Морте

      На следующий день Маркус и Лектра ушли в штаб венатори одни, оставив Морте в гостинице. Ему было опасно появляться среди венатори: магистр Эримонд мог затребовать пополнение для своих «экспериментов». Раньше Морте отнесся бы к нему более спокойно: магистр просто пробует разные варианты для достижения своей цели. Но цель была омерзительной. Эримонд использовал Стражей для того, чтобы просто подчинить их своей воле (или воле Сетия, что было еще хуже). Сами эксперименты намеренно позволяли оборвать как можно больше жизней. Все это теперь казалось не просто ошибочным, но вопиющим. Недостойным. Может, потому что угрожало и его жизни тоже, и жизням Маркуса и Лектры? Может быть. Но Морте не собирался оказываться жертвой таких «экспериментов». Нужно было придумать способ победить Сетия, а его сторонники сами разбегутся, оставшись без лидера. Порождения тьмы всегда так делали.       Морте перебирал и перечитывал заметки из Великой библиотеки, но ничего не складывалось. Как будто он упускал какую-то важную деталь. Может, стоило поискать в другом месте, за пределами книг? Но выходить на улицу Маркус и Лектра ему запретили: венатори могли заметить Морте и отвести к Стражам, а там и к Эримонду. Запрет был суровым, но справедливым. Возможно, найдется другой способ…       В голову вдруг пришла странная идея. Слишком странная, чтобы быть разумной. Но разумные пути Морте уже перепробовал. Возможно, прикосновение к прошлому решит проблему…       «Или ничего не произойдет. Это даже вероятнее».       Морте слегка смочил ладони лириумом и начал концентрировать на них магию, медленно дыша. Как давно он этого не делал. Как давно не говорил таких слов. Удивительно, что он вообще об этом вспомнил.       — Владыка Разикале, я прошу Тебя о милости. Ответь мне. Помоги увидеть ключ к великой Тайне. Помоги мне узреть Тебя.       Разум погрузился в Тень и следовал по дороге, проложенной намерением. Тайна. Разикале не всегда откликалась на призывы, но все же…       Вдруг вдали показался знакомый силуэт дракона. У Морте дрогнули руки. Не может быть… неужели…       — Владыка Разикале?.. — выдохнул он.       Силуэт дракона сиял вдали серебряным светом, хотя окружающее пространство Тени шаг за шагом погружалось во тьму. Кажется, так было и в прежние времена.       Серебро сверкнуло чуть сильнее, и Морте услышал еле различимый шепот:       — Не тебе обращаться ко мне, слуга Уртемиэля. Ступай к нему…       И силуэт пропал. Все вокруг окончательно погрузилось во тьму. Морте поспешил выбраться из Тени и отдышаться. Приложил руки к пылающему лбу; остатки лириума на ладонях слегка его охладили.       Он все еще может говорить с Древними богами? Они все еще слышат его? Разикале ведь ответила… пусть и не стала помогать, но она ответила на зов. Значит, к ней могут обращаться и другие? Она все еще принимает свою паству? Или же она слышит лишь тех, кто помнит ее обычаи… то есть Семерых? Но к ней могла обращаться одна лишь Прорицательница Тайны, если ей такое вообще приходило в голову… Морте ведь ни разу не обращался к Уртемиэлю за все эти века. По крайней мере, память этого не сохранила. Даже когда Морте был рядом с ним — в тот роковой час, когда он пытался изменить природу Уртемиэля и осквернил его — он не обратился к Владыке. Но вдруг это было возможно?..       И почему Разикале отсылает его к Уртемиэлю сейчас, если Уртемиэль мертв? Она не знает о его гибели? Нет, Древние боги не просто так названы богами. Они должны знать. Особенно Владычица Тайны. У нее должна быть причина отсылать его к Уртемиэлю. Это логично, Морте ведь служил…       Он болезненно поморщился. Нет, не так. Лоренций Флор служил ему. Человек, которого нарекли Архитектором Мастерских Красоты. Человек, который дважды совершил непоправимую ошибку и принес в жертву слишком многое.       Принес в жертву ради Уртемиэля… или, может, чего-то еще?       «Нет, нет, нельзя думать об этом. Слишком больно. Слишком… страшно».       Морте вдруг осознал, что и обращаться к Уртемиэлю ему страшно. Он ведь виновен перед Владыкой: именно он, Морте, осквернил его и превратил в архидемона. Да, это вышло случайно — но это привело к Мору. К тому, чего Морте стремился избежать. И Уртемиэль, бросив в битву бессчетное множество порождений тьмы, был убит Серыми Стражами… или все же не убит? Разикале ведомо, что он остался жив?       Сама мысль об этом пробуждала странную надежду. Если так, то трое Древних богов еще живы — и Уртемиэль в их числе… это было хорошо. Жизнь всегда лучше, чем смерть.       И все же Морте не мог себя заставить обратиться к нему. Флакон с лириумом лежал рядом, времени было достаточно, вокруг — безопасно. Все условия были созданы. Но страх словно удерживал руку Морте, тянул назад, говорил, что неведение лучше. Это было неправильно, но непреодолимо. Воля, которую Морте всегда считал своей сильной стороной, в этот раз ему не поддавалась. Ее не хватало.       Он дождался возвращения Маркуса и Лектры и рассказал им о случившемся. Выслушав их удивленные замечания по поводу Уртемиэля, прибавил:       — Все же стоит к нему обратиться. Я уверен, что Разикале не могла ошибаться. Боги не бросают слов на ветер. Но… — Он с силой сжал ладони: волнение было трудно побороть. — Я не смог обратиться к нему один. Ваше присутствие придаст мне сил. Вдобавок вы сможете беспристрастно наблюдать за всем и быть надежными свидетелями.       — Ты… просишь нас отправиться в Тень с тобой? — уточнила Лектра. — Но не слишком ли опасно всем троим одновременно туда отправляться? Мы ведь старались этого избежать.       — В этом есть риск, безусловно. Но… — Он не знал, как облечь это в слова. Все они казались совершенно бессмысленными и пустыми. — Так будет правильно.       Обменявшись взглядами с мужем, Лектра кивнула.       — Мы поможем, — улыбнулся Маркус. Пытался приободрить? Радовался возможности попасть в Тень? Трудно было понять. Но Морте испытал облегчение от мысли, что они согласились. — Что надо делать?       — Смочите ладони лириумом и позвольте нашей магии объединиться. Так можно будет создать единый магический канал.       — Ага… сейчас попробуем.       Маркус и Лектра никогда не создавали магических каналов и не обращались к Древним богам, но сразу поняли, что от них требуется. Поток энергии Морте гармонично вплелся в их потоки. Очень знакомое и приятное ощущение. Странно, что такое знакомое… Отвлекаясь от этой мысли, Морте сосредоточился на своем намерении. Слова пришли легко, как будто только того и ждали.       — Владыка Уртемиэль, мы просим Тебя о милости. Ответь нам. Открой наши глаза и помоги нам узреть Красоту. Помоги нам узреть Тебя.       Страх снова дал о себе знать, сказался на голосе — но отступать было нельзя.       — Открой наши глаза. Ответь нам.       Три разума ступили в Тень, ведомые одним намерением. Дорога была ровной, похожей на Имперский тракт. Издалека просматривались гармоничные пропорции зданий. Знакомые картины… и знакомое свечение вдали. Память подсказывала, что из этого света появится золотой силуэт дракона.       Но неожиданно из света к ним вышел человеческий ребенок. Мальчик лет десяти, среднего роста и сложения, темноволосый, в дорожном кожаном костюме. Только глаза его — ярко-золотые, каких не бывает у людей — выдавали необычность. И все же… почему он здесь? Это Владыка? Почему он не шепчет издалека, озаряя сиянием, а подходит так близко, похожий на живого смертного?       Мальчик глянул на Маркуса и Лектру и подошел к Морте. Задумчиво наморщил лоб, рассматривая его.       — Ты давно не взывал ко мне, — изрек мальчик. У него был обычный детский голос, не шепот. Совсем не похоже на любого из Владык. — Тогда у тебя еще было имя.       Морте вздрогнул.       — Владыка?.. — еле слышно выдохнул он. — Ты жив?       Мальчик отвел глаза.       — Ты изменил меня. Мне было больно. Если бы не мама, я бы погиб.       «У Древних богов есть мать? Что-то, что породило их на свет? Но это же невозможно…»       Но эта мысль размывалась виной. Морте действительно изменил Уртемиэля — и не подумал, к чему это может привести…       — Прости меня, — голос стих до шепота. — Я не хотел…       — Ты не хотел, но поступил неправильно. Ты часто поступал неправильно. — Во взгляде мальчика появилась детская пытливость — очень похоже на Гардения, как вдруг подсказала память. — Ты правда не понимал?       Страх забился внутри. Руки затряслись мелкой дрожью. Очертания зданий вдали стали более резкими и угловатыми.       — Владыка, — пробормотал Морте, сжимая ладони, — я хотел остановить Моры…       Мальчик покачал головой:       — Остановить скверну скверной? Мама говорит, что так делают только безумцы.       — У тебя есть мать?..       — У всех есть, — мальчик пожал плечами, словно сказал что-то само собой разумеющееся. В этот момент он совершенно не походил на Древнего бога. Может, это все же иллюзия, трюк, чтобы сбить его с толку, чтобы…       — Уртемиэль, — осторожно подал голос Маркус, — а ведь серьезно, как так? Стражи ведь убили архидемона во время Мора. Или не убили?       — Архидемон убит, — кивнул мальчик. — Моя душа спасена благодаря моей матери. Но я говорю не с тобой, а с ним, — он снова кивнул на Морте. Тот сглотнул.       «Если бы я только знал, что сказать… у меня было столько вопросов, но теперь все рассыпается прахом…»       Дрожь в руках никак не проходила.       Мальчик укоризненно покачал головой.       — Почему ты меня не слушал? Тебе нравится убивать собратьев?       На секунду Морте забыл, как дышать. Это был слишком тяжелый удар.       — Нет… этого нельзя допускать ни в коем случае, нельзя убивать собратьев…       — Но ты убивал. Ты пролил кровь своей сестры, отобрал тело у брата. Ты позволил умереть многим, чтобы открыть путь в Золотой город. Ты даже порождениям тьмы позволял умирать сотнями и тысячами. Разве я о таком просил?       Морте прижал руку к сердцу. Казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Боль была невыносимой.       — Я отдал жизнь Астры тебе, Владыка…       — Я об этом не просил.       Глазам стало горячо. Неужели жертва была напрасной? Неужели он потерял Астру зря? Нет, нет, не может быть, невозможно…       — Я шел в Золотой город по твоему приказу…       — Я не давал такого приказа.       — Ложь! — Морте в ужасе закрыл рот рукой, испугавшись собственных слов, но все же продолжил фразу: — Мы все видели тебя! Ты явился… Ты сказал…       — Не я.       — А кто?..       — Те, кто крадет чужой облик. В Тени таких много. — Мальчик вздохнул. — Они притворялись нами ради забавы. Заманивали смертных в ловушку. Вы услышали их зов. Я дал тебе последний знак, но ты его не понял.       Морте мучительно осознавал эти слова. Сердце грозило разорваться от боли.       — Ночь перед ритуалом… Ты отвернулся, не сказав ни слова, и исчез… Это был Ты, Владыка?       — Да. — Мальчик снова покачал головой. — И ты меня не послушал. Почему?       У Морте закончились слова и силы сдерживаться. Слезы обожгли лицо. Все потеряно, уничтожено, осквернено — по его вине. Из-за него. Его ошибок и чужих жертв.       Морте закрыл лицо руками, рухнул на колени и затрясся в бессильных рыданиях. Всхлипы разрывали горло, руки все еще дрожали, внутри была невыносимая боль. От нее некуда было спрятаться, ее было не забыть, не отодвинуть в сторону…       В зеркале — отражение. В зеркале — правда.       В зеркале — чудовище.       Вдруг Морте почувствовал чьи-то руки у себя на плечах. Кто-то обнял его. Защищал от Владыки? Пытался успокоить? Зачем? Все это бесполезно, и он не достоин снисхождения…       … но в объятиях было легче, чем одному.       — Это как-то совсем жестоко, — услышал он укоризненный голос Маркуса совсем рядом. — Уртемиэль, он же тебе служил всю жизнь…       — Он просил очень много — того, что я не мог и не могу дать, — отозвался мальчик. — Не слышал меня. Поступал неправильно. Проливал кровь собратьев. Делал все, чтобы я его наградил и полюбил. Но я никогда не просил его службы. Он не был мне нужен.       Из груди Морте вырвался крик:       — За что?! Владыка… за что ты так со мной?       Он наконец смог отнять руки от лица и поднять взгляд. Золотые глаза мальчика смотрели на него с сочувствием.       — Ты думал, что обязан служить мне. Но не обязан. Никогда не был обязан. Тебе просто очень, очень не повезло тогда… мне жаль.       — Я стольким пожертвовал ради тебя… и все это было бессмысленно?       Мальчик вздохнул.       — Ты просил моего ответа. Вот тебе ответ.       Боль снова вырвалась из груди криком.       Нет, нет, нет, нет…       Кто-то опять прижал его к себе. Рядом раздался голос Лектры:       — Если честно, Уртемиэль, мы пришли спросить о другом. Нам нужно победить Корифея. Одного из семерых магистров, ступивших в Золотой город…       — Знаю, — ответил мальчик с грустью. — Он опасен. Он еще проявит себя.       — Уже проявил. Как мы можем его остановить?       — Никак.       — Что значит «никак»? — Морте вырвался из объятий и встал на ноги, глядя Владыке в глаза. — Сетий Амладарис творит зло. Считает себя богом… я должен…       — Нет, — отрезал мальчик, — ты не должен. Он сильнее тебя. В его руках сила древности. Она убьет тебя.       Губы Морте дернулись в болезненной усмешке:       — Так будет даже лучше.       — Не надо. — От приказного тона мальчик вдруг перешел к детской просьбе. — Его победят числом и умением, когда придет время. Если ты хочешь помочь, помоги другим. Ты еще можешь спасти собратьев, а не убивать их.       Морте хотел возразить ему, но не мог. В этом десятилетнем мальчике ощущалась редкая сила, в каждом его слове была правда. Как возразить слову Владыки? Как смириться с жестокостью этого слова?..       Мальчик подошел к нему вплотную и вдруг приказал:       — Дай мне руку.       Морте подчинился без раздумий и протянул ладонь. Как только на ней сжались детские пальцы, всю кровь вдруг словно охватило огнем. Морте схватился второй рукой за грудь, пытаясь отдышаться. Мальчик отпустил его ладонь.       — Что… что ты сделал? — прошептал Морте.       — Ты изменил меня, сделав себе подобным. Теперь я делаю то же самое с тобой. — Мальчик вздохнул. — Больше я не приду на твой зов. Ты свободен. Прощай.       Он отвернулся и направился к сияющему вдали свету.       — Владыка!.. — Морте всем телом подался вперед, но мальчик не обернулся. Спустя пару мгновений он исчез.       — Надо отсюда выбираться, — пробормотала Лектра, — давайте объединим усилия.       Морте подчинился, и они вместе вернулись в реальность. За пределами Тени ноги окончательно перестали его держать. Он рухнул на пол и прижал руки к лицу.       — Что он с тобой сделал, Морте? — беспокойно поинтересовалась Лектра.       — Я не знаю… моя кровь горела огнем. Что-то изменилось… надо ее проверить… — Из груди вырвался всхлип. — Дайте мне время.       — Да без вопросов, — отозвался Маркус и после секундного колебания положил ему руку на плечо. — Тебе от него крепко досталось. Я бы после такого полдня ревел.       Чужое прикосновение переставало казаться странным и неприятным. С ним было проще. Морте прижал руки к лицу, чувствуя влагу под пальцами. Он даже не понимал, где начинается и заканчивается его боль. Казалось, она была везде.       Слезы полились снова.       Вдруг кто-то притянул его к себе и расположил голову на своей груди. Мягкая женская грудь. Лектра.       — Так ты быстрее успокоишься, — негромко проговорила она, обнимая его. — Можешь плакать дальше.       Как странно. Морте ждал от них осуждения. Владыка Уртемиэль сказал, что он все время совершал ошибки, и самые страшные его ошибки принесли невероятное горе. Такое нельзя прощать. Почему они все еще рядом? Они прощают? Почему?       Но Морте не мог уложить вопросы в слова — не было сил. Да и не было таких слов, которые помогли бы ему понять. Но хорошо, что Маркус и Лектра были рядом. Ему и правда становилось легче, хотя слезы продолжали литься. Руки потянулись обнять Лектру в ответ — и она не протестовала. Так странно.       «Они… полюбили меня?..»       В спутанные мысли не хотелось зарываться — и без того было больно. Поэтому Морте дождался, пока утихнут слезы, осторожно разомкнул объятия и коснулся ладоней Маркуса и Лектры.       — Спасибо.       Они ответили полуулыбками. Без слов и правда было проще.       Морте достал одну из пустых склянок Лектры и надрезал свою ладонь. Кровь быстро наполнила склянку. Залечив порез, Морте принялся водить над ней слегка дрожащими пальцами. Кровь казалась чужеродной. Что-то в ней изменилось, ушло… даже сильнее, чем в первый раз. Что-то…       Он в ужасе отвел руку.       — Ни следа скверны, — еле слышно прошептал он.       Лектра удивленно поводила пальцами над склянкой, проверила кровь сама — и нахмурилась.       — И правда. Похоже, Уртемиэль это имел в виду, когда сказал, что изменил тебя. Ты ему дал скверну — а он ее отобрал… логично.       Морте прижал руку к груди. Он вдруг ощутил себя одиноким. То, что было с ним тысячу лет, ушло. Он теперь даже порождениям тьмы не собрат. Окончательно потерян для них. Всего лишь человек из верхнего мира.       Морте взял склянку в руки и посмотрел на свою кровь. Она как будто даже на вид казалась чище.       — Владыка, почему ты раз за разом отнимаешь у меня семью?..       Злость дала рукам силу. Пальцы раздавили стекло. Часть осколков упала на пол, часть впилась в ладони; брызги крови разлетелись вокруг.       — Ты это… не делай резких движений, пожалуйста, — осторожно попросил Маркус. — Хотя я понимаю, в такие моменты сложно сдержаться…       Морте глянул на него и заметил испуг в глазах. Маркус боялся его силы. Но Морте не стал бы причинять боль ему и Лектре… он вообще не знал, кому теперь причинять боль. Смысла в этом не было. Разве что себе, чтобы унять то, что творится в душе… хотя раны на ладонях не помогли. Внутри было все так же больно.       Он опустил плечи и вздохнул. Бороться больше не было смысла. Вина придавила его тяжким грузом. Он больше не сможет забыть ее, отодвинуть, сделать вид, что она не его.       Его.       Лоренция из дома Флор.       Лектра протянула было руку к нему, намереваясь помочь, но он мягко отстранил ее:       — Не надо. Я сам.       — Ладно. Только, пожалуйста, пообещай мне больше не разбивать склянки. У меня их и так немного.       — Хорошо.       Он аккуратно доставал осколки из ладоней, немного помогая себе магией. Отметил, как удивительно прояснилось в голове. Зов больше не был слышен — остались только собственные мысли. Что ж, это значит, что он отныне точно не подпадет под влияние Сетия и его ручного магистра. Это хорошо. Но Маркус и Лектра все еще в опасности, они слышат Зов, да и насчет Сетия ничего не решено…       — Так, — услышал он голос Маркуса, — и что нам теперь делать?       — Полагаю, то же, что и раньше, — ответила Лектра. — Следить за ситуацией в штабе венатори и прятать от них Морте.       — Никакого Морте больше нет.       Они удивленно посмотрели на него. Собственный голос звучал тихо, слезы вырвали из него слишком много сил — но в словах он не сомневался.       — А… что с ним такого случилось? — спросил Маркус. Пришлось помолчать перед ответом: слова были слишком тяжелы.       — Имшэль был прав. Глупо было скрываться за ложным именем и искать спасения в том, чего нет. — Он вздохнул, чуть сгибаясь под тяжестью вины и боли. — Я Лоренций из дома Флор. Я был рожден под этим именем, и иного мне не дано.       Слова были тяжелы, но после них словно пришла определенность. Быть Лоренцием было труднее, чем быть Морте или Архитектором… но это было правдивое имя.       В зеркале — отражение. В зеркале — правда.       Лоренций тяжело вздохнул и очистил магией левую руку. Раны затянулись. Кровь — неоскверненная, чистая, как двенадцать веков назад — больше не текла по коже.       — Хорошо, что ты это признал, — вдруг заметил Маркус. — Это тяжело, я понимаю… но, мне кажется, это важно. Это как в глаза себе посмотреть, наверное.       Лоренций кивнул.       — Ты прав. Хотя я не вижу там ничего достойного.       — Поначалу всегда так кажется. Потом… становится легче. Ну, мне стало. Надеюсь, и тебе станет тоже.       Лектра задумчиво посмотрела на Лоренция.       — Я понимаю, мои слова тебе не понравятся… но Уртемиэль не хочет твоей смерти. Да и мы с Марком тоже. Это ведь о чем-то говорит.       — Вы можете ошибаться.        — И Уртемиэль тоже?       Лоренций болезненно поморщился и вздохнул:       — Хватит. Слишком много слов было сказано сегодня. — Помолчав, он прибавил: — Я сожалею, что разговор с Уртемиэлем не дал нам необходимых сведений для противостояния.       — Да и не страшно, — махнул рукой Маркус. — Мы что-нибудь попробуем узнать другим путем… может, я-таки смогу найти Командора по ауре. Надо же предупредить ее…       — Или проще пойти к Стражам и остаться с ними, — вздохнула Лектра. — Если, конечно, мы все хором не сойдем с ума, и Эримонд не возьмет нас голыми руками.       — Нет, — возразил Лоренций. — Этого нельзя допускать. Но и вам тоже нельзя оставаться среди венатори. Время на исходе, да и в вас могут распознать Серых Стражей.       Маркус горько усмехнулся:       — Мы уже слишком повязаны с венатори. Больше делать нечего.       Лоренций снова хотел возразить, но у него не оказалось слов.       Сегодня их и впрямь было сказано слишком много.