Под покровом ночи твой лик прекраснее луны

Вернувшись с Юнги в пещеру, Чимин в первую очередь заботливо принялся обрабатывать его рану на щеке. Да, это всего лишь не очень глубокая царапина, но Пак не мог упустить возможность позаботиться о своём любимом драконе. Плечо всё ещё сильно болело, но Чимин особо не подавал виду. А вот Юнги прекрасно замечал его боль. Парни сидели на кровати, друг напротив друга. Чимин, обрабатывая порез Мина, наклонялся так близко к его лицу, что дракон даже слегка начал краснеть от этой близости. Хотелось хоть немножко податься вперёд и поцеловать эти приоткрытые губы… Но Юнги посчитал, что сейчас не время для поцелуев. Тем более Чимину очевидно очень больно из-за его раны. Но, тепло улыбаясь, Пак оставляет нежный поцелуй на переставшем кровоточить порезе. — А ну-ка… — подождав, пока Пак в последний раз проведёт влажной прохладной тканью по ране, Юнги слегка надавливает ладонью на грудь Чимина, из-за чего тот заваливается на кровать, а Мин теперь нависает над ним, — мне безумно больно смотреть на то, как ты заботишься о моей незначительной ране, игнорируя собственную, причём очень серьëзную. Это весьма огорчает меня, знаешь ли… — Юнги осторожно стягивает с руки Чимина одежду, случайно обнажая ещё и часть его груди… Такой молочно-бледной, как и подобает груди парня королевских кровей, — сейчас… Пожалуйста, не двигайся и не мешай мне. Позволь мне позаботиться о тебе, — просит Юнги. Чимин, смущëнно краснея от такой близости и настойчивости, аккуратно кивает. Взгляд Пака был устремлëн к красивым глазам Мина с этими завораживающими красными радужками… Мягко улыбнувшись, Юнги ненадолго встаёт с постели и отходит к своему рабочему столу. Резким движением Мин скидывает с него всё лишнее, все рисунки, бумаги, книги, оставляя только травы и зелья. Чимин заинтересованно наблюдает за работой Юнги. Его натренированные руки очень быстро растëрли маленькие белые цветочки. Паку стало любопытно, он встал с кровати, и подошëл к Мину, с любопытством заглядывая ему через плечо. — Это эдельвейс, пропитанный магией солнца, — объясняет Юнги, медленно проведя большим пальцем по белым, слегка светящимся лепесткам, — у меня было достаточно много времени, чтобы изучить свойства всех цветов, растущих здесь. Вот эти малыши растут на самой вершине горы. Я обязательно свожу тебя туда… Там очень красиво, — тепло улыбнувшись, Юнги смотрит на Чимина. — Я с радостью пойду туда с тобой, — сказал Пак, подняв глаза на Мина, — а почему именно эти цветы ты сейчас используешь? — интересуется Чимин. — Они ближе любых других цветов к солнцу. Оно одарило эдельвейс своей силой, а драконья магия горы только подкрепила целебные свойства цветов, — объясняет Юнги, втирая в свои ладони цветочный порошок. Теперь ладони Мина слегка светятся. Он оборачивается к Чимину и, опустив стянутый рукав ещё пониже, принимается медленно оглаживать рану Пака. — Больно… — тихо шепчет Чимин, крупно вздрагивая. От прикосновения руки, вымазанной в блестящем порошке, рану сильно жгло. — Я понимаю. Но это необходимо… — говорит Юнги, второй рукой осторожно обняв Чимина, — это нужно, чтобы рана затянулась, а заражение развивалось медленнее. И действительно, постепенно рана на плече Чимина начала уменьшаться, а чешуя стала немного мягче. — Я постараюсь обрабатывать твою чешую как можно чаще, чтобы дать себе больше времени на поиск противоядия, — закончив обрабатывать чешую, Мин аккуратно целует плечо Пака, не обращая внимания на следы пыльцы на его коже. Даже закончив обрабатывать рану принца, дракон не отпустил его. Он продолжил обнимать Чимина, уткнувшись лицом в его здоровое плечо. И Пак почувствовал, что Юнги словно чем-то очень сильно опечален… Чимин осторожно кладёт руку на поясницу Мина, отвечая на его объятия. — Прости меня… Пожалуйста… — тихо шепчет Юнги, — Прости, что не смог защитить тебя. И… Из-за моей невнимательности тебе теперь плохо… — Мин крепче обнимает Пака и тихо всхлипывает. — Нет… Нет, Юнги… — Чимин осторожно оттягивает дракона от себя и берёт в руки его лицо, заглядывая в него. Взгляд Пака устремлëн чëтко в глаза Мина, — Ты не виноват… Я… Я ведь сам навлëк на себя беду… Она ведь за мной пришла… Пожалуйста, не вини себя, — шепчет Пак. — Я должен был быть внимательным. Должен был защищать тебя, — Юнги продолжает гнуть свою линию, выставляя себя виноватым. А иначе ведь и быть не может, по его мнению. Такой ужасный человек, как он, всегда будет виноват во всëм. — Нет, Юнги. Не должен. Я прошу тебя… Не вини себя. Это просто проблема, которую нам предстоит решить вместе. Не нужно придавать ей такого значения… — проговорил Чимин. — Как это не нужно? Милый, ты можешь погибнуть!.. Из-за моей невнимательности… — Юнги всхлипывает и особенно крепко обнимает Чимина. От напора таких объятий Пак невольно шагает назад и упирается поясницей в край стола. Ничего не говоря, Чимин осторожно отвечает на объятия дракона, давая ему выплакаться. Он чувствует, как Юнги вздрагивает с каждым всхлипом, что-то тихо бормоча. Его руки, сжимающие тело Чимина, слегка перебирают пальцами его распущенные волосы. Подобное действие успокаивает Мина. — Юнги… — Чимин осторожно кладёт руки на плечи Мина и отстраняет его от себя. Дракон, как послушная тряпичная кукла, слушается рук Чимина и отпускает его. В его красных глазах ещё застыли слëзы, слегка сверкающие, как драгоценные камни. В руке Юнги всё ещё осторожно держит прядь волос Чимина, перебирая эти мягкие чëрные волосы, — Ты успокоился? Мы теперь можем трезво поговорить? — мягко улыбается Чимин, внимательно смотря в заплаканные глаза Юнги. Чимин, признаться, не ожидал, что Мин так отреагирует на случившееся с Паком. Он думал, что Юнги, сохраняя хладнокровие, начнёт искать пути решения. А слëзы Мина стали совсем неожиданностью для Чимина. — Я… Да, успокоился, — кивает Мин, заботливо укладывая прядь волос Чимина на его плечо, — прости, я… Правда не хочу тебя терять. — Всё хорошо, не извиняйся, пожалуйста… Я не позволю себе оставить тебя. Хочу… Хотя бы увидеть тебя свободным от проклятия человеком, — тепло улыбаясь, Чимин гладит Юнги по щеке. — Я обязательно найду способ вылечить тебя. Я ночами спать не буду, обойду весь свет, но найду для тебя противоядие, — шепчет Юнги, обведя пальцами ладонь Чимина, что гладила его щеку. — Я с тобой. Вдруг тебя захотят ранить? Я не могу позволить тебе полностью превратиться в дракона, — голос Пака тоже перешёл на шëпот. Долгие взгляды друг на друга, тëплые прикосновения рук, близкое дыхание… Всё это создавало какую-то особо интимную атмосферу между принцем и драконом. — Получается… Ты готов отправиться со мной в путешествие, если в книгах ничего не найдётся? — спрашивает Юнги, наклонившись к самым губам Чимина. Тот, прикрыв глаза и поддавшись вперёд, отвечает: — С тобой… Хоть на край света, на горную вершину и на дно океана… — обняв Юнги за плечи, Чимин осторожно касается губами его губ. Немного солëных от слëз. А Юнги отвечает на этот поцелуй смело и напористо, поставив руки на стол по обе стороны от Чимина. Принц оказался прижат к столу, тем более Юнги так сильно вжался в него телом… И чем дольше был поцелуй, тем сильнее Пак ощущал нечто твëрдое у паха. Пожалуй, это был их первый такой глубокий поцелуй. Он был полон какого-то доселе неведомого им желания. Чимин, переняв напор Юнги, стал довольно смело изучать языком его рот и обнаружил… Клыки. Не очень острые, но как же Чимину захотелось, чтобы они впились в его кожу… Руки Чимина медленно соскользнули с плеч Юнги, когда тот наклонил его совсем близко к столу. Так близко, что Паку удалось совсем расслабиться и лечь на стол. Кажется, он случайно задел рукой склянку с цветочным порошком. Да, именно она и прокатилась по деревянной поверхности, оставляя после себя серебристый сверкающий порошок, испачкавший пальцы Чимина. А потом с тихим звоном склянка упала на пол, но этот звон оказался не слышен за протяжным стоном Пака. Крепко обняв Чимина за тонкую талию, Юнги в порыве страсти укусил нижнюю губу Чимина. Именно это и вызвало стон Пака. Ему было не столько больно, сколько до мурашек приятно от этих клыков. Отстранившись от губ Пака, Юнги размытым взглядом смотрит на красное пятнышко на этих пухлых губах, пытаясь осознать сделанное им. А Чимин, удивлëнно смотря на Юнги, осторожно касается своей губы, слегка пульсирующей. Капелька крови пробежала к уголку губ и медленно пошла дальше, по щеке Чимина. И пыльца, в которой Пак испачкал свои пальцы, тут же действует, заживляя ранку. — Ну вот… Я не успел полюбоваться, — хрипло прошептал Юнги, проведя языком по кровавой дорожке на щеке Чимина, с удовольствием слизывая его кровь. — Ты можешь… Оставить ещё таких… — со сбитым после поцелуев дыханием шепчет Чимин, — мне понравилось… Твои клыки понравились, — Пак краснеет, отведя взгляд. — Клыки понравились? Чтож… Тогда… — Юнги стягивает одежду со здорового плеча Чимина и припадает губами к молочно-белой коже. Сначала дракон оставляет на ней только поцелуи и лишь после них находит в себе смелость впиться клыками. И снова Чимин протяжно стонет, зарывшись рукой в волосы Юнги и слегка сжав их. Стоны Пака — услада для ушей Мина. Юнги отстраняется и внимательно рассматривает оставленный им укус. Места в которые впились клыки, немного кровоточат. Мин специально не очень сильно сжимал челюсти, боясь причинить Чимину боль того уровня, когда ему уже не будет приятно. А Пак прикрывает глаза, блаженно улыбнувшись. Приятно… ему очень приятно. Отряхнув руку от цветочного порошка, Чимин осторожно касается своей ранки. Приподняв руку, он с нескрываемым удовлетворением смотрит на пятна крови на пальцах. — Раньше я думал, что… Если когда-нибудь меня укусит дракон, я мгновенно умру, — усмехнулся Чимин, а Юнги в ответ на эти слова берёт испачканную в крови руку Пака и нежным поцелуем слизывает эту кровь. — Но мог ли ты раньше подумать, что тебя будет кусать дракон, безумно влюблëнный в тебя? — шепчет Мин, наклонившись к уху Чимина. Бархатный шëпот Юнги доводит Пака до мурашек… А ещё Чимин сильнее ощущает близость сильного тела дракона. И эта твëрдость внизу всë никуда не девается… — Нет… Точно не мог… — с улыбкой отвечает Пак, проведя рукой по щеке Юнги. В этот момент Чимин даже позабыл о болезни, медленно развивающейся в его руке, как и возможности умереть в скором времени. Сейчас Пак чувствовал себя примерно так же, когда улетал по свадьбы на драконе. Тогда он хотел убежать далеко-далеко, спрятаться там и прожить остаток жизни, не имея ничего общего со своим прошлым, обязанностями, да и с людьми, как таковыми. И сейчас желания Чимина не сильно отличаются. Ему хочется навечно остаться в моменте приятных объятий Юнги, навечно спрятаться на его горе, под защитой сильных драконьих крыльев… И не думать ни о какой страшной реальности со смертельной болезнью, поселившейся в руке. Перспектива прожить среди цветов, в компании красивого, заботливого и любящего мужчины, похожа на прекрасный сон, из которого не хочется просыпаться. И хоть Чимин и сказал, что готов отправиться за Юнги куда угодно, это было ложью. Чимин не готов. Ему гораздо больше хочется прятаться в цветочных кустах. Даже если он умирает, во внешний мир выходить Пак точно не хочет. А вот чего он точно хочет сейчас, так это оказаться ещё ближе к Юнги. Оказаться на том уровне близости, когда тела сплетаются в горячем танце… — Юнги… — пальчики Чимина забираются под плотную ткань одежды Юнги, немного оттягивает её в сторону, оголяя плечо Мина. — Что ты делаешь? — с тëплой улыбкой спрашивает Юнги, немного ослабляя свой пояс, из-за чего чëрная ткань одежды совсем спадает с плеча дракона. — Я хочу… Почувствовать тебя ещё ближе… — шепчет Пак, притягивая Юнги к себе ближе, почти коснувшись губами губ Мина. — Насколько ближе, мой прекрасный принц? — Юнги тоже переходит на шëпот, внимательно смотря в глаза напротив. — В… Себе… — Чимин завороженно глядит в красные глаза Мина и слегка закусывает губу, проводя рукой по щеке дракона. Несколько мгновений, Юнги берёт Чимина на руки и укладывает его на кровать. Распущенные волосы Пака лежали на подушке, образуя собой замысловатые узоры, похожие на цветы. Чимин сам по себе был похож на прекрасный цветок, распустившийся только для Юнги. Руки Мина довольно быстро расправляются с поясом Чимина. Ставшая бесформенной простынëй одежда Пака сползает с его тела, обнажая всю его аристократическую красоту. — Ты… Очень красивый, — пробормотал Юнги, смущëнно отведя взгляд от изящного тела Пака. А Чимин, воспользовавшись моментом, приподнялся и начал раздевать дракона. Он окончательно избавляет Мина от пояса, пытается стянуть верхний слой одежды, но встречает сопротивление в области рук. Чëрные рукава были заправлены в длинные плотные шнурованные перчатки. — Боже… Почему на тебе так много одежды? — недоумевает Чимин, начав развязывать перчатки Юнги. Мин в ответ тихо усмехнулся, наблюдая за действиями Чимина. Спустя пару минут Пак избавляет Юнги от этих перчаток. А скрывали они… Тëмную чешую и изящные когти. В обычной ситуации Чимин бы испугался таких особенностей внешнего вида, но на Юнги это смотрелось весьма соблазнительно. Пак медленно провëл рукой по чешуе Мина. В отличие от той, что росла вокруг раны Чимина, чешуя Юнги была гладкой и нежной, как у маленькой ящерки. — Эти когти… — тянет Чимин, настороженно смотря на руки Юнги. — Боишься почувствовать их в себе? — усмехается Юнги, беря руки Чимина в свои, — не переживай… Я буду очень нежен… — Мин нежно целует губы Чимина, немного напирая на него, заставляя его снова лечь. И Пак ложится, немного прикрыв длинной полой одежды своё обнажëнное тело, застеснявшись. А Юнги, продолжая целовать Чимина, медленно раздевается сам, решив не мучить Пака сложностью своего костюма. И вот, когда последняя красная шëлковая ткань соскользнула с тела Мина, он предстал перед Чимином в полностью обнажëнном виде. Оказалось, что его чешуя начинается от локтей. Когтистая рука Юнги аккуратно стягивает с Чимина остатки одежды, оставляя его совсем раздетым. Пак даже пытается прикрыть волосами хотя бы свою грудь, чувствуя изучающий взгляд дракона. — Ты сам этого захотел, а теперь смущаешься? Очаровашка… — шепчет Юнги, наклонившись к уху Чимина. Он берёт Пака за руку, медленно обводя своими когтями его ладонь, переходя с неё на руку, а потом на грудь и ниже. Чимин слегка дрожит от действий этих когтей. Они не царапают Пака, будучи слегка подпиленными, лишь слегка щекочут. Но при необходимости, они вполне смогут разорвать тело врага. — Д-да… — Чимин кусает губу, но всё равно не сдерживает блаженного стона. Особенно, когда коготки Юнги скользят по бëдрам Пака, уделяя особое внимание их внутренней стороне. — Мои когти не делают тебе больно? — на всякий случай интересуется Юнги, оглаживая ладонью живот Чимина. — Нет, совсем нет. Это приятно… Ах!.. — Чимин, совсем расслабившийся от когтистых поглаживаний, крупно вздрогнул, когда ладонь Юнги обхватила его слегка возбуждëнный орган. Краснея, Пак прикрывает свой рот рукой, пытаясь заглушить собственные стоны. «Что с тобой, Пак Чимин? Краснеешь как в первый раз. А ведь далеко уже не невинный цветок…» — думает Чимин, не зная куда себя деть от удовольствия, которое ему доставляли движения руки Юнги. А тот, словно настоящий исследователь, изучал Пака взглядом, наблюдая за его реакцией, за изменениями в его теле. Он с улыбкой отмечает краснеющее личико, розоватые пятнышки на бледном теле, свидетельствующие о растущем возбуждении и становящийся более твëрдым и влажным орган Чимина. Дракон наклоняется к затвердевшим бусинкам сосков и аккуратно целует их. Подобный интерес к чужому телу Мин испытывал как будто в первый раз. Раньше им руководила исключительная похоть, но сейчас… Этот интерес к изучению тела Чимина был вызван искренней любовью. Каждый сантиметр тела Пака казался Юнги гениальнейшим произведением искусства, а его тихие стоны и вздохи были мелодичнее любой музыки. Чимин, потонувший в тягучем и сладком, как мëд, удовольствии от движений руки Юнги, и не заметил, как это удовольствие дошло до самого пика. Пак вздрагивает, неприлично громко простонав и прикрыв глаза. — Ты так красив в этот миг… Я бы очень хотел нарисовать тебя… — шепчет Юнги, приблизившись к лицу Чимина и оставив на его щеке нежный поцелуй, — но разве сможет кисть поймать столь мимолëтный момент пика наслаждения? — говоря это, Мин аккуратно закидывает ногу Чимина себе на плечо, а его когтистые пальцы, смазанные в жидкости Пака, так нежно проникают внутрь принца, что тот протяжно стонет от удовольствия и переизбытка нежности. И когти даже внутри совершенно не доставляют Чимину неприятных ощущений. А вот чешуя… Она чувствуется безумно приятно из-за своей шероховатости, — Прошу, не затыкай себя… — просит Мин, шепча это Чимину на ушко. Он берёт принца за руку и оттягивает её от рта Пака, чтобы он перестал затыкать свой рот. Чимин коротко кивает, но смущение всё равно диктовало ему пытаться приглушить свои стоны. Если не рукой, так хотя бы кусая губы. — Прошу… Войди в меня… — хрипло шепчет Чимин, зарывшись рукой в волосы Юнги и немного потянув их назад, отрывая Мина от целования груди Пака. — Как скажешь, милый принц… — улыбнулся Юнги и поцеловал Чимина в губы. Одновременно с этим, чешуйчатые пальцы Мина с характерным мокрым звуком вышли из Чимина. Спустя несколько мгновений, наполненных лишь звуками поцелуев и тихим шорохом устраивающегося поудобнее Юнги, то, чего просил Пак, наконец-то происходит. Их тела сливаются воедино. Именно так это Чимин ощущает. Они максимально близки друг к другу, кожа к коже, клеточка к клеточке. Их губы почти бесконечно переплетаются во влажном танце, который так идеально скрашивали стоны. Стоны двух влюблëнных, нашедших друг в друге покой и утешение и изучающих тела друг друга. Руки Юнги и Чимина сцепляются, пальцы парней так нежно поглаживают друг друга, в то время как в нижней части их тел происходило то, что обществом считается таким грязным, неправильным, даже отвратительным… И как же счастливы были в этот момент эти влюблëнные, зная, что никто не осудит их, ведь никого, кроме них самих, здесь нет. Происходящее в этой пещере под светом луны — это только их секрет, который луна никому не расскажет.

***

Юнги запомнил всё. Каждую деталь тела Чимина, содрогающегося на пиках удовольствия. Каждую ноту его высоких стонов, все те эмоции, которые он разглядел в глазах этого прекрасного принца. И сейчас… Мину хотелось плакать от восхищения. Как же Чимин прекрасен. Уставший после всего, что между ними произошло, Чимин спал, развалившись на кровати по диагонали. Едва накинутая одежда почти не прикрывала прелестей его тела. Была прекрасно видна грудь, стройные ноги и ягодицы. Пряди струящихся мягких волос украшали изящные плечи, но, безусловно, самым прекрасным элементом этой картины было лицо принца. Под светом луны это очаровательное умиротворëнное лицо завораживало своей красотой. Юнги очень тихо встал с кровати и вернулся уже с бумагой и карандашом, желая запечатлеть красоту спящего принца, который, кажется, был создан для того, чтобы луна делала его ещё прекраснее своим холодным светом. — Я люблю тебя, — едва слышно прошептал Мин, скользя взглядом по прекрасному телу Чимина. Только взглядом. Руки сейчас не должны его касаться. Ничто не смеет нарушать сон прекрасного принца.