Все было не так...

      Воздух в гостиной на Площади Гриммо 12 был густым от пыли и тишины, нарушаемой лишь шелестом страниц и постукиванием палочки Гермионы, аккуратно упаковывающей книги в расширяющийся чемодан. Гарри и Рон сортировали запасы зелий, оставленные Снейпом: ещё в прошлый раз профессор позаботился, чтобы у них был запас. Завтра им предстояло возвращаться в Хогвартс через камин в кабинете МакГонагалл — новые правила безопасности не допускали даже мысли о поездке на «Хогвартс-экспрессе».       Мысли Гарри вихрем крутились вокруг предстоящего поиска. Хоркрукс в замке. Эта мысль и была тем огоньком, что не давал ему погрузиться в пучину отчаяния после похорон. Прошедший месяц был смазанным пятном из траура, изнурительных тренировок под руководством Люпина и Грюма в подвальном тренировочном зале особняка, и тихо прошедшего семнадцатилетия. Тридцать первого июля за столом, накрытым усилиями миссис Уизли, сидели только самые близкие: семья Уизли, Люпин и Тонкс. Подарки, торт, попытки улыбок — все было приглушенным, окутанным тенью недавней потери. Даже взрывная радость близнецов не могла полностью развеять тяжесть в воздухе.       И сквозь все это — постоянная ноющая тревога за Снейпа. Они не виделись с той самой ночи. Гарри уже смирился с правдой о дружбе Снейпа и его матери. Теперь эта правда вызывала странное, щемящее чувство, которое он боялся назвать.       Внезапно в дверях возник Кричер. Его лысая голова склонилась в поклоне, адресованном именно Гарри. — Юный господин, — просипел он. — Профессор Снейп ожидает внизу, в рабочем кабинете. Просит не поднимать шума.       Сердце Гарри ёкнуло и забилось с бешеной скоростью. Он кивнул и, бросив на ходу «скоро вернусь», вышел из гостиной.       Снейп стоял у камина в бывшем кабинете лорда Блэка, спиной к двери. Его высокая худая фигура в простых черных одеждах казалась неотъемлемой частью мрака комнаты. Он обернулся, когда Гарри вошёл. Лицо было бледным, но не таким изможденным, как в их последнюю встречу. Черные глаза, глубокие и пронзительные, изучали Гарри с привычной интенсивностью. — Поттер, — его голос был низким и ровным, без привычной язвительности. — Кричер сообщил, что вы отбываете в замок. — Да, профессор. Завтра утром, — Гарри остановился в паре шагов, внезапно осознав, как он вырос за лето. Он почти дотягивал Снейпу до подбородка. — Я... мы все волновались о вас. Один острый уголок губ Снейпа дрогнул. — Ваша озабоченность трогательна, но излишня. Моё состояние более чем удовлетворительно.       Неловкое молчание повисло между ними. Гарри чувствовал, как по телу разливается тепло, и ненавидел себя за эту внезапную робость. Он гнал от себя ревность к памяти матери, заглушал странное, тянущее чувство, которое возникало при мысли об этом человеке. Ему было всего семнадцать, а Снейп... Снейп был взрослым мужчиной, его профессором, почти что призраком из прошлого его родителей. Гарри мысленно цеплялся за эти аргументы, как утопающий за соломинку, боясь признаться даже самому себе, что его чувства к Люпину — теплые, почти сыновьи, и к Снейпу — напряженные, острые, болезненные — были двумя разными вселенными. Он задвигал эти мысли так глубоко, как только мог, запирая их на ключ, опасаясь собственной реакции.       Чтобы разрядить обстановку, он заговорил о первом, что пришло в голову. — Люпин и Грюм... они здорово нас гоняли. Рон, Гермиона, Джинни, близнецы... Мы многому научились. — Полагаю, любое обучение под руководством Люпина лучше, чем полное его отсутствие, — отозвался Снейп с легкой, почти неуловимой примесью старого снобизма, но без злобы. Потом он внимательно посмотрел на Гарри. — Вы выглядите... менее беспомощным.       Это было максимально похоже на комплимент, на который он был способен. — Спасибо, — Гарри сглотнул. — Профессор, перед... в тот вечер я разговаривал с директором. На свадьбе. Он сказал, что хоркрукс, вероятно, спрятан в Хогвартсе. Что Реддл просился на работу именно для этого. Мы договорились искать его вместе. Снейп замер, его лицо стало подобно маске. — Ясно, — произнес он медленно, обдумывая информацию. — Это... логичное предположение. И что вы намерены делать с этим знанием теперь? — Искать, — без колебаний ответил Гарри. — Мы вернемся в замок и будем искать.       Взгляд Снейпа смягчился на долю секунды, но тут же снова стал непроницаемым. Он кивнул. — Тогда будьте бдительны, Поттер. Замок велик, а Том Реддл был мастером скрывать свои секреты. Он сделал шаг, чтобы развернуться к камину, но Гарри остановил его. — Профессор, подождите.       Гарри порылся в кармане мантии и вынул небольшой предмет, завернутый в мягкую ткань. Развернув ее, он протянул Снейпу осколок стекла в серебряной оправе — второе связное зеркало. — Я нашел его, разбирая вещи в одной из комнат, — тихо сказал Гарри. — Оно... оно должно было быть у Сириуса. Я подумал... что оно должно быть у вас.       Снейп застыл, его глаза приклеились к зеркалу, будто к змее, готовой к нападению. В них промелькнула буря эмоций: шок, недоверие, что-то болезненное и уязвимое. Он прекрасно знал, как много этот «блохастый», как он его мысленно называл, значил для мальчишки. Этот жест был не просто передачей вещи; это был акт глубочайшего доверия, признанием его права на эту связь.       Медленно, почти нерешительно, он протянул руку и взял зеркало. Его длинные пальцы сомкнулись на оправе. — Благодарю, Поттер, — его голос был на удивление тихим, почти шепотом. Он не смотрел на Гарри, его взгляд был прикован к стеклу. — Это... неожиданно, хотя и предусмотрительно с вашей стороны.       Он кивком головы, красноречивым и сдержанным, закончил разговор и, развернувшись, исчез во вспышке зеленого пламени.       Гарри еще долго стоял в пустом кабинете, чувствуя, как в груди бьется что-то горячее и тревожное, смесь облегчения, тоски, и смутной, запретной надежды.

***

      Учебный год начался с привычной суеты, но атмосфера в Хогвартсе была напряженной. Новый профессор Защиты от темных искусств, настоящий Аластор Грюм, оказался суровым, но компетентным преподавателем. Его деревянная нога громко стучала по каменным полам, а магический глаз неумолимо следил за каждым движением учеников. «Никакой ерунды, только то, что спасет вам жизнь», — рявкал он на первом же занятии.       Гарри почти не обращал внимания на учебу. Он днями пропадал в библиотеке, листая фолианты в поисках хоть какой-то зацепки о диадеме Кандиды Когтевран. И он был уверен: он уже видел ее. Но где? — Мозг вынесу! — в отчаянии прошептал он однажды вечером в библиотеке, где они с Роном и Гермионой устроили свой штаб. — Я точно её видел! Она старая, тусклая, с камнем… но где? — Может, стоит попросить помощи? — осторожно предложила Гермиона. — У кого-то, кто может… посмотреть?       Рон нахмурился. — Кого ты имеешь в виду? – но, кажется, задавая вопрос, уже знал ответ. Вот Рон, кстати, в этом году удивлял профессоров своей прилежностью и отличным выполнением не только домашнего задания, но и активной работой на уроках. — Профессора Снейпа, — выдохнула Гермиона. — Он - мастер окклюменции и легилименции. Если воспоминание есть, он сможет его найти. Прямо в твоей голове, Гарри.       Гарри почувствовал, как кровь отливает от лица. Его странные, безымянные чувства к Снейпу, которые он так тщательно запихивал в самый дальний угол сознания… Они будут как на ладони. Снейп увидит всё. Унизит его. Возненавидит. Или, что было бы ещё страшнее, просто посмотрит на него с ледяным презрением и навсегда перестанет с ним разговаривать. — Нет, — резко сказал он. — Нельзя.       Но через два дня, так и не сумев вспомнить сам, он стоял в пустом классе и сжимал во вспотевшей ладони сквозное зеркало. Рука дрожала. Он глубоко вдохнул. — Профессор Снейп.       Прошла вечность. Гарри уже хотел убрать зеркало, как в нем появилось бледное, не выспавшееся лицо Северуса Снейпа. — Поттер? — его голос был хриплым. — Что случилось? — Мне… нужна ваша помощь. Лично. Это насчет… одного предмета.       Короткая пауза. — В ближайшие выходные жду вас в «Кабаньей голове» на втором этаже, в номере три. И, Поттер… чтобы кроме вас там никого больше не было.

***

      Высокая фигура, полностью закутанная в плащ, стояла у окна, когда Гарри, легко постучав, вошел в номер. Гарри нерешительно закрыл за собой дверь, ожидая, что ему скажут, и вздрогнул всем телом, когда чужая рука бросила связку проклятий на дверь. В следующий же миг перед ним появилось лицо Долохова. — Ну? — он скрестил руки на груди.       Гарри сглотнул комок в горле. — Я нашел в книгах изображение того, как должна выглядеть диадема. Я почти уверен, что где-то видел ее, но никак не могу вспомнить, где. Мы подумали, что вы… можете помочь найти воспоминание.       Снейп медленно подошел ближе. Его сейчас непривычные серые глаза буравили Гарри. — Легилименция, Поттер. Вторжение в разум. Болезненный и унизительный процесс. Вы уверены, что готовы пойти на это? Что хотите повторить наш опыт?       Нет, — кричало всё внутри Гарри. Я не готов, чтобы ты видел, как я смотрю на тебя, когда ты отворачиваешься. Как я слушаю твой голос. — Да, — выдавил он. — Надо найти диадему. — Тогда расслабьтесь. Сопротивление только усилит боль.       Гарри закрыл глаза, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он услышал тихий шепот: «Легилименс!»       Боль пронзила его голову, как раскаленный нож. Воспоминания поплыли перед внутренним взором. Он бежит по коридору седьмого этажа… паникует… думает, куда спрятать книгу… дверь… Комната Требований, заваленная хламом… он засовывает книгу за стеллаж… и вот он, его взгляд скользит по старому, пыльному бюсту с париком… и на нем — тусклая, поблекшая диадема. Он сам натянул ее на голову этого каменного старика, чтобы освободить руку. — Достаточно, — услышал он голос Снейпа, и боль отступила.       Гарри открыл глаза, шатаясь. Снейп стоял перед ним, его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось напряженное внимание. — Выручай-комната. Бюст с париком. Вы сами надели на него диадему, — констатировал он без эмоций. Он видел. Видел не только диадему. Гарри знал это с леденящей душу уверенностью. Но Снейп ничего не сказал. Ни насмешки, ни гнева. Только этот пронзительный, всевидящий взгляд. — Мне пора, — резко сказал Снейп, доставая из складок мантии фляжку. Он отпил лишь один глоток. — Когда найдете диадему, доставьте её на Гриммо. Медальон уже там. Я уничтожу их вместе.

***

      Найти диадему оказалось несложно. На следующий же день, пробравшись в Комнату Требований, они с Роном и Гермионой быстро отыскали тот самый бюст. Старая диадема все так же тускло поблескивала на его каменной голове.       Прошла ещё неделя, и в выходные, уговорив профессора МакГонагалл отпустить его, Гарри переместился на Гриммо и оставил диадему в спальне Снейпа рядом с медальоном. Через зеркало он сообщил: «Задание выполнено. Она там».       Лицо Долохова-Снейпа в зеркале выглядело усталым. — Хорошо. Теперь слушайте внимательно. Дамблдор предполагал, что хоркруксы можно уничтожить только очень мощной магией или особыми артефактами. Такими, как Адское пламя, яд василиска… или меч Гриффиндора. Он впитывает в себя всё, что укрепляет его, а яд василиска — несомненная сила. Меч должен уничтожать хоркруксы. Также и заклятие Адского огня. Эти вещи я как раз им и планирую уничтожить. Прикажите эльфу дать мне проход в подвалы Блэк-хауса, я уверен, там есть комнаты, в которых это можно будет сделать без проблем. Но чтобы уничтожить змею, мне нужен меч, и вы должны будете его забрать из Хогвартса. Было бы лучше, если бы вы таскали его с собой, в сумке с расширенным пространством.       Гарри быстро закивал, давая понять, что он все понял. — Но… насчет вас, Поттер, — голос Снейпа стал тише и жестче, а сам он мрачнее. — Я не нашел способа извлечь фрагмент души из живого человека, не убив его. Я изучаю библиотеки старых семей, но делаю это медленно, чтобы не привлечь внимания. Время еще есть. Пожиратели затаились после провала в Министерстве. Не делайте ничего глупого. Никакого геройства. Понятно? — Понятно, — кивнул Гарри.       Ему удалось последовать этому совету. Учеба шла своим чередом, прошли несколько спокойных месяцев, и наступил декабрь. Но в ночь перед Рождеством он проснулся с криком, вцепившись в шрам. В голове стоял оглушительный холодный смех, мелькали образы мрачных залов Министерства, и над всем этим — леденящий душу холод. Дементоры. Их было много.       Не думая, он сорвался с кровати и побежал по темному замку в кабинет директора. Профессор МакГонагалл, бледная и в ночном халате, выслушала его, и тут же начала рассылать патронусов, чтобы поднять тревогу в Ордене.       Пока вокруг все засуетились, Гарри, спрятавшись в нише у окна, дрожащими руками достал зеркало. — Профессор! Профессор Снейп, ответьте!       Зеркало оставалось темным. Сердце Гарри бешено колотилось. «Ответь, черт тебя дери, ответь…»       И вдруг в стекле появилось раздраженное лицо Долохова. — Поттер? Что? — прошипел Снейп. — Они снова нападают на Министерство! Сейчас! Там дементоры, я видел… — конечно, Снейп был в курсе, он даже, скорее всего, был именно там, в Министерстве, но Гарри запаниковал, ему захотелось услышать и увидеть Снейпа. — Слушай меня, — голос Снейпа был стальным, не терпящим возражений. — Сиди на жопе ровно и не смей соваться туда. Ни ты, ни твои друзья. На этот раз это не стычка, это бойня. Они вывели всех дементоров из Азкабана. Это смертельная ловушка, и ты в нее не полезешь! Ясно? — Но… — Никаких «но»! — отрезал он. — Предупреждение передано. Теперь сиди и не высовывайся из замка.       Связь оборвалась. Гарри остался стоять в темноте, сжимая в руке холодное зеркало и чувствуя, как по спине бегут мурашки. Приказ был отдан. Оставалось только ждать и слушать, как твое будущее решается без тебя.