Морте

      Как только троица оказалась в безопасных стенах комнаты в гостинице, Лектра принялась подробно описывать произошедшее. От воспоминаний ее чуть не вырвало второй раз. Слушавшие ее мужчины постепенно бледнели от ужаса и гнева.       — Пиздец, — наконец выдохнул Маркус и прижал руки к вискам. — Мало того что Корифей забирает себе Стражей, он еще и насылает на них Зов. И это все началось после того, как…       Они с Лектрой перевели взгляд на Морте.       «После того, как Корифей убил тебя».       Морте, видимо, тоже дошел до этой мысли. Он сжал руки в кулаки, лицо его было напряжено и бледно от гнева. Таким Стражи его никогда не видели.       — Я долгие годы боролся с влиянием Зова, — заговорил он с тихой яростью, — как на порождений тьмы, так и на Стражей. Сетий отобрал мою силу и использует ее, чтобы обрушить на всех Зов. Ублюдок.       И до ругательств он прежде не опускался.       — Не спорю, — пробормотала Лектра, — но что мы можем сделать? Даже если мы убежим подальше от Эримонда — отказавшись сражаться с его хозяином — Зов все равно нас одолеет. Мы рано или поздно сойдем с ума. — Она вздрогнула. — И не только мы. Представьте, если то же самое сейчас творится в Башне Бдения…       — Да уж, — Маркус стиснул зубы, — и у тевинтерских Стражей, и в Орлее, и везде. Не знаю, конечно, как Эримонд уговорил этих несчастных на ритуал… я бы скорее себе кишки выпустил, чем убил другого Стража и привязал к себе демона.       — Это ты сейчас так говоришь. А если Зов тебя доконает, можешь и согласиться.       — Я даже думать об этом не хочу!       — И я не хочу, но это неизбежно!       — Замолчите.       Морте поднял ладонь вверх. Он не повышал голос, но что-то в его тоне заставило Стражей подчиниться. Кивнув, Морте заговорил:       — Ты сказала, что Сетий «заставил головы Стражей разрываться от Зова». Настоящий Зов не мог так сильно и быстро подействовать на всех Стражей — особенно тех, у кого мало скверны в крови. Стало быть, этот Зов ложный. Искусственный. Поддельный. Его природа едва ли связана с песнью Древних богов.       — А с чем тогда? — нахмурился Маркус.       — С Тенью. Зов в любом случае идет оттуда, но сейчас его источник вряд ли даже связан со скверной. — Морте решительно расправил плечи. — Нужно его найти. Я отправлюсь первым. Если меня постигнет неудача, вы меня смените.       — Что значит «постигнет неудача»? — с тревогой поинтересовалась Лектра.       — Если я не сумею найти источник этого поддельного Зова. Погибнуть в Тени не входит в мои планы. У вас остался лириум?       — На донышке совсем, — вздохнул Маркус, протягивая ему склянку. Морте досадливо качнул головой:       — У вас слишком мало лириума. Надо иметь запас побольше.       — Я бы вообще предпочла не иметь его, — пробурчала Лектра. — Лириум опасен. От него развивается зависимость, меняется тело, туманится разум… более вредной для мага вещи еще надо поискать. Кровь куда чище как источник подпитки.       — Но магия крови затрудняет вход в Тень, а лириум — облегчает. Нужно иметь запас на этот случай.       — Да-да.       Морте поднес к глазам склянку с остатками лириума.       — Тут даже на двоих едва хватит. Я не привык к таким малым дозам. Но придется обойтись этим.       Сделав маленький глоток, он отложил склянку и отбыл разумом в Тень. Маркус и Лектра молча следили за ним. Говорить не было ни сил, ни желания. Только назойливый шепот Зова время от времени заставлял их морщиться.       Минут через десять Морте открыл глаза и отдышался.       — Как… странно. — Он нахмурился. — Я был очень тверд в своем намерении, чувствовал, что нашел верный путь… но вдруг начал продираться сквозь плотный зеленый туман. Как будто преграда на пути. Маркус, испей оставшийся лириум и проверь, что увидишь ты.       — А почему не я? — хмыкнула Лектра. — Потому что я маг крови?       — Я тоже владею магией крови, но суть не в этом. Тебе явно неприятен лириум, и ты менее восприимчива к воздействию Тени. Пусть лучше пойдет Маркус.       Тот кивнул, выпил остатки лириума и тоже отправился в Тень. Лицо его то и дело дергалось; Маркус явно встречал там что-то неприятное. Проснувшись, он мрачно вздохнул:       — Все как ты описывал, Морте. Я очень четко взял след, но вдруг вокруг меня оказался этот туман — плотный, противный, за ним даже ничего не видно. И вязкий, как тина.       Морте кивнул.       — Значит, что-то защищает этот источник от внешнего посягательства. Ну конечно. — Он гневно дернул носом. — Сетий наверняка учел, что среди Стражей будут маги, которые распознают обман и захотят его разоблачить. Но я уверен, что даже эту защиту можно преодолеть. Нужно только запастись лириумом.       — Вот так просто? — прищурилась Лектра.       — Я не сказал, что это будет просто. Но первый шаг достаточно прост и понятен.       — Ладно, ладно.       Лектра сходила в магическую лавку и купила еще два таких же пузырька лириума. Морте тут же попробовал обнаружить источник Зова еще раз, затем отправил Маркуса, затем Лектру, затем еще раз себя. Результат был тот же: в какой-то момент возникал плотный зеленый туман, и заклинания, даже усиленные магией крови, не могли его развеять. Троица перепробовала разные варианты и разные школы магии, но ничего не получилось. Маркус сердито вздохнул:       — Ну вот, прекрасно. Значит, этот Зов нас не оставит.       — Нет. — Морте покачал головой. — Нужно пытаться дальше.       — Какой смысл долбиться головой об стену? Мы уже пять раз пробовали, и ничего. У нас уже лириум почти закончился.       — Значит, надо раздобыть новый.       — Нет, — возразила Лектра. — Хватит. У нас так зависимость разовьется. А у меня и так постоянный шепот в голове, не хватало еще лириумного помешательства.       Морте сурово посмотрел на нее.       — Сдаваться недопустимо.       — Я знаю. Но прямо сейчас пробовать то же самое смысла нет. — Она вздохнула. — Продолжим завтра. Или попробуем зайти с другого края. Нам ведь все еще нужно дойти до Великой библиотеки, так? — Увидев кивки, она продолжила: — Значит, мы отправимся туда завтра и попробуем что-то узнать. Кальперния точно простит мне отсутствие в штабе, а ваше… тоже должна простить. Особенно тебе, Марк.       Маркус обнял ее и положил голову на плечо.       — Я понимаю, что ты меня иногда ненавидишь, Леки. Надеюсь, что только иногда. Но… — Он прикусил язык: нельзя было рассказывать про Имшэля. Это все равно ничего не изменит. — Поверь мне: я люблю только одну живую женщину. И это ты.       Лектра со вздохом прижала его к себе.       — Да, да. Я тоже тебя люблю.       Обнимая ее, Маркус раздумывал. Не может быть, чтобы они первые задались вопросом про Зов. Наверняка тевинтерские Стражи тоже об этом думали. Командор упоминала, что и они теперь часто слышат Зов — хоть и неохотно это признала. Может, у них есть какие-то секреты? Да и насчет Эримонда их предупредить не мешает: он ведь наверняка захочет насильно загнать их на свою сторону…       Мягко отстранившись и погладив Лектру по руке, он посмотрел на Морте.       — Слушай, а ты можешь научить меня искать кого-то по ауре в Тени? Гурд мне не успел об этом рассказать.       Морте задумчиво наклонил голову на бок.       — Ты хочешь кого-то найти?       — Ага. Командора местного. Мы с ней уже несколько раз разговаривали, я ее хорошо запомнил. Попробую найти и спросить у нее. Вдруг она что-то посоветует.       — Тогда надо ее предупредить насчет Эримонда, — вмешалась Лектра.       — Да, я об этом подумал.       Она кивнула.       — Ну попробуй. У тебя должно получиться. Морте, научишь его?       Тот помолчал немного.       — Попробую объяснить. Ты знаешь, из чего в целом состоят ауры?       — Да. Эмоции и их остатки. Есть что-то основное, что чувствуется сразу, и всякое побочное — прошлое, скрываемое, забытое… как-то так.       Морте кивнул:       — Верно. Чтобы найти кого-то в Тени, первым делом нужно представить того, кого ищешь, и ощутить основное — то, что формирует личность. Это первый слой. Затем то, что тоже ощущается, но менее явственно — это второй слой. Остальными слоями будет то, что наложится на этот образ. Но нужно очень хорошо представлять того, кого ищешь. Я искал только Гурда — хорошо его помню, да и не нужен был никто другой.       Он отвернулся, проговорив это. Наверняка скучал.       — Ага. Спасибо, попробую, как спать лягу.       Вообще Маркус не привык работать с аурами. Гурд в свое время ему рассказывал, учил их распознавать, но Маркуса больше влекло настоящее в человеке: внешность, голос, эмоции, а не какая-то там аура. На ней было трудно сосредоточиться, и он давно отвык обращать внимание на ауру у других. Но ради интереса решил потренироваться и сосредоточиться на Лектре и Морте.       Основным в Лектре всегда было спокойное хладнокровие. Она не терялась, не боялась и действовала сообразно ситуации. Сейчас Лектра была заметно обескуражена происходящим, и Зов ее мучил — но все же центральный стержень остался прежним. Спокойствие. Разум. От него почему-то исходило мягкое тепло. Наверное, потому, что Лектра всегда стремилась помочь и принести пользу; многие Стражи в Башне Бдения поначалу не верили, что маги крови на такое способны. Маркус едва заметно улыбнулся и прислушался к другим «слоям». Вот они: страх, скованность, стремление скрыть все, что не подчиняется логике и разуму. Боль. Очень много боли.       Лектра тем временем задумчиво посмотрела на него:       — Чего это ты меня рассматриваешь с таким интересом, Марк? Учишься видеть ауру?       — Ее не видят. Ее чувствуют. — Маркус улыбнулся и коснулся щеки жены. — У тебя красивая.       Она еле заметно улыбнулась:       — Ты же сказал, что ауру не видят.       — Она на ощупь красивая. Теплая. И в ней много всего.       Зеленые глаза Лектры будто снова начали сиять. Чары Имшэля все-таки можно обойти… главное — помнить о том, что они есть. И всегда помнить о Лектре.       Затем Маркус сосредоточился на Морте: тот, к счастью, зарылся в записи и не обращал внимания на происходящее. Что там у него с основным стремлением и сущностью? Маркусу и раньше трудно было ответить на этот вопрос, а сейчас и подавно. К скверне Морте теперь имеет мало отношения. К магической верхушке Тевинтера — тоже, пусть у него и вспыхивают порой замашки альтус. Логика и разум? Морте на них, конечно, полагался, но это не походило на основу его сущности. Может…       Маркус глянул мельком на записи Морте. Там были не только каракули на двух языках (почерк у него был местами невнятный, и он все еще менял язык даже в рамках одного предложения), но и разнообразные рисунки. Что-то круглое и заштрихованное — наверное, сфера-сомнамборий. Какой-то родник, заточенный в каменной оправе. Размытые человеческие фигуры. Руны с загадочными символами. Неизвестно, срисовал ли Морте все это из книг или взял из головы, но выглядело все интригующе. Он и сейчас пристраивал между записей маленького дракончика, умело накладывая штрихи между линиями контура. При этом лицо его выглядело задумчивым, как будто он строил сложные логические выкладки.       «Вот оно. Творение. Он же Архитектор Мастерских Красоты все-таки… пусть и делает вид, что это все неправда и было не с ним. Он постоянно что-то создает. Даже если это что-то жуткое или оскверненное — он все равно создает, а не разрушает. Он даже из Уртемиэля пытался создать что-то другое… пускай в итоге и получился архидемон, Пятый Мор и хрен знает что еще. Он же не Леки, чтобы сразу обдумать последствия и понять, что ничего хорошего из этого не выйдет…»       Творение ощущалось в ауре как водопад — бесконтрольный, шумный, ледяной и впечатляющий масштабом. Это плохо вязалось с равнодушным спокойствием на лице Морте, но аура почти звучала шумом водопада. За этим очень трудно было уловить второй слой. Маркус прислушался. Что же там, за этим творческим порывом, за веками скверны и внешним спокойствием? Все наползало друг на друга, размывалось, было слишком много всего… пока вдруг одна эмоция не оказалась чуть главнее других.       Сожаление.       Прежде чем как следует это обдумать, Маркус брякнул:       — Морте, ты о многом сожалеешь?       Тот вздрогнул, как от пощечины. Резко обернулся. В его черных глазах пылал гнев… и страх?       — Ты смеешь задавать такие вопросы?       Маркус невольно подался назад: такого высокомерного гнева он от Морте еще не слышал. Лектра тоже с опаской посмотрела на него и на всякий случай растопырила пальцы, готовясь призвать барьер. Словно услышав собственные слова, Морте тяжело вздохнул и прибавил совсем тихо:       — Мои извинения. Твой вопрос застал меня врасплох. Ты мог бы предупредить, что задашь его.       — Да ладно, — пробормотал Маркус, — считай, ты на него уже ответил. Но я не ожидал, что ты вдруг сорвешься, да еще так резко…       — Некоторые вещи вызывают у меня сильные эмоции. Я не всегда в силах это объяснить. — Морте помолчал, уставившись в стену. — Я действительно сожалею о многом. Сильнее, чем раньше. Но я не в силах заключить это сожаление в слова… и не хочу этого делать. Воспоминания о… — Он болезненно поморщился. — Некоторые воспоминания приносят слишком сильную боль. Я пытаюсь забыть их, как прежде, но не выходит.       — Как прежде? — нахмурилась Лектра. — То есть ты не из-за боли и скверны забывал свое прошлое, а просто потому, что оно тебе не нравилось?       Помолчав, Морте ответил:       — Боль и скверна тоже имели место. Но некоторых вещей я предпочел бы не помнить. Они… недостойны кого бы то ни было.       — Например?       Морте сжал губы, снова взял в руки стальное перо и вернулся к своим записям. Отвечать на вопрос он явно не собирался. Зато сожаление в ауре стало ощущаться куда отчетливее.       — Извини, — пробормотал Маркус. — Я тебе боль причинять не хотел.       Морте снова не ответил — но аура блеснула печалью.       — Да уж, зря я это. Но хоть эмоции правильно распознал. Значит, и с Командором должно получиться.       — Да, — кивнула Лектра, — она харизматичная женщина. Думаю, ты ее найдешь.       — Вот и проверим.       Заснув и отправившись разумом в Тень, Маркус как следует представил себе Командора. Невысокая, крепенькая, со слегка вьющимися рыжими волосами… лучше всего представлялась ее стать и голос — уверенный, сильный, но при этом не грубый. В Командоре первым делом чувствовался прагматизм: все ради победы, но в разумных пределах. Прагматизм, от которого веяло жарким полуденным солнцем. Но вот что скрыто под ним? Тайные страхи? Тайные страсти? Этого Маркус уже точно представить не мог. Если бы он догадался обратить внимание на ауру Командора, было бы легче — но он просто слушал и смотрел на нее, а этого было мало. Он представлял ее снова и снова, пытался нащупать второй слой ауры — но ничего не получалось. Хоть и хорошо ему знакомая, Командор представлялась совсем не так живо, как он ожидал.       Маркус расстроился, но ненадолго. Выдохнув, он начал представлять знакомые переплетения слоев другой ауры. Тепло. Поддержка. Ясность. За ними — чуть заметные штрихи боли и страха. Маркус сосредоточился на этих эмоциях, позволил разуму следовать за ними — и вдруг почувствовал путь. Не увидел, а именно почувствовал разумом, куда надо идти. Он взял след, сохраняя концентрацию, и вскоре путь привел его к источнику ауры.       Лектра.       Она выглядела так же, как обычно: светлые косы, закрытое платье, спокойные жесты. Удивленно подняла брови, увидев его:       — Давно не виделись. Ты меня искал?       — Ага. — Маркус улыбнулся и взял ее за руку. — Командора я найти не смог, зато тебя получилось. По-моему, это успех.       Лектра тоже улыбнулась.       — Определенно. Ну что, попробуем поискать Командора вместе? Или пробиться через этот туман, мешающий прекратить Зов?       — Хорошая мысль. Но… давай чуть позже.       Маркус обнял ее и зарылся носом в косу; от нее исходил приятный аромат луговых трав — не как в жизни, но как бывало раньше, в Ферелдене.       — Что-то ты меня сегодня избаловал вниманием, — услышал он голос Лектры. Потом она тихо прибавила: — Хотя я не против.       — Вот и отлично.       Зов почти не тревожил их этой ночью.