Под покровом ночи твой лик прекраснее луны

Может Чимин и выглядел очень умиротворëнно, когда спал, но видел он совсем не такие безмятежные сны, каким было его лицо. Сны были пугающими. Принц видел, как чëрная, липкая и страшная змея, кажущаяся бесконечно длинной, выползала из чешуйчатой раны на его руке, постепенно до боли сжимая эту руку, а потом, вылезая всё больше, принималась душить самого Чимина, шипя ему в лицо, угрожая вообще укусить его. Хотя… Кажется, что пасть этой твари была такой большой и зубастой, что она вполне смогла бы заживо сожрать задушенного Чимина. Пак проснулся в холодном поту. Его мелко трясло то ли от холода, то ли от страха, а перед глазами всё ещё ползала эта змея. Чимин, резко сев, принялся ощупывать плотно перевязанную руку, до боли сжимая место ранения. Никакая змея оттуда и не думала вылезать, бинт только немного источал приятный цветочный запах из-за порошка эдельвейса. Но Чимину всё равно было слишком страшно. Юнги рядом не было. А солнечный свет заполнял комнату через высокое окно. Пак сделал логичный вывод, что Юнги уже проснулся и, вероятнее всего, был сейчас на улице. Хотя… Вдруг он улетел куда-то? От мысли о том, что Юнги мог оставить Чимина одного с такой жуткой раной, Пака пробил холодок, от которого принц снова мелко задрожал. — Юнги… — тихо проскулил Чимин, как маленький щенок, оставшийся один дома, без хозяина. Он даже всхлипывает, обняв себя за плечи. — Ты чего? — вдруг раздаётся за спиной Пака удивлëнный голос Юнги. Чимин резко оборачивается, видит своего возлюбленного и, облегчëнно вздохнув, утирает слëзы с глаз, — Чиминни, что-то случилось? — Мин быстро скидывает верхний слой одежды и меч с пояса, подбегает к Чимину и садится на край кровати, двигаясь ближе к возлюбленному и крепко обнимая его. — Я испугался… Я подумал, что ты ушëл куда-то далеко!.. Или вообще улетел… — хнычет Пак, прижимаясь ближе к Юнги, — а ещё мне снился страшный сон… — тихо добавил он, стыдливо краснея. — Чиминни… Куда же я уйду без тебя? Глупенький… — шепчет Юнги, сильнее прижимая Пака к себе ещё сильнее, — всё хорошо… Я пойду только с тобой. Я тебя не оставлю тут одного в таком состоянии, — Мин осторожно целует принца в висок. — А я не хочу никуда уходить, — тихо пробормотал Чимин. На самом деле он не хотел этого говорить, это были просто мысли вслух, которые он не смог сдержать… — В каком смысле? Чимин… Потом… Мы обязательно вернëмся сюда… Только не нужно так говорить… Ты ведь… Погибнешь, если мы не найдём лекарство, — Мин аккуратно берёт Чимина за щëки, заглядывая ему в глаза, — что тебе приснилось? — спрашивает он. — Змея… Из руки… — отвечает Пак, отведя взгляд, — она больно сжимала меня и душила… — шепчет он, вздрагивая, вспоминая подробности своего кошмара. Юнги задумчиво рассматривает лицо Чимина, пока наконец-то не отвечает. — Это… Действительно жутко… Но, Чиминни, это всего лишь сон. Олицетворение твоих переживаний и страхов. И… Чтобы больше не было таких снов… Нам нужно найти лекарство для тебя, — теперь дракон целует Чимина в лоб, — давай ты поешь, а потом я покажу тебе цветы на вершине горы, как и обещал? — предлагает Юнги, с улыбкой рассматривая постепенно успокаивающееся лицо Пака. На завтрак снова были фрукты. Чимин всё так же совершенно не чувствовал голода на этой горе, чему был очень даже рад. Он даже совершенно не скучает по роскошным обедам, которые часто случались, когда он жил во дворце. А потом Юнги вывел Чимина на улицу через совершенно другой выход. Принцу открылся абсолютно новый вид: внизу простирался будто бы бесконечный лес, зелень которого градиентом становилась темнее, почти чëрной. Этот цвет был у той части леса, которая ещё не зацвела. Но отсюда, с высоты, она не внушала тот страх, который Чимин испытывал, находясь внутри. Внутри принца что-то сжалось от страха, когда он вспомнил, каково ему было там… А вот, осмотревшись по сторонам, Чимин заметил тонкую тропу, которая, извиваясь, ползла куда-то вверх. «Как змея…» — вздрогнув, подумал Чимин и тут же попытался избавить свою голову от мыслей о той змее. Какой-то фантомной болью заныло плечо Пака. — Возьми это, — Юнги вдруг надевает на голову Чимина соломенную касу, — наверху солнце сильно печёт, — объясняет он. — А ты… Тебя печь не будет? — слегка удивлëнно спрашивает Чимин, поправляя касу на своей голове. — Нет, я холодный, как ящерка, — улыбается Мин и кладёт руку Чимина на свою макушку. Пак даже слегка вздрагивает от холода, который источает тело Юнги на контрасте с жаркой погодой вокруг. Путь на вершину горы занял не так уж и много времени. Юнги идёт довольно быстро, ведя Чимина за собой, крепко держа его за руку. А Пак, сжимая одной рукой ладонь Юнги, а другой придерживая касу, боясь, что этот маленький подарочек Мина улетит, если вдруг подует сильный ветер. А ведь ветер в горах — далеко не редкость. Почти весь путь Чимин непрерывно озирался по сторонам, восхищаясь местной горной природой. Красивые кусты с необычными цветами росли по краю дороги, постоянно привлекая внимание принца. Пару раз Пак замечал тех самых кристалльных бабочек, так сильно привлекающих его внимание. Хотелось остановиться и посмотреть на этих чудесных летающих существ, но Мин так быстро вëл его, что подобной возможности всë-таки не представилось. И вот, спустя несколько минут Юнги и Чимин ступают на небольшую поляну у самой вершины горы. И вся эта поляна, будто бы пропитанная солнечным светом, была усыпана белоснежными сверкающими цветами. Они были такими маленькими и безумно красивыми. — Ого, Юнги… Тут так красиво! — восхищëнно шепчет Чимин. Отпустив руку Мина, Пак прошëл вперёд, а потом и пробежался по поляне, наслаждаясь тëплым воздухом и какой-то особой волшебной атмосфере. Здесь будто бы сам воздух ярко светился, отражая солнечное сияние от самого себя. А ещё в глазах дракона Чимин светился ещё ярче любого цветка эдельвейса. Пробегаясь и кружась среди цветов и летающих кристалльных бабочек, отдающих золотом, Чимин и не думал, как сильно сводит Юнги с ума своей красотой. Дракон так и застыл на самом краю поляны, любуясь Чимином. Какая-то бабочка, видимо, приняв холодного дракона за камушек, вдруг села ему на нос, и только тогда Юнги отвлёкся от Чимина, с удивлением посмотрев на бабочку. Она тоже красивая, хоть и не сравнится с Паком… — Ого, Юнги! Бабочка тебя любит, такого красивенького! — очаровательно улыбаясь, протянул Чимин, осторожно подойдя к Юнги, но оставшись на расстоянии около метра, боясь спугнуть прекрасное создание с не менее прекрасного носика Мина, — вот бы была возможность запечатлеть этот миг… Нарисовать тебя так быстро, пока бабочка не улетела… — мечтательно вздыхает Пак, придерживая свою касу. А Юнги лишь смущëнно улыбается. Из уст Чимина слова о его красоте даже звучат правдоподобно… — Правда я краси… Красивенький? — осторожно спрашивает Мин, смущаясь и оттого заикаясь. — Очень, — кивает Чимин, пронаблюдав за тем, как бабочка, которой надоело сидеть на одном месте, полетела в сторону цветов. Теперь Пак может себе позволить подойти к Юнги, чтобы заглянуть в его утончëнное лицо с королевскими чертами, — Как самый настоящий принц… Мне кажется, ты больше похож на принца, чем я, — усмехнулся Чимин, обведя пальцами его бледную щеку. — Ты меня очень сильно смущаешь… — шепчет Юнги, отведя взгляд. Чимину даже показалось, что этот дракон покраснел. Слегка щипнув его мягкую щëку, Чимин отходит от Мина, снова принявшись гулять по поляне, любуясь ей. А Юнги решил время зря не терять, и начал собирать в сумку запас цветов, чтобы в пути обрабатывать ими ранение Чимина. — Юнги, — вдруг сказал Чимин через несколько минут, вернувшись к Мину и сев на траву рядом с ним, — я хочу тут остаться… Давай никуда не пойдём? — бормочет Пак, печально опуская взгляд. Он и так уже чувствует на себе строгий взгляд дракона, готового в очередной раз ему во всех подробностях расписать то, почему они не могут остаться на горе и забить на то, что Чимин, вообще-то, медленно умирает. — Почему ты так сильно не хочешь уходить с горы? Что тебя здесь держит настолько, что ты готов умереть, лишь бы не уходить? — с осторожностью в голосе спрашивает Юнги, садясь поближе к Чимину. Его взгляд теперь прикован к бабочке, усевшейся на колено Пака. Чимин потупил взгляд в землю, не зная, как отвечать на его вопрос. Потому что… Пак объективно ведёт себя по-детски и глупо. Или просто странно… — Я… — Пак медленно поднимается с травы, не обратив внимания на бабочку, которую он спугнул, — Просто боюсь. Я не хочу покидать это место, похожее на самый прекрасный сон… — проговорил он с полными слëз глазами. Чимин осторожно прижимает к глазам рукав, решительно отвернувшись от Юнги, — разве тебе когда-нибудь хотелось после жестокой реальности просыпаться от прекрасного сна? — в голосе Пака звучит осуждение и недоумение от того, как Юнги не понимает такой элементарной истины. Чимин выжидает паузу, чтобы Мин поразмыслил над его словами, — вот и мне не хочется. Кажется, будто в старых снах я видел именно подобные цветочные поляны и был окрылëн таким же сильным и приятным чувством любви. Так что… Я не хочу уходить из этого сна. Даже если я умру в нём, — проговорил Пак. Бросив на Юнги короткий взгляд, Чимин немного помялся на месте, решаясь уйти. И вот, тихо всхлипнув, он наконец-то резко развернулся и быстро ушёл в обратную сторону, не дав Юнги хоть немного осознать произошедшее и, возможно, пойти за ним. Да, Юнги бы пошёл за Чимином, он бы поговорил с ним, убедил бы его в необходимости этого путешествия. Но Пак явно дал дракону понять то, как сильно он не настроен на такой разговор. И Юнги остался сидеть на поляне, раздумывая над тем, что на него вывалил Чимин. И Мин легко может понять принца сейчас, он прекрасно чувствует его нынешнее состояние, сам дракон часто сталкивался с этим. Каждый раз, когда в его волосах появлялись новые красные пряди. Юнги хотелось только одного — забиться в своей пещере в самый безопасный и дальний угол, и больше никогда не покидать его. Каждая рана, которую ему наносили люди, когда он покидал свою гору, приносила не столько телесной боли, сколько душевных мучений. Страх за свою дальнейшую судьбу часто заставлял дракона страдать от мыслей о том, как после каждой такой раны он постепенно теряет свою человечность и превращается в чудовище. Ему и так тяжело принимать то, что каждый лунный месяц он убивает множество людей… И в моменты подобного страха Юнги тоже хотелось спрятаться в каком-нибудь сказочном сне. Но некому было спрятать его там… Поэтому Мину пришлось смириться со своей участью и перестать пытаться сбежать от реальности, в которой он — жестокий монстр. Жестокий, но ведь по-своему сказочный, своим присутствием создающий самые настоящие чудеса природы. И вот теперь в этих самых чудесах природы Чимин хочет спрятаться от своей реальности. И благодаря подобным рассуждениям, Юнги с лëгкостью сделал себя самого виноватым. В том, что показал Чимину сказочную природу своей горы и позволил ему привязаться к этому месту. И вопрос теперь встаёт следующий: неужели собственная жизнь для Пака настолько не важна, что он готов умереть, лишь бы не покидать гору? На этот вопрос Мин сможет узнать ответ только у самого Чимина. Юнги наконец-то приходит в себя и, набрав ещё несколько цветов эдельвейса, направился обратно, следуя ровно за Чимином, чувствуя его тонкий запах. Хорошо, что Пак не заблудился, и Мин смог его легко найти сидящим у озера. Разувшись, он сидел на камне, опустив ноги в воду. — Чимин? Ты успокоился? — спрашивает Юнги, сдержав себя от очередного приступа любования сидящим на камне Паком. Он сейчас хоть и выглядел очень печально, всё равно был до безумия прекрасен и нежен в своей грусти. — Да, — от лëгкого движения изящной ноги Чимина по воде пошли небольшие круги, — но своего решения я не изменю, — принц аккуратно касается своего перебинтованного плеча, — я… Никуда не пойду. Я хочу умереть здесь, а не где-то там… В странствиях и в попытках цепляться за жизнь, — Пак поднимает опустошëнный взгляд на Юнги. Мину становится так жутко от понимания того, что Чимин уже всё для себя решил… И не в самую лучшую сторону. Но и дракон тоже всё решил. Любой ценой он спасёт Чимина, а для этого Юнги нужно взять его с собой в путешествие за противоядием. Даже если Пак не хочет и активно сопротивляется… За то, что Юнги сделает дальше, принц точно будет его ненавидеть, Мин уверен в этом. Дракон подходит ближе и аккуратно усаживается рядом с Чимином, взяв его за руку и заглянув ему в лицо. — Почему ты так легко миришься со смертью? Ты сказал, что жизнь здесь похожа на сказку… Так разве не стоит пытаться прожить в этой сказке как можно дольше? — рассуждает Юнги. — Нет. Я умру быстро, но ведь проживу весь остаток своей жизни в сказке, — отвечает Пак, отводя взгляд. — А… А как же я? Ты сказал, что хочешь избавить меня от проклятия… — Юнги теперь старается давить на чувство долга и вины. Низко, но иначе Мин уже не может. К тому же то, что Юнги дальше собирается сделать, ещё более низко, так что дракону бояться уже нечего. — Если бы мы остались… Я бы успел это сделать, — виновато прошептал Пак. — Так может… Лучше подстраховаться и постараться дать себе чуть больший срок? — Я просто не хочу больше жить. Я устал. Если есть возможность умереть сейчас, на пике своего счастья, я только рад, — продолжает упрямиться Чимин. Вздохнув, Юнги уже не пытается спорить. Этот разговор просто пойдёт по очередному кругу. Поэтому, сев поближе к Чимину, он нежно гладит его по щеке, поворачивая его лицо к себе. Пак, поддавшись нежности и обаянию дракона, послушно приближается к лицу Юнги, тот мягко целует принца в губы, постепенно углубляя поцелуй. И в какой-то момент Мин кусает Пака за губу. Чимин тихо стонет, чувствуя лëгкий привкус собственной крови. И… После этого Пак провалился в глубокий сон, попав под действие драконьего яда. Аккуратно слизав капельку крови с губ Чимина, Юнги печально вздохнул, прижимая к себе спящее тело. — Если так хочешь остаться в чудесном сне… То поспи ещё немного. Только… Не кричи на меня слишком сильно, когда проснёшься не на горе, — шепчет Мин, зная, что спящий принц его не услышит. И теперь-то точно ничего не мешает им отправиться в странствие за противоядием для принца Чимина. Даже сам Чимин.