Морте

      По возвращении от Стражей Маркус и Лектра не могли похвастаться ни новостями, ни добычей. Командор была разгневана смертью Тавиана, но все же скрепя сердце пообещала помочь южанам сведениями, если найдет что-то полезное. Пока же у них не было ничего нового. То, что узнал Морте, заинтересовало Стражей куда больше. Нужно было искать в том же направлении — Имшэль, сферы-сомнамбории, древние эльфы. Корифей однозначно не просто так интересовался ими.       Маркус же вознамерился вытащить информацию другим способом.       — Леки, вы с Морте еще раз проверьте все, что есть в библиотеке по этим сферам и прочему, — сказал он. — А я поговорю с Кальпернией.       — Ну да, — Лектра сердито сжала губы, — конечно, она все расскажет о своем господине.       — Не все, само собой. Но я хочу что-нибудь вызнать. Мы ведь с ней толком так и не обсуждали Старшего.       — Ну да. Вы были заняты более важными вещами.       Ее ледяной тон заставил Маркуса сердито вскинуть руки:       — Я просто пытаюсь отвести от нас подозрения! Чем я виноват?       — Ничем, ты просто молодец. Достоин прижизненного памятника.       — Леки, да что на тебя нашло?       — Лектра возмущена тем, что ты ей изменяешь, — в разговор неожиданно вмешался Морте. — Хотя вы договорились о том, что можете не быть верны друг другу, она все же недовольна тем, что ты спишь с Кальпернией. Если я правильно понял ситуацию.       Маркус удивленно опустил плечи.       — Но… — Он хотел было коснуться ладони Лектры, но она отдернула руку. — Леки, я же… я не пытаюсь нарочно причинить тебе боль. Просто соблюдаю условия…       — «Просто»! У тебя всегда все «просто»! — Лектра уже не могла сдерживать накопившиеся эмоции. — «Просто» соблюдаешь условия сделки. «Просто» ведешь себя как шлюха на глазах у меня и у всех венатори. «Просто» бежишь к Кальпернии потрахаться при каждом удобном случае. Все невероятно «просто»!       — Но… ты же говорила, что не будешь меня ревновать.       Лектра отвернулась, не желая никому показывать слезы.       — Говорила. Я ошиблась. Ты тоже говорил, что будешь мне верен. Тоже ошибся, видимо.       Голос ее дрожал. Маркус подошел поближе и приобнял ее; Лектра сердито высвободила одну руку.       — Я же люблю тебя, — Маркус осторожно развернул к себе ее лицо, но она снова отвернулась. — Ничего не изменилось. Просто… — Он ругнулся и с досадой сжал губы. — Я уже повязан с ней, понимаешь? Кальперния дает нам отмашку не только потому, что мы перед ней выслуживаемся.       — Конечно. — Лектра скрестила руки на груди. — Не оправдывайся, Марк. Я все понимаю, такова сделка. Иди к своей Калли.       Маркус тяжело вздохнул. Ему хотелось столько всего сказать Лектре, столько всего сделать… но она теперь не хотела слушать. «Калли». Он правда так сказал? Хватило же ему дурости… ну прямо как годы назад, когда у него была новая женщина каждый месяц, а то и чаще…       — Вы не пришли к согласию, — заметил Морте с некоторым беспокойством. — Это неправильно. Вы сами говорили мне, что ваш любовный союз очень крепок, и вы преодолеваете любые преграды вместе.       — Мы многого тогда не понимали, — вздохнула Лектра, не глядя на него. — Любовь ослепляет, знаешь ли. Кажется, что можно преодолеть все. Но сейчас… я понимаю, что мы явно поторопились.       Маркус в ужасе посмотрел на нее:       — Леки, что ты…       — Иди. — Ее голос стих почти до шепота. — Иди куда хочешь, Марк. Сейчас мне все равно.       — Это неправильно, — возмущался Морте, не понимая ситуации. — Вы не пришли к согласию…       — Перестань, — вздохнул Маркус. — Не всегда к нему можно прийти за один день и за один разговор. Мы придем к согласию. Обязательно. — Он снова попытался коснуться плеча Лектры, но она снова отстранилась. — Леки, прости меня. Пусть даже не сегодня. Пожалуйста.       Ответа не последовало, и Маркус ушел.       Он и не представлял, что все настолько плохо. Что Лектре до ужаса больно от того, что он делает. С виду ведь казалось, что все идет неплохо, пусть она иногда и сердится… как он мог это проглядеть? Маркус же всегда замечал, когда что-то не так. Почему теперь он дождался, когда Лектра чуть ли не за порог его прогнала? Может, из-за кошмаров Зова, которые одолевали его все чаще? Нет, это не оправдание. Даже Морте знал обо всем этом больше его. Даже он, видно, что-то заметил — или же Лектра ему больше доверяла…       Остановившись на теневой стороне улицы, Маркус со вздохом провел по лицу руками.       «Похоже, Амелл все-таки был прав. Я идиот».       Самое мерзкое было то, что он не мог сейчас вернуться к Лектре и заверять ее в вечной любви. Она бы не послушала. Да и Кальперния наверняка ждет их после трехдневной отлучки, нужно заверить ее в преданности, дать понять, что она может на них рассчитывать… и не смотреть с таким подозрением на «этого отбитого Стража, которого совратил Имшэль». Не думать о том, почему Маркус и Лектра живут вместе.       Вообще о них плохо не думать.       Венатори в штабе привычно спрашивали его о какой-то ерунде. Маркус отвечал, не задумываясь. Он не хотел видеть никого и ничего — но на лице сама собой вырастала широкая улыбка, голос становился веселым, а разум вспоминал дурацкую шутку. Он настолько прирос к этой маске, что, даже избавляясь от нее, чувствовал себя куда спокойнее в привычной роли дурака.       Так ведь точно никто ничего не заподозрит. А сейчас так и надо.       — О, дружочек! — Перед ним вдруг вырос Имшэль. Умел же он появляться в самый неподходящий момент. — А я уже начал беспокоиться о вашей милой троице. Хотя нет, вашего Морте — или как там его — я недавно видел. У него был страшно грустный вид.       — Отвали, а.       Маркус хотел было пройти мимо, но Недозволенный следовал за ним по пятам.       — Ну куда же ты, радость моя? Чего все такие кислые, когда я подхожу поболтать?       — Не до тебя сейчас.       — Ой, да ладно! Что же у тебя такого случилось? Никак поссорился со своей… подружкой?       И тут Маркуса что-то кольнуло. Конечно, в присутствии Имшэля у него и так сильно покалывало кожу, но сейчас дело было в другом.       Маркус посмотрел на него с ненавистью и прошипел:       — Сука, это из-за тебя я обращаю внимание только на Кальпернию?       — Ну да, конечно, — Недозволенный с презрением отмахнулся, — вали все на бедного меня. Ох уж эти неблагодарные люди! — И прошептал Маркусу в самое ухо: — Ты же не думал, что сделка работает только в одну сторону, да? Для взаимной любви мало одного ослепленного дурака — нужны двое.       Маркус похолодел. Ну конечно. Он и правда слишком часто думал о Кальпернии, о том, как угодить ей, о ее желаниях… и еще, дурак, поверил, что только она будет видеть его по-особому. Конечно, это работает в обе стороны. Нет, он и правда идиот, что так поздно это понял — и вообще согласился на такое…       Его пальцы молниеносно сжались на горле Имшэля, ощутили теплую кожу — но Недозволенный непонятно как вырвался.       — Ну, знаешь! — Он вдруг припер Маркуса к стенке. Теперь уже на его шее чувствовались пульсирующие магией пальцы. Недозволенный хищно прошептал: — Я тебе покажу, как руки распускать, гаденыш. У нас с тобой сделка, так что веди себя прилично — и помни, кто помог тебе в час нужды.       Маркус пытался оттолкнуть его магической волной, но Имшэль словно поглощал ее. Дышать становилось все труднее, да и думать тоже — из-за боли.       Стиснув зубы, Маркус прошипел:       — Иди служи своему господину, пока он тебя не раскусил.       — Ах ты… — Гнев Недозволенного сменился широкой улыбкой. — Нет, у тебя еще хватает наглости шутить? Уважаю, уважаю…       — А ну немедленно отпусти его!       Едва голос Кальпернии это проговорил, хватка на горле Маркуса разжалась. Он тут же принялся восстанавливать дыхание и ощупывать горло. Под пальцами была кровь.       — Имшэль, ты что вытворяешь? — возмутилась Кальперния, подойдя ближе. — Нападать на венатори в их стенах? Старший не простит тебе такого!       — Ох, госпожа моя, — тот улыбался все так же широко, — не гневайся так! Мы с этим пареньком мило беседовали о разных пустячках.       — Мило, как же. У него вся шея в ранах.       — А, — Имшэль отмахнулся, — он живучий, потерпит. В конце концов, венатори должны с честью выдерживать любые испытания!       — Венатори не нападают друг на друга, — отчеканила Кальперния. — Старший обо всем узнает. Тебе не поздоровится.       — О, — Недозволенный картинно бухнулся перед ней на колени, — госпожа моя! Как я могу замолить этот грех?       Не отвечая, Кальперния приобняла Маркуса за плечо.       — Идем. Нужно срочно обработать твои раны, пока не стало хуже.       Сил Маркусу хватило только на вялый кивок. Уходя, он услышал крик Имшэля:       — О, неужели никто не ответит на мои мольбы?       Это был крик полного торжества над смертными.       За закрытыми дверями Маркусу сразу стало спокойнее. Кальперния сняла с него куртку, опустила воротник, достала какие-то лекарские принадлежности (они были у нее под рукой! Невероятная женщина.) и принялась вытирать кровь влажной тканью.       — Из-за чего вы сцепились? — спросила она. Ее суровый тон плохо вязался с осторожными и нежными прикосновениями.       — Да так, — Маркус дернул плечом и тут же пожалел об этом — стало больно. — Он начал отпускать шуточки про меня, Лектру и Морте. Довольно обидные шуточки. Я ему сказал, что он сраный козел и может своими шуточками подтереться.       Кальперния удивленно хмыкнула.       — Довольно смело бросаться такими словами в разговоре с Имшэлем.       — Ну что поделать, если он достал уже. Причем не только меня достал: я вижу, что он и к другим венатори цепляется. Нравится ему людей бесить.       — Мне тоже не по душе, что он здесь ошивается, — вздохнула Кальперния. — Но таков приказ Старшего. Он хочет, чтобы Имшэль оставался при венатори.       — Интересно, зачем.       — Такова его воля.       Маркус помолчал в задумчивости. Конечно, венатори сами идиоты, что следуют за Старшим и видят в нем какое-то подобие бога. Но почему в это верит Кальперния? Почему она подчиняется приказам этого зарвавшегося магистра? Сама же говорит о свободе, о важности каждого — но Корифей-то явно не собирался никому давать свободу. Лично у Маркуса он не вызвал никакого уважения — разве что страх перед силой сферы и самого Корифея.       Но можно ли переманить Кальпернию на сторону здравого смысла? Сейчас точно нет, такие вещи за раз не решаются. Но, возможно, стоит попробовать.       Потянувшись, Маркус заговорил:       — Знаешь, я до сих пор под впечатлением от Старшего. Уже с неделю прошло, а я все никак не уложу в голове то, что случилось.       — Да, — Кальперния серьезно кивнула, — он производит впечатление.       — Не то слово. Это… ну мощно было, конечно. Но я никак в толк не возьму — кто он такой? Да еще и второй с ним был, Архитектор, очень похожий…       Она нахмурилась.       — Старший не любит об этом говорить. Но если тебе так нужно знать — они из семерых магистров древности, что ступали по залам Золотого города.       — Ого… — Маркус как можно натуральнее удивился. — А я думал, это так, сказки церковные.       — В Песни Света полно лжи, но такое придумать было бы нельзя.       — Ничего себе… так, выходит, им по тысяче лет с лишним? И… — Маркус помедлил, выбирая слова. — Старший — он же только один из семерых? Ну, Архитектора он убил, но там же еще пятеро…       Кальперния со вздохом отняла руки от его шеи.       — Любознательность — хорошая черта, но не в этом случае. Не стоит рыться в биографии Старшего. Он таков, каков есть, и в этом его сила.       «Звучит очень фанатично. Ох, Калли, твою бы энергию да на нужное дело…»       — Да в том-то и дело. Я же никогда ни в каких богов не верил. Ни в Создателя, ни в кого там еще. А тут передо мной является живое божество, которому тысяча лет от роду, и убивает себе подобного. Сама понимаешь, тут хочется узнать обо всем этом побольше.       — Понимаю. Но Старший такого не поощряет.       — Ты его тоже спрашивала, да?       Кальперния вздохнула и села рядом с ним.       — Один раз. Он был недоволен моим интересом. Рассказал, что некогда вел за собой других — шестерых подобных ему магистров. Он не знал, что с ними сталось — ну, кроме Архитектора. Тому хватило наглости бросить вызов Старшему.       «Как же хорошо, что хоть кому-то хватило на это наглости… пусть даже это и стоило Морте жизни».       — Ну, он не такой уж сильный оказался, — небрежно пожал плечами Маркус. — Старший его по стенке размазал. Силы ему не занимать.       — Это правда.       Помолчав, Маркус осторожно спросил:       — Калли, а вот эта сфера, которая была у Старшего… это вообще что такое? Я таких раньше не видел. Но эта штуковина помощнее всякого посоха будет, наверное.       — Ты задаешь опасные вопросы, — Кальперния пристально посмотрела на него. — Будь на моем месте Старший, он бы уже вырвал тебе язык за наглость.       — Не, я не хочу, чтобы он был на твоем месте. Ты куда красивее… — Он с нежностью коснулся ее скулы, затем шеи. Кальперния чуть подалась в его сторону. — У тебя невероятные глаза… голос… стремление… да вообще все. Старший, конечно, тоже невероятный, но к тебе у меня совсем другие чувства.       Она усмехнулась:       — Да уж, странно было бы, если бы ты с одинаковой страстью отдавался и мне, и ему.       — Ну, служить-то я готов вам обоим… — Маркус улыбнулся и подался вперед, прижавшись к ней. — Но тебе я готов служить очень разными способами.       Кальперния прильнула к его губам. Отвлечение сработало отлично.       И как же она хорошо целовалась, это было просто…       «Соберись, Марк! Эти чары наверняка можно сломать! Сейчас потрахаться — и можно снова разговорить ее о сфере…»       Но, увы, расчет не сработал. Кальперния очень соскучилась по нему за пару дней, и ее страсти хватило бы на троих. Маркус поддавался этому напору, растворялся в любви, следовал за ней и вел сам… и у него почти не осталось сил что-то делать и чем-то думать. Только когда Кальперния уже одевалась и выгоняла его из кабинета, он снова решил спросить:       — В общем, ты не знаешь ничего про эту сферу? Или если я спрошу еще раз, ты мне язык вырвешь?       — Вырву, — спокойно ответила Кальперния, затягивая пояс. — Старший не поощряет такого пристального любопытства. Задача венатори — исполнять его приказы, а не выпытывать сокровенные тайны.       — Понял, больше не выпытываю. — Маркус улыбнулся. — Буду молча ужасаться великой силе Старшего.       — Правильно. — По ее губам тоже скользнула быстрая улыбка. — А теперь уходи, у меня дел невпроворот. Завтра поговорим.       Маркус дошел до уборной, закрылся внутри и прижался лбом к стене. Это был провал. Он не может вытянуть у Кальпернии никакой информации про Старшего — только смотреть на нее влюбленными глазами. Может, конечно, со временем он будет лучше себя контролировать… а если нет? Если со временем его затянет в омут только сильнее? Если однажды Маркус настолько растворится в ее обаянии, что с радостью предложит принести себя в жертву во славу Старшего?       В голове тихо-тихо, но слышно звучал шепот Зова. Не во сне. Просто так.       «Твою мать. Вот только этого не хватало».       Маркус постарался сосредоточиться, выкинуть из головы шепот и мысли про Кальпернию. Подумать о Лектре, о том, как он любит ее… как сильно он перед ней виноват. Шепот и мысли не ушли, но стало еще больнее.       «Может, я этого и заслуживаю, но… твою мать, почему все так сложно?»       Открыв дверь уборной, Маркус снова увидел ухмыляющуюся рожу Имшэля.       — Запор? — радостно поинтересовался тот.       — Отвали. — Маркус тяжело вздохнул. — Если уж ты кормишься чужим отчаянием, так кормись молча и не чавкай.       — Он мне еще указывать будет, вы только посмотрите! — Шагнув к нему, Недозволенный тихо проговорил: — Ты и твоя женушка такие наивные. Думаете, что сможете подобрать наивыгоднейшие условия сделки. Причем она уже второй раз. — Он сладострастно улыбнулся. — Как глупо вот так взять и потерять желание на ровном месте, правда?       Маркус сжал руки в кулаки.       — Ты ведешь себя не как дух, — прошипел он, — а как вполне себе смертная сука, которой нечем похвастаться — только других унижать и может. С кем там твоя мамаша переспала, что из тебя только наполовину дух получился?       Имшэль даже покачнулся от неожиданности — а затем громко, почти истерически расхохотался. Хорошо хоть рядом никого не было — но, наверное, и издалека было слышно.       — О, таких восхитительно бредовых оскорблений я не слышал давно. Полный восторг! — Он одним прыжком подобрался к Маркусу и до боли стиснул его в объятиях. — Честное слово, в давние времена я бы тебе за такое язык вырвал.       — Но сейчас выбираешь этого не делать. — Вырваться Маркусу не хватало сил, но сдаться без возражений он тоже не мог. — Значит, мои оскорбления тебе страшно нравятся. Это хорошо. Я тебе еще много таких подкину.       — Да-да, — Недозволенный снисходительно похлопал его по плечу — снова до боли, — бессильная злость — это очень мощное оружие. Продолжай скрежетать сквозь зубы; однажды твое везение закончится.       — Продолжу, не сомневайся. Так что там с твоей мамашей? Ты ведь только наполовину дух, правда?       Имшэль сжал его за плечи так крепко, что Маркус застонал: магия на кончиках пальцев начала разъедать кожу.       — Какой же ты любопытный, — он осуждающе покачал головой. — Сначала выпытываешь разное у несравненной госпожи Кальпернии, теперь у меня… Тебе правда жить надоело, мальчик? Не боишься навлечь на себя гнев моего господина?       И тут Маркуса снова что-то кольнуло — сильнее, чем боль. Вспомнилось то, о чем рассказывал Морте. Все сложилось воедино.       — Ты все время зовешь его господином. Не Корифеем, не Старшим, даже не Сетием Как-там-его. Духи не используют ложных имен, а ты минимум наполовину дух. Выходит, Корифей и правда твой господин?       Имшэль оттолкнул его. Маркус чуть не врезался в стену; хорошо хоть успел упереться в нее ладонями.       — Ты перестаешь мне нравиться, — голос Недозволенного звучал непривычно сурово. — Я тебе последний раз намекаю, что пора заткнуться.       Смахнув кровь с плеча, Маркус выпрямился и посмотрел ему в глаза.       — А я упрямый идиот и ничего не слышу. Я понял, зачем тебе мы и зачем тебе Морте. Ты и правда не можешь ничего сделать Корифею, вот и ищешь подручных. — От шепота в голове мутило, но Маркус не отводил взгляда от Имшэля. Кажется, тому тоже поплохело. — Мы ведь можем договориться по этому вопросу и вместе что-то придумать. Или ты только в остроумии упражняться горазд?       Тут было два варианта: либо Недозволенный убьет его на месте, либо решит договориться. Второе было крайне маловероятно. И все же Имшэль, помолчав, прошипел сквозь зубы:       — Это все вырванный кусок Тени в тебе говорит. Скажи ему спасибо, что мы вообще продолжаем этот разговор. Но не расслабляйся.       И растворился в воздухе, явно раздосадованный.       Маркус шумно выдохнул и привалился к стене. Дважды за день попадать Недозволенному под горячую руку — в буквальном смысле — было очень глупо. Но, возможно, это все-таки принесет свои плоды.       «Даже если он меня убьет, этим воспользуются Лектра и Морте. Они найдут на него управу. Им он тоже жизнь испортил… особенно Леки. Я ему отомщу за нее — и за себя».       И, сердито дыша, Маркус принялся стирать с куртки свежую кровь.