая-то непохожая на других сущность. Сетий? Он не бог, не дух, но уже и не смертный. И он действительно может использовать сферу. А еще…       «Имшэль».       — Ты знаешь о Недозволенных? — спросил Морте. Дух поморщился.       — У них много имен, но суть одна. Они слишком опасны. Могут быть по обе стороны Завесы со всей своей силой. Так не пристало ни духам, ни смертным.       — Значит, они очень сильны. Но должно же у них быть слабое место?       Дух снова покачал головой:       — Этого я не знаю. У всего есть силы и слабости, твоя правда. Но природа тех, что ты зовешь Недозволенными, очень изменчива. Никому еще не удалось их одолеть.       Морте задумчиво кивнул. По всему выходило, что Имшэль даже опаснее, чем Сетий: он старше, его никто никогда не мог одолеть, и он может находиться по обе стороны Завесы во плоти. Но зачем тогда он служит Сетию — или делает вид, что служит? Очередная смертная странность, которой Морте не мог постичь?       Дух тем временем смотрел на него с подозрением.       — Ты задаешь странные вопросы, путник. Говоришь, что тебе удалось выжить после того, как у тебя отняли силу. Кто ты? Я чувствую в тебе… странное.       Морте удивленно наклонил голову на бок.       — Я смертный. По крайней мере, так мне сказали.       — Какие странные слова для смертного.       Морте посмотрел на парящие вдалеке скалы Черного города. Он много раз видел их — и ни разу они не казались знакомыми, не навевали никаких воспоминаний, даже болезненных. Чувствовалась одна лишь пустота.       — Я был там, — вырвалось у Морте. Дух проследил за его взглядом.       — В средоточии тьмы? — Он, похоже, испугался. — Нет, это невозможно. Духи и смертные держатся подальше от него.       — Разумно с их стороны. Идти туда было ошибкой.       — Ты… — Внимательно посмотрев на Морте, дух проговорил: — Ты не лжешь.       И вдруг атаковал его. Морте еле успел выставить щит и защититься от потока магии.       — Почему ты нападаешь? — удивился он. — Разве мы враги?       — Таких, как ты, не должно быть, — ответил дух и снова атаковал. Больше он не сказал ничего.       Морте впитывал силу лириума от близлежащих источников. Не первая его битва в Тени — и вряд ли последняя. Все привычно. Закрыться от атаки, чередовать удары стихий и магии духа. Загнать в угол. Снова впитать силу. Ударить в последний раз.       Обессиленный дух растворился без следа. Морте ощутил сожаление.       Он не хотел этой битвы. Дух с ним сотрудничал. Почему вдруг напал? Почему сказал, что таких, как Морте, не должно быть? И «таких» — это каких? Семерых магистров, что вошли в Золотой Город? Или они были подобны кому-то еще? Не бог, не дух, не смертный…       … эти слова и о нем тоже?..       Морте вырвался из сна и отдышался. На лбу выступил холодный пот, сердце в груди стучало с огромной силой, дыхание было нервным. Слишком много информации за один раз. Но он не мог рассчитать этого заранее.       «Может, дух ошибся? Или я ошибся? Я ведь смертен. Все эти сильные реакции тела и эмоций, слабость тела и магии — это присуще смертным. И Имшэль так сказал. Впрочем, он не вполне дух. Он мог солгать…»       А еще Имшэль говорил, что Морте в состоянии бросить вызов Сетию. Выходит, они все еще равны. Они все еще могут быть друг для друга опасны. Не боги, не духи, не смертные.       Но кто?..