Морте

      Периодически Маркус и Лектра заглядывали в тайник Стражей, который им успел указать Тавиан — проверяли, не ответил ли ферелденский Командор на их отчет. Письма, конечно, шли долго даже через связных, но Стражи продолжали надеяться. Хотя Адвен вряд ли был преисполнен оптимизма после их отчета, совет от него не помешал бы.       В очередной раз оставив Маркуса отвлекать внимание Кальпернии, Лектра пошла проверять тайник. На душе у нее было сумрачно. Маркус заверял ее в своей любви и преданности, но его интерес к Кальпернии был настоящим — слишком уж у него горели глаза. Лоренций, который перестал быть Морте, был сильно подавлен: даже собранные заметки не могли отвлечь его от страшных мыслей о самом себе. Вдобавок троица, хоть и нашла уже немало важной информации, никак не могла понять, как одолеть Корифея или хотя бы избавиться от влияния Зова. Точнее, Лоренцию это удалось, но не по своей воле; Маркус и Лектра ему даже не завидовали. В общем, хорошие новости были бы весьма кстати.       Лектра подошла к нужному дому, зашла за угол, привычно огляделась, присела и вытащила шатающийся кирпич из стены. Тайник был пуст. Лектра вздохнула, задвинула кирпич и хотела было встать и уйти, но неожиданно почувствовала, как ей в шею уперлось острие ножа.       — Задержись на минутку. Есть разговор.       Лектра сразу узнала голос тевинтерского Командора. Губы дернулись в усмешке:       — Надеюсь, вы не зарежете меня в этой же подворотне. Здесь много людей мимо ходят.       Командор усмехнулась и отвела лезвие. Лектра поднялась на ноги и обернулась. Невысокая женщина ничем не выделялась на фоне прохожих: плащ с капюшоном, темная рубашка и кожаные штаны с сапогами. Не знай Лектра ее лично, и не заподозрила бы в ней грозного Стража-Командора.       — Вы долго ждали меня в засаде или это счастливое совпадение? — спросила Лектра. Та хмыкнула:       — Почти совпадение. Я торчу в городе второй день. Идем, тут небезопасно.       Командор быстрым шагом прошла пару перекрестков, свернула в темный закоулок возле рыночного квартала и спустилась вниз. Решетка в полуподвале вела в катакомбы. Лектру это даже порадовало: они с Маркусом и Лоренцием так и не успели исследовать подземелья под Минратосом, а ведь там могло быть много чего интересного.       Сами подземелья немного напомнили ей Глубинные тропы: высокие потолки, стены с барельефами, построенные на века, и мрачная темнота вокруг. Но, в отличие от Глубинных троп, вблизи от выхода катакомбы не были пустыми: там устроили ночлежку нищие, где-то с полсотни людей и эльфов. При виде Командора и Лектры они насторожились, но не удивились — видимо, в катакомбах бродило много народу.       — Они не боятся, что их обнаружит стража? — вполголоса поинтересовалась Лектра, кивнув на нищих.       — Стража прекрасно знает про эти сборища. Они туда спускаются только ради беглых рабов, так что тем приходится искать более надежное укрытие.       — Ясно.       Чем дальше они углублялись в катакомбы, тем меньше народу им встречалось. «Если Командор тут хорошо ориентируется, она может найти отличное безлюдное место, куда можно спрятать труп», — подумала Лектра. Конечно, Командор может ее и не убить… но напряжение в ее жестах и голосе намекало на обратное. Интересно, что ее так разозлило? Зов? Что-то, что она узнала о Маркусе и Лектре? Все это не вселяло надежды.       Наконец Командор завела ее в пустое помещение и магией зажгла факел. Резким движением смахнув с каменной скамьи остатки жухлой соломы, она села и похлопала по месту рядом с собой. Лектра осторожно села.       — Отличное место для убийства, — заметила она. — А разговор точно будет?       Командор скривила обветренные губы в ухмылке:       — Конечно, будет. Мне же надо узнать, за каким клятым виспом южане треплют языками.       — О чем?       Командор сжала пальцы в кулак. Лектра заметила на ее запястье шрамы от порезов.       — Помнишь, я рассказывала об ублюдке по имени Эримонд, который приходил и уговаривал Стражей присоединиться к венатори?       — Да, — Лектра вздохнула. — Мне уже довелось познакомиться с ним лично.       — Вот как? — удивилась Командор.       — Да. Мы хотели вас найти и рассказать обо всем, Марк пытался обнаружить вас через Тень, но не смог. Мы выяснили, откуда берется этот обуявший Стражей ложный Зов.       — От какой-то гадости в Тени, это я уже поняла. При чем тут Эримонд?       — Корифей поручил ему управлять Серыми Стражами. Эримонд убивает лишенных магического дара, а магов привязывает к себе через призванного магией крови демона. Этим, как я понимаю, он формирует связь между собой и Стражем-магом, может отдавать даже мысленные приказы, и те подчиняются. Зов — всего лишь способ запугать Стражей и загнать их в руки Эримонда и его хозяина.       Командор мрачно кивнула и еще сильнее сжала кулаки.       — Каффас. Я знала, что он ничего хорошего предложить не может, но прямо управлять ими… твою мать. Значит, все становится еще хуже. Этот ублюдок меня переиграл.       — Что он сделал?       — Он прислал мне письмо — вежливое до тошноты, но только в словах. По сути это шантаж чистой воды. Эримонд говорит, что в Магистерии ополчились против дома Амладарис. Откуда-то пошел слух, что главный из Семерых — Сетий Амладарис, один из предков семейства. Причем этот слух якобы идет откуда-то из низов: кабаки, ночлежки, публичные дома. В общем, теперь Эримонд угрожает объединить магистров против всех членов дома Амладарис и вырезать их под предлогом древнего предательства. Вместе с моими Стражами. Чтобы этого не допустить, надо добровольно объединиться с Эримондом и его господином. — Командор мрачно посмотрела на Лектру. — И откуда бы магистрам узнать имя одного из Семерых, а?       Лектра непонимающе моргнула.       — Чем склока в Магистерии опасна для вас и вашего ордена? Почему не…       И тут до нее дошло.       Командор сердито дернула носом.       — Меня зовут Амалия Амладарис. Теперь понятно, почему?       Лектра вгляделась в нее с новым интересом. Ну конечно. Вот то, чего не смог разглядеть Маркус в ауре Командора. В позе, взгляде, даже в чертах Амалии сквозило господство. Лидерство. Ту же харизму Лектра в свое время заметила на портрете Сетия Амладариса, еще не измененного скверной. Удивительно, насколько это пронеслось сквозь века и поколения. Да и теперешний Корифей, мнивший себя царем и богом, сохранял ту самую ауру господства. Ему подчинялись. За ним шли. Даже Кальперния, весьма умная и проницательная женщина, верила ему всем сердцем. Его взгляд все еще пронзал до костей… как и взгляд Амалии. Кажется, даже глаза у них были похожего оттенка.       С трудом вырвавшись из цепкого взгляда, Лектра ответила:       — В целом понятно, но мне нужно немного пояснений. Стражи вне политики… по крайней мере, так должно быть.       — Вот именно, так должно быть на бумаге. Но на деле Стражи постоянно оказываются завязаны в политике. Даже ваш Командор правит эрлингом — а ведь по правилам этого быть не должно. Стражи Вейсхаупта уже давно пытаются вырвать власть у короля Андерфелса. Я же… — Амалия хмыкнула. — В молодости я игралась в политику. Сделала парочку глупостей. Дому Амладарис это вышло боком: громадный ущерб, пара смертей, да и мне нужно было покончить с собой, чтобы избежать дальнейшей расправы. Я выбрала способ самоубийства, который давал шанс остаться в живых.       — Серые Стражи.       — Да. Конечно, магистры были этим недовольны, но все поутихло. Я потихоньку осваивалась в ордене, зарабатывала авторитет, стала Командором… но, как видишь, достаточно одной мелкой сплетни, чтобы все это вспомнилось. Эримонд в силах собрать эту коалицию и уничтожить дом Амладарис — ну или, по крайней мере, вымарать его из истории. — Она стиснула зубы. — И все из-за этой древней суки, которая положила хрен на благополучие рода во имя власти и силы.       «Теперь понятно, за что она так ненавидит Семерых. Это ведь Корифей сподвиг их на идиотскую и смертоубийственную затею…»       Вслух же Лектра произнесла:       — Разве имя этой древней суки не могло быть известно никому, кроме Серых Стражей? В Магистерии ведь есть исследователи, ученые, да и свою генеалогию магистры знают. Неужели имена Семерых такая тайна?       — Ты удивишься, но да. Дом Ильвина в свое время порвал все связи с Оценщиком, уничтожил всю информацию о нем и пытался искупить предательство служением Империи. Дом Эрис оказался полностью уничтожен — чуть ли не сами перерезали друг друга, чтобы искупить позор. Дом Амладарис знал имя предателя, но держал его под таким секретом, что только глава дома был в курсе тайны: я это узнала только после того, как стала Командором. А теперь это где-то всплыло. И я уверена, что это вы двое пустили слух.       — Это сделал Марк. Ему нужно было попасть на верхний этаж Великой библиотеки, и он заговорил зубы магистру Нимиану. Между делом упомянул дом Амладарис, решил приплести байку про Корифея… откуда же нам было знать, что вы имеете отношение к дому Амладарис, и все это сыграет против вас?       Амалия сердито вздохнула.       — Ниоткуда. Но сама идея… Каффас, вы это растрепали Нимиану. В его изложении там наверняка таких деталей прибавилось, что волосы дыбом встанут. Правда это или ложь, он не мог этим не воспользоваться. Нимиан мастер устраивать склоки. Вдобавок он не альтус, его род — жалкие лаэтаны, жаждущие примазаться к славе древних домов. Поэтому он с радостью избавится от тех, кто древнее и богаче. Вы настолько упростили Эримонду задачу, что… — Она разжала побелевшие от напряжения пальцы и сердито выдохнула. — У меня даже слов нет.       Какое-то время тишину нарушало только ее сердитое дыхание. Лектра еле удержалась, чтобы не отсесть подальше. В одиночку Командор Амладарис казалась куда опаснее, чем в обществе своих Стражей.       — А чего конкретно просит от вас Эримонд? — спросила Лектра.       — Чтобы я и мои Стражи присоединились к Старшему. Напирает на то, что это надо сделать во славу Империи: я как член древнего рода Амладарис обязана откликнуться на этот призыв. Мы должны помочь ему заложить новый миропорядок… как именно мы его будем закладывать, я уже поняла. — Губы Амалии дернулись в подобии оскала — очень похоже на ее чудовищного предка. — Меня, видимо, сделают марионеткой в руках Эримонда.       — Или вообще убьют, — пробормотала Лектра. — Магистр ненавидит женщин.       — Да, это я тоже заметила. Впрочем, он любит мужчин, так что я своим Стражам не завидую. Мало ли в каких утехах он захочет их использовать.       Лектра брезгливо подернула плечами, вспоминая полуголых охранников Эримонда. Многое становилось на свои места.       — А если вы сбежите? — спросила она. — Вы и ваши Стражи. Что тогда будет с домом Амладарис?       — Ничего хорошего. Конечно, Ириан не сдастся без борьбы — может, он даже соберет свою коалицию против эримондовой. Но дом будет ослаблен. Кого-то точно убьют. Наверное, Дориана и Самиру: они тоже в словах не церемонятся. Или Лукрецию, жену Ириана. В общем, будут сжимать удавку до тех пор, пока сам Ириан не сдастся. — Амалия сердито помотала головой. — Нет. Этого я не допущу. Лучше уж дом Амладарис не досчитается одной меня — я все равно по закону считай что мертва.       — Вы… принесете себя в жертву?       — Фу, — скривилась Амалия, — не надо нагонять пафос. Это сдача противнику. Эримонд и Корифей выиграли эту партию. Они и так отобрали у меня многих Стражей, наслали Зов, теперь приперли к стенке меня… что ж, трусливо убегать не в моих правилах. Мне только нужно было сделать две вещи. Одна из них — выяснить, какого клятого виспа меня так подставили южане, клявшиеся в верности.       — Мы не могли знать, что вы связаны с домом Амладарис.       — Знаю. И все же… — Она уставилась на Лектру мрачным и тяжелым взглядом. — Три раза мы с тобой видимся, и каждый раз все становится хуже и хуже. Сначала Эримонд, потом Зов, теперь окончательное поражение Стражей под моим контролем. Южане явно приносят несчастье.       Лектра понимала груз ответственности на плечах Командора, понимала ее гнев… но последняя фраза ее задела. Она расправила плечи и проговорила, не отводя глаз:       — Я всю жизнь слышала, что Империя прогнила изнутри так глубоко, что гниль перекидывается на все вблизи. Думала, что это байки завистников. Но стоило нам с Марком попасть в Минратос, как мы оказались скованы сделкой с Недозволенным, мой муж забыл о том, что он мой муж, одному хорошему человеку совершенно сломали жизнь, мы медленно сходим с ума от шепота Зова, наблюдаем, как умирают Серые Стражи, и ждем, когда сами к ним присоединимся. И в довершение всего этого мы предатели и для венатори, потому что лжем им в глаза, и для Стражей, потому что случайно подставили их Командора. Кто кому приносит несчастья, еще большой вопрос.       Она сердито вздохнула и отвернулась. Злость клокотала изнутри, но выплеснуть ее было не на кого. Разве что долго бить кулаками по стенам, сдирая руки до крови — но Лектра не была склонна к таким припадкам.       После недолгого молчания Амалия вздохнула:       — Жизнь Стража не бывает легкой. Равно как и жизнь в Минратосе. Если сложить это вместе, то можно умом тронуться. Некоторые трогались, кстати. Честно, я даже не удивлена, что некоторые мои Стражи добровольно переметнулись на сторону венатори. У них ведь все так просто: Империя снова будет великой, потому что ее возглавит Старший. Никаких сложностей.       Лектра молчала, все еще пытаясь успокоиться. Наконец в голову пришла внятная мысль:       — Вы сказали, что обвинить меня и Марка — это первая вещь, которую надо сделать. А вторая?       — Получить побольше ран.       Лектра удивленно перевела взгляд на Амалию. Та выглядела абсолютно серьезной.       — Зачем?       — Я хочу обставить дело так. Я пыталась позвать Стражей с собой, но меня назвали предательницей и попытались убить. Мне удалось сбежать с огромным трудом, я буквально доползла до порога Эримонда и готова отдаться на его милость. — Амалия снова скривилась. — Это омерзительная картина, конечно, но ему должна понравиться такая покорность. Глядишь, и не заметит, что ни одного Стража со мной нет.       — А где сами Стражи?       — Наша крепость соединена с Глубинными тропами. Пока Мора нет, тварей там не очень много. Безопаснее будет переждать всю эту истерику под землей. Это не лучший путь, конечно, но он спасет жизни. Если Эримонд пойдет на нас штурмом — а он это обещает — то дело кончится большой кровью и для дома Амладарис, и для Стражей. А так хватит одной меня. Даже если придется стать тупым вместилищем воли Эримонда… не так я хотела умереть, конечно, но выбора нет.       Лектра представила, о чем дальше заговорит Командор — и очень надеялась, что она ошибется.       — Так что раз уж ты здесь… — Амалия хмыкнула. — Предоставляю тебе шанс показать свои боевые навыки. Давай, нанеси мне побольше ран. Стражи отказались поднимать на меня руку, просто вытолкали за дверь, и все. Ты мне лично не служишь, так что должна справиться с приказом.       Лектра поняла, что не ошиблась. Ее пальцы задрожали.       — Я не… может, проще нарваться на драку в подворотне?       — Я думала об этом. Если и ты не справишься, придется искать неприятности самой. Но чем дольше я брожу по Минратосу, тем больше шанс нарваться на кого-то из венатори. Меня, к сожалению, знают в лицо. Так что было бы проще, если бы меня ранил кто-то свой. Не люблю примешивать к делу чужих людей. А сама себя… не могу, да и сложно будет извернуться.       Лектра вспомнила Стражей в подвале Эримонда. Как они, опустошенные, равнодушно резали своих боевых товарищей — себе подобных. Собратьев. Конечно, «нельзя убивать собратьев» — слишком общая фраза, против тех же бандитов на дороге она бесполезна, но… калечить или убивать Серого Стража Лектре казалось диким и невозможным.       К горлу подступила тошнота.       — Нет, да? — Амалия вздохнула. — Жаль. Я думала, отступники с юга привыкли сражаться.       — Сражаться. Но не убивать себе подобных. Я не… — Лектра подняла голову наверх, пытаясь загнать обратно выступающие слезы. — Я не могу. Мне лучше уйти. Только… если вы знаете, как облегчить Зов, скажите мне. Я хочу передать это знание Стражам Ферелдена… если доживу, конечно.       — С этим я могу помочь. Но давай-ка поступим так. — Амалия вдруг улыбнулась. — Рань меня хотя бы несколько раз, а я скажу тебе, как бороться с Зовом. Иначе никак.       Лектра сжала одну руку другой, чтобы унять дрожь. Полезное знание, которое можно получить… но что, если Командор блефует? Может, она просто хочет добиться своего?       — Сомневаешься, я вижу, — заметила Амалия. — Разумно. Я могу и обмануть. Скажу так: это не средство, которое излечит от Зова раз и навсегда. Кошмары все равно будут сниться. Но полегче станет — и спать, и бодрствовать. Так что давай, южанка, это хорошая сделка.       Слово «сделка» прозвучало для Лектры как издевательство. Она сердито шмыгнула носом и достала из ножен на поясе кинжал.       — Меня зовут Лектра Лангвин.       Она давно не представлялась своим фамильным именем, не Маркуса — но сейчас это звучало правильно. Амалия одобрительно усмехнулась и сняла плащ.       — Как скажешь, Лектра.       «Ты же хотела выплеснуть злость? Вот и давай, Амалия сама предлагает… это все во имя Стражей. Во имя того, чтобы защитить многих. Давай, Лектра, возьми себя в руки. Может, получится ранить ее ровно настолько, чтобы ослабить, но не убить…»       Первая рана была и не раной вовсе — так, легкая царапина на коже. Рука слишком дрожала, а разум — боялся. Вторая вышла поглубже. Третья. Четвертая. Выравнивая дыхание, Лектра находила хорошо знакомые места под ребрами, на бедрах, на груди. Амалия начинала стонать от боли, но не просила пощады. Подлечила одну глубокую рану, размазав кровь по животу; пятна были заметны даже на темной рубашке.       — Сквозь кожу штанов лезвие плохо проходит, — сквозь зубы заметила Лектра. — Буду бить по груди.       — Да, да. Еще штуки две… и достаточно. Потом магией. Поставь мне… пару ожогов.       Лектра нанесла положенные две раны. Последняя вышла глубже, чем планировалось — рука дрогнула, когда Лектра услышала про ожог. Амалия упала на колени, подлечивая рану, и подставила левую щеку:       — Давай. Зацепи лицо…       Лектра некстати вспомнила, что у Корифея из левой щеки торчал кусок красного лириума. Вспомнила горелое месиво с правой стороны лица Архитектора, когда он еще был оскверненным. Нет уж, превращать Командора в подобие Семерых она не будет.       Но кинжал все равно выпал из дрожащей руки.       Лектра призвала огонь и горящей ладонью с размаху шлепнула Амалию по плечу — сзади, чтобы было похоже на удар в спину. Командор застонала, покорчилась несколько секунд от боли и только потом начала кататься по земле, чтобы сбить пламя. Рубашка на спине повисла горелыми лохмотьями; сквозь них виднелась обожженная кожа. Амалия размазала по ней немного крови, шипя от боли — и улыбнулась.       — Спасибо. Теперь… будет что тебе рассказать своим. Все соки выжала из Командора тевинтерских Стражей.       Лектра магией счистила кровь с ножа и с рук, но ей все равно казалось, что пятна на коже не отмоются никогда. Рука, которая наносила удары ножом и магией, горела изнутри.       — Как облегчить Зов? — спросила Лектра срывающимся голосом. Размазав по груди еще немного крови, Амалия пробормотала:       — Четыре части сушеного эльфийского корня… ох, каффас, хороший был удар… две части пророческого лавра и одна часть феландариса. Феландарис и щепоть обсидиана подвергнуть возгонке, чтобы не отравиться… настаивать пару часов перед питьем. Пить… дважды в день, обязательно перед сном. В Тени… стараться расслабить разум. Все. Я ухожу… ты иди за мной на расстоянии, чтобы никто не заподозрил. — На побледневших обветренных губах снова появилась слабая улыбка. — Иди, Страж Лектра. Победа в войне… и вот это все дерьмо.       Амалия накинула плащ и, шатаясь, побрела к выходу из катакомб. Лектра шла за ней на очень почтительном расстоянии и сжимала дрожащие руки. Не верилось, что все заканчивается вот так. Командор Тевинтера, потомок самого Корифея, идет сдаваться на милость его слуг-венатори… предварительно получив немало ран от союзника-Стража. Невероятно, дико, страшно, больно…       «Минратос и правда приносит несчастье, я была права».       Амалия не спрашивала у нее дорогу до дома Эримонда — видимо, знала. Ей хватало сил, чтобы идти самой, хоть и пошатываясь. Она не оборачивалась, чтобы не вызывать подозрений. Лектра чувствовала, что видит ее в последний раз.       Еле удерживалась, чтобы не заплакать.       Она зашла в алхимическую лавку и купила нужные травы и обсидиан, не торгуясь. Феландарис, как и везде, стоил дорого, но сейчас это было не важно. Вернувшись в гостиницу, Лектра разложила травы на столе и рухнула на кровать.       — Тебе плохо? — услышала она голос Лоренция. Ей еле хватило сил отозваться:       — Да. Очень. Этот мир — полное дерьмо.       Он озадаченно помолчал — видимо, не ожидал такого ответа. Начал было:       — Ты принесла травы. Тебе нуж…       Но Лектра уже рыдала в подушку, не слушая его. Объяснять было бесполезно. «Жизнь Стража не бывает легкой»… конечно, Феликс Амелл ее в свое время об этом предупреждал, и она ему верила. Но не могла и представить, что будет настолько тяжело. Что ей придется жертвовать своими — не случайно, как в годы отступничества, а намеренно, с холодным расчетом и дрожащими руками. Командор Амладарис наверняка была одной из лучших тевинтерских Стражей — и ее постигла такая судьба. Что за дикий, безумный мир сменил тот, который был раньше? Почему любовь обернулась предательством, а за твердость характера надо платить жизнью? Почему Стражи оказались в таком дерьме, из которого вряд ли возможно выбраться?..       Вдруг Лектра почувствовала, как кто-то осторожно поднимает ее от подушки и прижимает к себе. Неуверенно, словно пытаясь понять, как вообще прикасаться к людям.       — Мне в прошлый раз помогло, — сказал Лоренций. — Значит, и тебе должно помочь.       Лектра с облегчением обняла его и продолжила рыдать. Скоро этот припадок пройдет, ей станет полегче, и она что-то объяснит ему и Маркусу… но не сейчас.