Под покровом ночи твой лик прекраснее луны

Звук размеренного стука повозки и цоканья лошадиных копыт действовал одновременно и расслабляюще, и раздражающе, не давая Чимину спать дальше. И принц открыл глаза. Его взору предстало небо. Чистейшее от облаков, прекрасное звёздное небо. Хорошо образованный в области астрономии, Пак без труда начал находить на нём известные принцу созвездия, а едва заметное мерцание звёзд, будто бы подмигивающих Чимину, завораживало. Пак даже забыл и думать о том, откуда он вообще оказался на повозке и куда едет, находясь под открытым звёздным небом. Внезапно колесо повозки напоролось на особо крупный камень, да так, что вся повозка подпрыгнула, и Чимин окончательно проснулся. Он вскочил с места, на котором так хорошо лежал всё это время и тут же почувствовал ноющую боль почти во всём теле. Такую, словно Пак спал на протяжении нескольких дней, особо не меняя положения. Заспанный взгляд Чимина тут же устремился на знакомую спину находящегося рядом парня. Дракона, если быть точнее. И какая же жгучая обида и даже ненависть вдруг завладела разумом Чимина! Страшно даже представить… Шумно выдохнув через нос, Пак отвернулся от Юнги, уткнувшись взглядом в угол повозки, что была нагружена едой и одеждой, которую Мин захватил скорее для того, чтобы Чимину было удобнее спать на ней. Конечно же, Юнги услышал этот шумный, явно обиженный выдох. Он тихо усмехнулся и остановил лошадь. Её Чимин успел рассмотреть: это была небольшая, но сильная чёрная лошадка в белое яблочко. — Доброе утро, мой принц, — сказал Мин с наигранной лёгкостью. Если хорошенько вслушаться в его голос, можно поймать те самые любимые Чимином ноты беспокойства. — Я не твой принц, — пробормотал Чимин, отвернувшись от Юнги и демонстративно пересев от него в другой угол повозки. Юнги настаивать на близком контакте не стал, продолжив сидеть там, где сидел. Внутри Чимина, кажется, вот-вот разбушуется такое пламя, какое и не снилось этому красноглазому дракону, смеющему сейчас улыбаться Паку. Чимин ужасно зол на Юнги. Да как он посмел осквернить их поцелуй своим гнусным обманом? Отравил Чимина, усыпил его! Да, сейчас яд никак на Пака не действует, за исключением остатков лёгкой сонливости, но как же сейчас погано на душе у Чимина… Как больно от того, что Юнги вот так вот поступил с вполне чётко и ясно выраженным нежеланием покидать драконью гору, желанием умереть там, хоть и довольно скоро. И… Как назло, сейчас у Чимина сильно заныло заражённое плечо. Пак опустил на него взгляд и… Лучше бы он этого не делал. Противная чёрная чешуя уже выглядывала из-под воротника, пробираясь к груди Чимина. Собственно, именно грудь Пака была особенно заботливо обработана сверкающей цветочной пыльцой. Видимо, для того, чтобы чешуя лишь в последнюю очередь завладела грудью Чимина, стиснув её и заставив задохнуться. — Чимин… Я понимаю, как сильно ты сейчас злишься. Можешь ударить меня. Накричать на меня… Но я просто не мог вот так вот оставить тебя умирать. Даже если это против твоей воли… Я хочу, чтобы ты продолжал жить… — проговорил Мин. — Против моей воли! Вот именно! Я недостаточно хорошо выразился? Я не хочу жить где-то, кроме твоей горы. Мне страшно во внешнем мире, в который ты меня насильно вытащил, так бесчестно усыпив меня через, подумать только, через поцелуй! Ты хоть знаешь, как для меня важны все эти поцелуи и подобные акты любви? Вот именно! Я ужасно сильно дорожу каждым нашим поцелуем, я придаю им огромное значение, а ты!.. Так ужасно воспользовался моим трепетом к нашим поцелуям! — голос Чимина сходит на истерический хрип. Закончив свою речь, Пак рвано вздохнул, громко всхлипнув. Юнги не видит Чимина со спины, но он и так прекрасно понимает, что Чимин сейчас заливается горькими слезами. — Если для тебя это меняет дело… То… Мне стоит сказать о том, что… Это не совсем тот внешний мир, которого ты избегал. Когда я тебя усыплял, я ещё не был уверен в том, что это сработает, поэтому умолчал, но… Это всё-таки сработало. — Ближе к делу. Не говори загадками, раздражаешь! — восклицает Чимин, но к словам Юнги прислушивается, хоть его руки всё ещё сложены на груди, выражая полное нежелание Пака разговаривать. — При пересечении границы горы, я попробовал отчасти восстановить то время, которое должно было пройти, пока я жил на горе… Время здесь остановлено, я тебе как-то говорил, что оно идёт по-другому… Я слукавил, оно вообще никак не идёт. Оно стоит на месте, лишь потому что такова моя воля. Чтобы никто не чувствовал голода, как минимум, — и снова нетерпеливый Чимин прерывает Юнги. — Ну и что дальше? Сколько лет ты добавил? — Пак поворачивается к Юнги, а потом и вовсе двигается к нему ближе, заинтересованно заглядывая в глубокие глаза напротив, наблюдая за красными искорками в них. — Лет… Пятьдесят. По сравнению с тем, сколько ещё осталось, это ничтожно мало. Моя гора этого не почувствует, можешь не переживать. Главное то, что теперь перед тобой совершенно не тот мир, который ты боялся видеть. Теперь… Ты готов продолжить путь со мной? — с надеждой во взгляде спрашивает Юнги и неуверенно протягивает Паку руку. Чимин задумчиво смотрит на эту изящную ладонь, заключённую в плотную кожаную перчатку и аккуратно кивает, после чего берёт Юнги за руку и снова смотрит ему в глаза, едва заметно поддавшись вперёд. Но Юнги почувствовал даже такое лёгкое движение… И наклонился ему навстречу, коснувшись самым кончиком носа небольшого носика Пака, похожего на клювик птенчика. Чимин неловко улыбнулся и, насладившись этим холодным прикосновением, совсем чуть-чуть приподнял голову, чтобы коснуться губами губ Юнги. Но Чимин тут же снова отстранился, оставив расстояние настолько маленькое, что можно было чувствовать прохладное дыхание Юнги, который с непониманием смотрел принцу в глаза, не понимая причину его отказа от поцелуя. — Яд пускать больше не будешь? — спрашивает Чимин с вновь воскресшей ноткой обиды. И Юнги, усмехнувшись, ответил: — Ни за что… — Мин выдыхает Чимину в губы и теперь уже сам берёт в свои руки инициативу этого поцелуя, зарывшись ладонью в волосы Пака и, оставив её на затылке принца, продолжил поцелуй, уже не боясь, что Чимин вдруг отстранится. Ещё один поцелуй под открытым звёздным небом. Кажется, у Чимина появился любимый тип его с Юнги поцелуев. Те самые, которым свидетелями становятся звёзды, мерцающие на глубочайше синем небе, и луна… Ох, сегодня луны нет, сегодня новолуние. Как-нибудь в другой раз она заглянет посмотреть на поцелуи, спрятанные под покровом ночи. — Тебе нужно поесть, мой принц, — тихо проговорил Юнги, когда нехотя отстранился от столь любимых и родных губ, — ты просто отвык от чувства голода, но… Я не хочу, чтобы тебе вдруг стало дурно, — отодвинувшись от Чимина, дракон достаёт из угла повозки мешок, заполненный едой. Причём это была свежая еда, наверное, из какой-нибудь деревни… У Пака тут же возникли вопросы. — Откуда? — удивился Чимин, принимая из рук Юнги крупный рисовый пирожок со свининой. Посмотрев на столь аппетитную еду, по которой Чимин действительно очень соскучился, Пак тут же набросился на пирожок, ощутив, какой же он всё-таки голодный… — Ну как тебе сказать… Никто не пострадал при моём посещении деревни, ещё не полнолуние, но… Люди были сильно напуганы, когда увидели того самого принца-дракона. И именно страх внушил им необходимость отдать мне всё, что я попрошу. А я, в свою очередь, хотел захватить для тебя как можно больше еды, — Мин умилённо улыбается, смотря на то, с каким аппетитом Чимин уплетает простейший рисовый пирожок. Так и не скажешь, что он — принц, давно уже искушённый изысканными блюдами с королевского двора. — Хорошо… Раз никто не пострадал. Но пугать людей всё равно нехорошо, — пробормотал Чимин, потянувшись к фляге с водой, — ещё вопрос. Мы куда вообще направляемся? Не мог же ты бесцельно везти повозку… Кстати! Повозка у тебя откуда? Да ещё и с таким конём хорошеньким? — удивляется Пак, смотря внимательно в глаза Юнги, ожидая ответов на все свои вопросы. Мин смущённо улыбается, как-то даже не ожидав такого внимания к деталям. — Что ж… Начнём с того, что повозку я тоже одолжил в деревне, как и еду. До этого я тащил тебя и вещи на себе в форме дракона. А с целью нашего путешествия… Немного сложнее. Я спрашивал местных жителей о том, встречались ли им другие драконы, и как давно это было. Один старец мне ответил, что когда он был маленьким, его бабушка рассказывала ему историю о чудесной мудрой драконихе, которая помогал её поселению отстроиться после наводнения, которое было вызвано рождением нового водного дракона. Она прогнала водного в море и сама стала править в тех землях. А ещё её чешую описывают как имеющую металлический блеск, похожий на серебро, — рассказывает Юнги, несколько меланхолично улыбнувшись. — Надо же… Какая любопытная история. Но… Здесь нет никаких крупных рек, где мог бы буйствовать водный дракон, — задумчиво произносит Чимин, поняв, к чему ведёт Юнги. — Потому что это произошло далеко на юге. Очень далеко… Думаю, ехать туда мы будем неделю, если и ночью продолжать идти, и не делать остановки, — с этими словами Юнги поворачивается лицом к лошади и даёт ей понять, что пора продолжать путь. — Не боишься загнать лошадь? — спрашивает Чимин, теперь с особой печалью посмотрев на небо, запоминая то, как оно выглядит в этих краях, уже таких родных. И гора… Пока что ещё видна где-то на горизонте. — Я подпитываю её своей магией. Поэтому она едет быстрее обычного. Всё ради того, чтобы как можно скорее добраться до той реки… А ведь там нам предстоит ещё и найти дракониху. А она… Может уже и не правит там. Или вообще не живёт, — печально вздыхает Юнги. — А почему ты ищешь именно её? — тут же интересуется Чимин, не совсем понимая ход мыслей Мина. — Потому что драконы, которые больше контактируют с людьми и друг с другом с большей вероятности разбираются в проклятии. Это я… Немного отшельник среди драконов. Первые годы моего бытия драконом, я часто получал приглашения от Латунного, но никогда их не принимал. Потому что… Я ведь другой. Они — те, у кого чешуя отливает металлом — драконы настоящие, сильные, имеющие долгую родословную, разбирающиеся во всех возможных областях магии, дружащие с людьми… — рассказывает Юнги с некими нотами печали. — А ты? — уточняет Пак, — твоя чешуя без оттенка металла… — Такие, как я… Получили свою драконью форму за человеческие грехи. Я однажды слышал о Алом драконе, у него тоже есть своя гора, но она доверху набита сокровищами… А ещё есть Зелёный, живущий в самых топких болотах королевства Инь, и отравляющий местные леса тем ядом, который выдыхает почти всегда. И я… Чёрный дракон, с такой же чёрной душой, обречённый порождать за собой красоты природы, которые ни одна живая душа не постигнет в полной мере. Ну или… Почти ни одна, — усмехнувшись, Юнги смотрит на Чимина, — Я не знаю всего содержания их проклятий… Но они похожи на меня своим прошлым. Но сейчас… Не хочу себя возвысить над ними, но я хотя бы пытаюсь исправиться, а не бесцельно торчу на болоте, — хмурится Мин. Рассказ Юнги о том, что, оказывается, не все драконы такие, как он, сильно заинтересовал Чимина. Он и дальше продолжал слушать ещё больше интересных вещей из столь незнакомого Паку мира драконов, пока снова не заснул, на этот раз абсолютно естественным сном.

***

Дни проходили один за другим, словно в тумане. Хотя… Оказывается, уже приближалась осень, поэтому туман, вполне настоящий, а не тот, что гулял в голове Чимина, уже был частой картиной, которая открывалась Паку, когда он просыпался от очередного сна, растянувшегося на полдня, если не больше. Вообще принц спал действительно очень много, стараясь скоротать монотонную поездку на юг. Он только и делал, что спал и ел. Иногда разговаривал с Юнги, который, кажется, вообще не спал, да и не чувствовал необходимости в этом. Драконья выдержка в очередной раз поражала Чимина… И вот, прошло уже больше недели. Парочку остановок делать всё же приходилось, чтобы набрать провизии, немного отдохнуть, обработать рану Пака, иногда даже Чимину и Юнги удавалось найти силы на то, чтобы насладиться телами и ласками друг друга, и снова двинуться в путь. — Кажется, я скоро сойду с ума от этого тумана… — раздражённо шепчет Чимин. Первым, что он увидел, проснувшись от долгого сна, был… Опять туман, застеливший весь густой лес. Но в этот раз что-то было не так. Либо Чимин действительно начал сходить с ума, либо… — Юнги… А при каких условиях туман приобретает зелёный оттенок? — аккуратно спрашивает Чимин. Мин, резко вздрогнув, останавливает лошадь, подняв глаза на этот самый туман, окружавший их. — Зелёный… — сквозь зубы прошипел Юнги, и повозка рванула вперёд. — Ты даже ничего не объяснишь? — сонно интересуется Чимин, находя интересным резкий быстрый бег коня. — Это… Мы проезжаем болота Зелёного дракона. Просто… Пожалуйста, постарайся поменьше разговаривать, а лучше вообще заройся лицом в вещи, — просит Мин, подгоняя лошадь. В какой-то момент он даже пересел на её спину, чтобы успешнее поторопить её, как вдруг… Раздался пронзительный женский крик где-то впереди. — Что случилось? — вопреки просьбе Юнги, Чимин вскочил с места и уставился вперёд. И там, кажется, среди густого тумана начало что-то вырисовываться. И, наконец-то поняв, что же именно там происходит, Чимин, испуганно вздрогнув, послушался слов Мина и его внезапной ласковой руки, огладившей плечо Пака, и опустился в повозку, а из головы не выходили образы увиденных чудовищ. Там, впереди, какую-то юную девушку окружило трое волков. Но не обычных. Они поражали своими размерами и… Тем, как сильно они изувечены, вероятно. ядом, которым дышат. Тела этих волков покрыли огромные острые шипы, на спинах выросло мерзкое подобие крыльев насекомых, и такие же насекомые усики. Особенно страшны были их морды, выражающие необоснованно сильный голод и жажду растерзать свою жертву даже не для пропитания, а просто ради чувства победы над жизнью. Да… Глаза этих чудовищ, светящиеся красным, так и говорили о том они вполне себе наделены разумом, хоть и пользуются им… Не тем путём, которым стоило бы. А огромные клыки этих тварей, с которых так и капал яд, которым они надышались за свою жизнь… О них Чимину больше всего хотелось забыть. Но не успел Чимин хорошенько побояться этих монстров, как тут же послышались знакомые Чимину звуки летящих лунных стрел. И Пак нашёл в себе силы поднять глаза, чтобы увидеть, как Юнги уже вступил в бой с волками. Даже это было сложно назвать, Мин просто с воздуха, раскрыв свои драконьи крылья, выстрелил в каждого по несколько раз. И вот, пока Юнги копошился над трупами волков, желая взять себе какой-нибудь трофей, Чимин решил было снова лечь лицом в одежду, как вдруг в его глаза бросилась незнакомая серебристая накидка, сверкающие серебром волосы… — Какого?! — Чимин поражённо смотрит на по-хозяйски рассевшуюся в повозке девушку, уже поедающую рисовый пирожок, предназначавшийся для Пака, вообще-то. Эта девушка ещё пару минут назад истошно кричала, окружённая волками, а теперь уже каким-то чудом сидит здесь и поглощает рисовые пирожки? Что за странности? Иначе это Чимин назвать не может. — И куда вы путь держите через Зелёные болота? — интересуется девица. Наевшись, она лениво потягивается. В этот момент к повозке подходит Юнги, воспринявший появление девушки, на удивление, спокойно. — Мы ищем Серебряную дракониху, чтобы расспросить её о лекарстве от драконьей болезни, — без лишних размышлений и сомнений выдал Юнги. Тёмно-серые глаза девушки заинтересованно засверкали, и Чимин наконец-то заметил в них очевидные змеиные черты и серебряный металлический блеск. Неужели?.. — Драконья болезнь? Как любопытно… — тянет девушка, заинтересованно посмотрев на Чимина, словно сразу поняв, кто же здесь болен столь страшным недугом, — кажется… Вашему странствию скоро суждено закончиться. Только подбросьте меня до дома, — улыбается Серебряная дракониха.