Под покровом ночи твой лик прекраснее луны

Поцелуй с Юнги отдаёт прохладой. Интересно… Он такой холодный, потому что дракон или потому что живёт так долго? Чимин как-то слышал, что от бессмертных или долгоживущих духов всегда пахнет прохладой. Но даже если губы Мина, как и его руки, медленно поглаживающие талию Чимина, холодны, в груди у Пака разливается тепло. Но он дрожит… Словно от холода. По времени поцелуй не был долгим. Но по ощущениям он будто бы длился вечность. И это, определённо, лучшая вечность, которую когда-либо испытывал Пак. Вечность в приятных прохладных объятиях и с таким же прохладным поцелуем… Это точно лучше всех других объятий и поцелуев, которые были у принца раньше. — Расскажи мне… Что ты сейчас чувствуешь? — спрашивает Юнги, отстранившись от пухлых губ Чимина. «Что я чувствую?» — Чимин обращается к себе, к своим внутренним ощущениям… Тепло в груди, туман в голове, спутанный глубок мыслей, говорящий только об одном прекрасном драконе, стоящем напротив него, а ещё это тянущее чувство в животе, которое обычно называют бабочками… У всего этого есть одно название. — Любовь, — отвечает Чимин, посмотрев прямо в змеиные глаза напротив. При бледном свете луны трудно судить о цвете лица. Но… Чимин был готов поклясться, что Юнги покраснел, смутившись. «Я смутил тысячелетнего дракона!» — непонятно почему, но Пак даже немного загордился таким достижением. — Ты это… Серьёзно? — Юнги, смутившись, отводит взгляд. Ему непривычно слышать такой ответ. Обычно его боялись, и не без причин. По сути, Чимин первый, кому Юнги и не подавал причин для страха, с самого начала одарив его лишь искренней нежностью. — Да. Ты и твоя забота обо мне… Просто не выходят у меня из головы. Я много раз влюблялся, но… Не любил. Я думаю, между этими понятиями всё же есть разница, — Чимин мягко улыбается, осторожно покрепче обхватывая руками холодные щёки Юнги, чтобы он не отводил взгляд, — то чувство полной уверенности и надёжности своего выбора, искренняя вера, что это навсегда… Да, думаю, это и есть любовь. Такое прекрасное чувство… — Скажи… Скажи это… Прошу, скажи что… — Мин теперь тоже внимательно смотрит в глаза напротив. Он хочет после всех этих предисловий услышать те самые заветные слова. — Я люблю тебя, Юнги, — сказал Чимин, улыбнувшись. И он заметил, как в красивых бордовых глазах напротив заблестели слёзы. Громко всхлипнув, Юнги крепко обнимает Чимина, уткнувшись лицом в его худое и немного острое плечо. Принц действительно отличался особо изящной фигурой. Сказывалось особое питание, на котором Пак вырос. Его растили как образец изящества и красоты, даже несмотря на то, что он мужчина. В королевском роду Пак в принципе почти все мужчины вырастают с редкостной красотой, близкой к небесной. Тонкие бледные руки Чимина осторожно обхватывают плечи Юнги, слегка поглаживая их такими лёгкими движениями, которые должны успокоить плачущего дракона… — Юнги… Почему ты плачешь? Разве… Я сказал что-то плохое? — осторожно спрашивает Чимин, почувствовав, как намокает его плечо и услышав тихие всхлипы Мина. Разве от признаний в любви плачут? — Нет, ты… Сказал, что любишь меня. Мне это… Так приятно слышать… Ты даже не представляешь, — Мин чуть сильнее прижимает Чимина к себе, и тот слышит, как колотится сердце дракона, — и я тебя тоже, Чимин… Люблю… Ради тебя я готов стать лучше. Ради того, чтобы у нас с тобой могло быть будущее… Такого Чимин никогда не слышал. Разве у такой пары, как они, может быть будущее в его привычном понимании? Будущее для многих — это семья, дети, наследники… У них ведь этого быть не может. В чём тогда будущее? «В том, чтобы быть счастливыми вместе,» — думает Чимин. Даже если всю оставшуюся жизнь он проведёт на горе, он будет не против такого будущего. Ведь он проведёт его вместе с Юнги… Да даже то, что Юнги говорит о будущем, уже показывает его серьёзные намерения и искренние чувства.

***

— Красные камелии — цветы, которые мне всегда дарили на дни рождения. Можно сказать, что это… Мои цветы в какой-то степени? — рассуждает Чимин, за руку идя с Юнги дальше по тропе, поросшей прекрасными камелиями. В этом моменте прекрасно всё — цветы, луна и… Юнги, конечно же. На него Чимин любуется, почти не переставая. — Вчера… Когда ты поцеловал меня, я… Почувствовал, будто что-то в моей душе цветёт, — задумчиво произносит Мин и вдруг останавливается, — дальше мы не пойдем, камелии закончились. И действительно, дальше, после зарослей кустов с ярко-красными цветами, снова начинался непроходимый страшный лес, от которого веяло могильным холодом. Испугавшись одного этого холода, Чимин шагнул ближе к Юнги и спрятался у него за спиной. Чувство безопасности сразу возникло в душе Пака. — Тогда… я смею предположить, что эти камелии действительно зацвели из-за моего первого проявления любви к тебе. — За эту тысячу лет ко мне никто не проявил любви. Значит… Твоя любовь приблизила меня к освобождению, — тепло улыбнувшись, Мин взглянул на Чимина, чуть сильнее сжав его ладонь в своей. Глядя на этого принца, Юнги действительно начинает верить, что он сможет помочь ему избавиться от проклятия, терзающего его так много лет… — Я хочу, чтобы твоя душа цвела… — прошептал Чимин и, приблизившись к лицу дракона, осторожно поцеловал его холодные губы. Наверное, решение Чимина помогать зацвести душе тысячелетнего дракона, мягко говоря, весьма опрометчивое. Неизвестно насколько долог будет этот путь полного искупления всех грехов Мина. Но, видимо, любовь действительно творит чудеса, раз Пак готов даже на такое. За эту прогулку Юнги и Чимин успели подарить друг другу достаточно много поцелуев. Бабочки в животе и цветы в душе только сильнее трепетали с каждым разом. И если грядущая вечность на горе в компании этого дракона будет именно такой, полной цветов и поцелуев, Чимин согласен на это, не думая дважды. — Чимин, скажи мне… — Юнги вдруг сделался очень неуверенным. Сейчас они снова пришли на уже полюбившуюся поляну с кристальными сверкающими бабочками и устроились на траве. Немного подумав, Мин продолжил, пока красивая бирюзовая бабочка сидела на его пальце, — Как я выгляжу? Я красив?.. — Мин растерянно посмотрел на Чимина. Пак, признаться, был введён в замешательство таким вопросом. Нет, ответ он знал однозначно, но… Почему Юнги это вообще спросил? — Конечно же… Красив. Очень красив, — ответил Чимин, немного подумав. И, видимо, эта задумчивость немного испугала Юнги и вызвала в нём сомнения. — Это не звучит честно… — пробормотал Мин. Он легонько взмахивает рукой, из-за чего бабочка улетает. — Что? — Чимин придвинулся немного ближе к Юнги и слегка коснулся его плеча. — Ты задумался над ответом… Значит ли это, что ты не уверен в честности своих слов? — Мин печально опускает взгляд. — Ах, ты об этом… Мне просто твой вопрос показался странным. Я не вру тебе. Ты правда… Очень красивый, — Пак заправляет двухцветную прядь волос Юнги ему за ухо, — почему ты вообще спрашиваешь такое? — интересуется Чимин. Юнги стыдливо отводит взгляд. Ему так странно говорить о том, что уже тысячу лет беспокоит его и доставляет ему самую настоящую душевную боль. — Я… Не видел своего отражения все эти годы. Я вижу только… Дракона. Поэтому я давно забыл, какое же у меня вообще лицо. Ну… Кажется, нос не очень большой, губы тонкие, — Мин забавно щупает себя за лицо, — но красиво ли это… Я не помню. — Красиво. Честно, — Чимин мягко улыбается, особенно внимательно принявшись рассматривать лицо Юнги, — ты правда красивый очень. По тебе видно, что ты принцем был. Есть какие-то королевские черты в лице… — Пак двигается ближе к Юнги, чтобы лучше рассмотреть его. А Мин, напротив, смутившись, немного отстраняется, отведя змеиный взгляд, — у тебя зрачки сужены, как у змеи… Это завораживает. В них такие интересные огоньки… Красные… — Пак настолько внимательно смотрит в бордовые глаза напротив, что Юнги сдаётся, посмотрев на Чимина в ответ, — и губы твои… Похожи на кошачьи, — сказав это, Пак осторожно коснулся губ Юнги своими губами. А тот обнял Чимина за шею и с достаточно сильной нотой страсти стал целовать пухлые губы принца. Чимин даже растерялся немного… Эта страсть была совсем неожиданна для Пака, но так приятна… А ещё Чимин заметил… Что у Юнги есть клыки. В прошлом их поцелуе он это не почувствовал из-за нежного настроения, но сейчас… Мин слегка кусает губы принца, и тот чувствует эти небольшие, но ощутимые клыки. Хотелось бы ощутить их на своих плечах… Чимину всегда укусы в плечо казались особо привлекательными, а если это укусы с клыками… Не сдержав своих мыслей, Пак тихо стонет. Юнги тут же останавливается, с любопытством посмотрев на Чимина. — Ты чего? — Мин удивлëнно хлопает глазами, посмотрев на Чимина слегка затуманенным после поцелуя взглядом. — Твои… Твои клыки… Приятные… — краснея, отвечает Пак. И это ещё больше удивляет Юнги. Никогда он ещё не слышал комплиментов его клыкам. Краснея, он отводит взгляд, посмотрев куда-то в траву, что слегка колыхалась на ветру. — А ты мог бы… А нет, ничего, — Чимин хотел бы, чтобы Юнги укусил его. Но вслух произнести это постеснялся по понятным причинам. Это будет звучать так неприлично и пошло… А Чимин не так воспитан. Смущённо краснея, он прикрывает часть лица своим длинным рукавом. Юнги, видя сильное смущение Чимина, вполне мог догадаться о его причине. Поэтому, тихо усмехнувшись, решил оставить Пака в покое и не допрашивать его. Когда он перестанет так сильно стесняться, он расскажет об этом сам.

***

Но за две недели Чимин так и не рассказал о том, чего же он хотел. Стыд и смущение продолжали держать его тайное желание получить укус этого прекрасного дракона… Поэтому все эти дни проходили в приятной тягучей нежности поцелуев, множества портретов, нарисованных Мином, и вкусных фруктовых завтраков в постель. Юнги и Чимин всё так же целые ночи проводили в прогулках по горе и любовании цветами, что с каждым днëм цвели лишь ярче. Но однажды… Что-то нарушило их идиллию. Во время очередной прогулки по саду, Юнги решил ненадолго оставить Чимина одного, среди камелий. — Я хочу… Принести тебе кое-что, — улыбается Мин, немного обнажив свои клыки, — подожди здесь и никуда не уходи! — Юнги нежно целует Пака в лоб, после чего быстро убегает. А Чимин послушно остаётся сидеть среди кустов камелий, с восхищением глядя на цветы. Кажется, они стали только ярче… А Пак только влюблëннее. Вздохнув от уже довольно долгого ожидания, Чимин осторожно улëгся на мягкую траву. Его длинные распущенные волосы красиво растекаются по плечам и траве… В целом в воздухе царит атмосфера спокойствия и умиротворения. Любуясь летающими среди цветов бабочками, Пак даже начинает чувствовать лëгкую сонливость, пока не слышит приближающиеся шаги. Это не Юнги… Звучание его шагов Пак давно запомнил. Поднявшись с земли, Чимин увидел… Очень неожиданную гостью. — Вот я тебя и нашла, — нахмурившись, сказала она с явной неприязнью посмотрев на Чимина. По огненно-рыжим волосам Пак сразу узнаёт её. Эта девушка — его невеста. Только уже не в свадебном наряде, а в тëмно-красной военной одежде. — Откуда ты… Взялась здесь? И как… — Чимин действительно глубоко шокирован появлением этой девушки здесь. — С монстрами из леса не так сложно справляться, когда есть определëнная цель, — она достаёт меч из ножен, а Чимин даже этого не замечает, растерявшись. Только лишь блеск приблизившегося клинка «разбудил» его. Пак в последний момент успел отскочить, но острая боль всë же пронзила руку Пака. Но ведь… Ранение руки не должно было заставить принца упасть на землю, скорчившись от боли… — Прости. Быть может… Ты и хороший человек, но… Неисполнение долга перед народом должно быть наказуемо, — услышал Чимин напоследок вместе с ещё одним звоном клинка перед тем, как потерял сознание. Она ведь… Сейчас убьёт его?