Под покровом ночи твой лик прекраснее луны

Удивительным кажется то, как Чимин прожил восемнадцать лет, будучи даже не уверенным в существовании драконов, а потом за несколько месяцев умудрился встретиться уже с двумя из них, да ещё и оказаться жертвой драконьего проклятия и стать свидетелем злой магии Зелёного дракона. Ядовитый воздух на этих болотах в моменте казался не таким уж и отвратительным, но вот когда повозка наконец-то покинула отравленные драконом земли, Чимин наконец-то понял то, насколько же всё-таки кристально чист воздух на открытых полях и в чистых лесах. И принцу потребовалась небольшая остановка. — Любовь моя… Как ты себя чувствуешь? — спрашивает обеспокоенный Юнги, стоя над Чимином, попытавшимся спрятаться в высокой траве в поле, чтобы дракон не видел его позорного вида. Но Юнги с полным пониманием отнёсся к состоянию Пака. Он стоял где-то рядом с принцем, которого тошнило из-за разницы чистоты воздуха, терпеливо ожидая, когда ему станет лучше. К тому же Мин был практически уверен в том, что у Чимина снова заболит его отравленная рука, и он просто обязан быть рядом в момент, когда это произойдёт. — Грязно… — прошептал Чимин, попытавшись как можно скорее отползти от места своего позора. В какой-то момент из-за стрельнувшей боли в руке он чуть было не упал лицом в землю, но Юнги вовремя оказался рядом. Сев на корточки, дракон аккуратно придержал тело принца, осторожно обняв его и прижав поближе к себе. — Всё в порядке, мой принц, — успокаивающе мягким голосом проговорил Мин, когда почувствовал, как Чимин пытается вырваться из его объятий, сгорая от стыда, — Нет ничего ужасного в том, чтобы почувствовать недомогание из-за яда Зелёного дракона. Как твоя рука? — интересуется дракон, осторожно беря заражённую ладонь Чимина. Теперь одежда плотным слоем скрывала всю руку Пака, пряча ужасную чешую в первую очередь от него самого. Странно, но Чимин не ответил на прикосновение Юнги, хотя он всегда это делал. Это было такое негласное правило между ними — если тебя берут за руку, всегда отвечай. Но Пак не ответил. — А?.. Ну… Я её не чувствую, — ответил Пак, затуманенным взглядом посмотрев на руку дракона, — Ой… Прости, я правда не чувствую. И… Пошевелить тоже не могу, — Чимин звучит устало и оттого кажется спокойным, но Юнги легко улавливает сильную панику в глазах принца. И тогда Мин обеими руками обхватывает другую ладонь Чимина. И тогда Пак охотно отвечает ему, слегка улыбнувшись от этой приятной заботы со стороны дракона. — Не чувствуешь? — раздаётся вдруг звонкий женский голос. И Чимин наконец-то вспоминает, что они с Юнги больше не одни, и у них есть попутчица. Пак хочет отпрянуть от дракона, переживая, что среброволосая девушка не одобрит их союз и откажется помогать им, но Юнги слишком крепко и уверенно держит Чимина, не давая ему и шанса сбежать от его объятий. Тем более тело Чимина слишком ослабло… — Это плохо… Так можно и потерять руку, — проговорила девушка. Скинув с себя серебристую накидку, она подошла ближе к паре. Её змеиные серые глаза заинтересованно скользнули по замотанной руке Чимина, когда дракониха села на корточки рядом с принцем и драконом. В отличие от Юнги, тщательно пытавшегося скрыть одеждой свои драконьи черты, эта девушка совершенно спокойно держала обнажёнными свои руки, что были до локтей покрыты сверкающей на солнце серебряной чешуёй. Глядя на неё, Чимин так и чувствовал необъяснимо приятную и добрую атмосферу, он точно поверил в слова Юнги о том, что драконы с металлически сверкающей чешуёй — исключительно добрые. Хоть глаза серебряной девицы и были со змеиными зрачками, они всё ещё выглядели очень нежными, во взгляде драконихи Пак замечал и какие-то приятные черты по-детски очаровательного любопытства, когда она рассматривала принца и его поражённую болезнью руку. — Чешуя, возможно, уже начала сжимать твою руку, раз вы ей не даёте расти дальше по телу. Конечно, она потом всё равно поползёт дальше, но сначала сожрёт руку, — проговорила девушка. Она сочувственно дует губки, снова посмотрев Чимину в глаза, — Но это, естественно, случится при том раскладе, если не выйдет вылечиться, — отпустив руку Чимина, она медленно встаёт с корточек и проходится рядом, разминая немного затёкшие после долгой поездки мышцы. И при каждом её шаге многочисленные серебряные украшения тихо звенели, создавая приятную уху мелодию. — А что насчёт лечения? — спрашивает Юнги, продолжая держать ту ладонь Чимина, которая может чувствовать прикосновения. — Какой же ты невежливый, Чёрный! — возмущённо воскликнула девушка, и её украшения звякнули чуть громче, издав чуть-чуть неприятный звук, — Сначала мог бы и моё имя узнать. Ой, замолчи, уже потерял момент, — театрально махнула она рукой, когда Мин хотел было открыть рот и исправиться, — Моё имя — Карина, запомни его хорошенько, ведь именно мне ты будешь обязан вашим спасением! — встав в горделивую позу, заявила дракониха. — Приятно познакомиться, Карина, наша спасительница. И прости за моё невежество, — возможно, эти слова могли бы со стороны показаться глупой актёрской игрой и издёвкой. Но Чимин, смотревший в этот момент на Юнги, видел в его глазах искренне приятное отношение к девушке и такое же искреннее раскаяние в своей невежливости. Пак не смог сдержать лёгкую улыбку, наблюдая за этим. Он ведь теперь знал, что Юнги стал драконом в первую очередь именно за своё ужасное отношение к женщинам, проявившееся когда-то очень давно в ту роковую битву. Юнги изменился… И Чимин уверен, что он не играет ради скорейшего искупления его грехов. Ведь для искупления правильное поведение дракона должно быть полностью искренним… — Как мило, — улыбнулась мягко дракониха, — Давайте продолжим путь, и я вам по дороге расскажу о лечении. Как и сказала Карина, она продолжила свою речь только после того, как они втроём уселись обратно в повозку, и она продолжила движение. Сначала девушка рассказала о том, что вообще её обитель находится не так далеко от Зелёных болот. Периодически она заходит в них для того, чтобы уничтожать тварей, слишком густо населяющих территорию болот. И с теми самыми волками, от одного воспоминания о которых у Пака проходился мороз по коже, она и сама была вполне в состоянии справиться, просто слегка замешкалась. — Я это понял уже после того, как помог тебе, — пояснил Юнги, подавая Чимину рисовый пирожок, решив, что Паку пора перекусить, он слишком давно не ел, — Я решил, что времени проверять твой уровень силы и самостоятельности нет, и лучше просто помочь сразу, — рассказывает Мин. — Разумно, — слегка улыбнулась Карина, — Подход настоящего хорошего человека. — Вот только я не человек, — вздохнул печально Юнги. — Ещё какой. Чешуя ещё ничего не говорит о том, что скрывается под ней, — усмехнулась среброволосая, — Я знаю за какой грех ты был обращён, но всё же… Ты неплохо справляешься для избавления от проклятия. И у меня есть на самом деле для тебя более быстрый способ вылечиться, но чуть более радикальный. Обо всём по порядку, — Карина уселась поудобнее, взяв себе очередную рисовую булочку. Кажется, она уже съела их больше, чем Чимин, которому они предназначались, — Вылечить драконью болезнь очень сложно. Но не невозможно. У вас в принципе есть уже все условия для этого, — наслаждаясь пристальным вниманием парней, начала Карина, — Место, откуда началась болезнь, должен окропить своими слезами грешный дракон. И в этот же момент человек излечится от недуга, а вот дракон… — девушка выдержала интригующую паузу, — Дракон полностью избавится от своего греха так, будто его никогда и не было. И, следовательно станет человеком. Готов ли ты, Чёрный дракон, отбросить свою силу ради спасения души, которую, как мне видится, весьма сильно любишь? — интересуется Карина с напускным, но весьма приятным пафосом. — Ещё как готов. По-моему, это идеальнейший расклад. Чимин здоров, а я становлюсь человеком, — улыбается мягко Юнги, — Хотя, возможно, я не так красив буду в его глазах, когда перестану быть драконом… Его ведь так восхищают мои когти и клыки… — Юнги, не говори глупостей, — проворчал Пак, скользя печальным взглядом по своей руке, не подающей никаких признаков жизни, — Юнги нужно просто заплакать? Звучит слишком просто… — с сомнением тянет Чимин. — Потому что всё далеко не так просто, — покачала головой Карина, — Плакать должен именно дракон. А грешный дракон, как нам всем прекрасно известно, не в сознании, когда совершает свои деяния. Хорошо ещё что Юнги хотя бы обращается в человека на большую часть времени… Зелёный вот совсем одичал, — с сожалением отмечает Карина, — А ведь в своё время тоже мог исцелиться от проклятия. Ну ладно, не о нём разговор сейчас. В общем, все трудности исцеления налицо, не так ли? Удержать огромного, гневного, пышущего огнём, дракона, не помнящего себя, да ещё и заставить его плакать… Невероятно сложно, да? Но у меня есть для тебя маленький подарочек, Чимин. Отдам его тебе, когда доедем ко мне домой, — улыбается ласково Карина, смотря по сторонам. А смотреть точно было на что: глазам путников открывался великолепный вид на бескрайние равнины, не тронутые человеком. Просто множество трав, растущих так высоко, что, кажется эта повозка могла вот-вот потонуть в море трав. Странным и оттого очень интересным Чимину показался тот факт, как сильно на фоне этой дикой природы выделялась среброволосая девушка, и как при этом она сама чувствовала себя безумно комфортно, будучи окружённой множеством трав. Её сияющие серебряные волосы развевались на лёгком ветру, а украшения, блестящие на солнце, продолжали мелодично звенеть, пока она сама, почти не шевелясь, сосредоточила свой расслабленный взгляд на горизонте. Все цвета в её одежде, волосах и чешуе совершенно не подходили цветовой палитре окружающего мира, но Карина не казалась какой-то принцессой, внезапно выбежавшей в дикую природу. Ей было здесь хорошо, она чувствовала себя здесь совершенно как дома, с этим фактом невозможно было поспорить. А ещё, замечая её совершенно неземную красоту и вспоминая то, как безусловно красив его любимый Юнги, Чимин начинал задумываться о том, все ли драконы таковы? Быть может, драконья сущность сильно преувеличивает былую красоту человека? А как бы выглядела Карина, если бы не была драконом? О, Чимин был абсолютно уверен в том, что даже с естественным цветом волос она всё равно была бы прекрасна. Как и Юнги, он точно не потеряет ту утончённую красоту, которая сейчас манит Пака. Он точно останется таким же красивым в глазах Пака, став человеком… И в этих размышлениях о красоте Чимин постепенно начал погружаться в сон. Тёплое обеденное солнце грело его бледное личико, обращённое к свету, и это было так приятно для принца, что ему невольно хотелось замурчать. — Чимин, спать на солнце вредно, — вдруг сказал Юнги прямо на ушко Чимину, тут же с лёгкостью разбудив его. Не успел Чимин глаза открыть, так его взор уже оказался закрыт всё той же касой, — И я не хочу, чтобы твоё прекрасное царское личико обгорело на солнышке. Оно может показаться не таким уж и жарким, но его лучи… Весьма сильно могут обжечь, — тихо воркует Мин на ушко Чимину, заставляя мурашки пробегаться по его телу. Голос Юнги в совершенно любом тоне звучит слишком приятно. Будь это тихий, почти беззвучный шёпот, спокойный разговорный тон, бормотание под нос… Но ничего из этого не сравнится с вот этим тихим воркующе-мурчащим голосом, исходящим будто из самой груди Мина, слишком ощутимо отражающимся у Чимина в голове, заставляющий его невольно ёжиться от слишком приятного тона. Юнги даже не говорит ничего непристойного (чего он в принципе никогда не говорит), а Чимину уже от одного звучания его голоса хочется отдаться ему прямо здесь и сейчас. Пак не успел и пошевелиться как-то, выдавая свои непристойные желания. Не успел и пожалеть о том, что их нельзя осуществить, ведь они не одни. Как вдруг Карина, сидевшая в дальнем углу повозки, встала с места и изящно спрыгнула на землю, перед этим остановив лошадь. Повозка удобно встала прямо под раскидистой ивой рядом с не очень большим, но очень уютным домиком, видимо, принадлежащим Карине. — Мы приехали. Но, вероятно, вы хотите задержаться. Я буду дома, придёте ко мне, как захотите. И не переживайте… Вас никто не увидит, ива хорошо прячет секреты, даже я вас не увижу, — улыбнулась ласково девушка и спокойным шагом направилась домой, на ходу звеня украшениями из серебра. Чимин несколько испуганно хлопает глазами, провожая девушку взглядом, не понимая, каким образом она прочитала его желания и так легко и беззаботно оставила их с Юнги наедине. А Мин, кажется, и не задавался подобными вопросами так долго, как Чимин, и спустя всего пару минут уже обхватил рукой талию Чимина, притягивая его к себе поближе. — Ой!.. Ты пугаешь меня, — прошептал Чимин, невинно посмотрев на Юнги, забавно пытаясь смахнуть со своей головы эту касу, не дающую ему нормально двигаться. И снова ему помогает Мин, заботливо убрав этот предмет одежды подальше. Придерживая Пака за талию, Юнги смог устроить его между своих слегка разведённых ног, опираясь спиной о стенку повозки. И ведь действительно, ива своими длинными ветвями прекрасно скрывала их от любых возможных лишних глаз. Хотя здесь и не могло быть кого-то, кроме Карины, ушедшей в дом. Приятно чувствовать себя одними на бескрайнем просторе природы. Чувствуется полная свобода и безнаказанность за их маленькие прегрешения… И этой свободой Юнги хочет насладиться сполна, ровно как и Чимином, так идеально вписывающимся в его руки. — Ветер… Не боишься, что поднимется ветер? — спросил Пак, когда Юнги стал развязывать пояс на нём, заставляя лёгкий наряд принца практически сразу струящейся тканью разойтись в стороны, открывая вид на всё такое же прекрасное тело Чимина. И никакая растущая чешуя не заставит Мина перестать восхищаться этим телом. Чешуя не вечна, они обязательно избавятся от неё, а вот красота тела Пака абсолютно вечна. Даже больше, она не просто вечна, она ещё и вечно растёт. Чимин, так кажется Юнги, с каждым днём становится всё прекраснее. Или же просто дело в том, что Юнги с каждым днём все безнадёжнее и безнадёжнее влюбляется в этого прекрасного принца, ощущая то, как ужасно сильно заболевает. Любовью к Чимину заболевает, конечно же. — Я тебя согрею так, что никакой ветер не будет тебе страшен, — жарко шепчет Мин, приближаясь к губам Чимина и в один момент накрывая их своими, ловя так и не успевший вырваться тихий томный вздох принца. Руки Юнги чуть более настойчиво и немного резко притягивают к себе тело Чимина, держа его за тонкую талию. — Замечательный план… Только… Сними перчатки, прошу. И разденься уже нормально, — отстранившись от губ Юнги, ворчит Чимин, чувствуя на себе немного больше прав из-за своего положения. Всё же немного, но Пак нависает над Мином. — Ну так раз хочешь… — дракон отпускает Чимина и выставляет руки в сдающемся жесте, давая принцу понять, что тот может делать всё, что хочет. И Пак, улыбнувшись мягко, стал снимать с рук дракона его перчатки, не забыв после выполнения сего действия ласково пробежаться миниатюрными пальчиками по прохладной чешуе на когтистых ладонях Мина. И, не сдержавшись, Чимин аккуратно притянул к своему лицу ладонь Юнги и нежно поцеловал её, посмотрев дракону в глаза. А второй рукой Пак убрал чёлку с лица Мина, чтобы лучше видеть эти безумно красивые змеиные глаза. И Чимин абсолютно уверен в том, что эти глаза станут только прекраснее, когда будут очеловечены, как и сам Юнги. — Я люблю тебя, — прошептал Чимин, одарив ладонь Юнги ещё несколькими поцелуями, — Ты… Ты правда безумно много значишь для меня. Ты действительно стал моим спасением, ты так сильно любишь меня, чёрт… И… Мне так сильно нравится то, как я действительно могу просто быть собой, когда мы вместе. Знаешь, я всегда боялся лишний раз вздохнуть, находясь в обществе, так много держал в себе. А ты такой… Такой естественный. И я заражаюсь от тебя, тоже становлюсь таким же естественным, как ты. Да я вообще тобой заражаюсь, люблю тебя я. Я так сильно тебя люблю, Юнги!.. — громким шёпотом произнёс Чимин, тихонько всхлипнув. Он чуть сильнее сжимает руку Мина, чувствуя приятный успокаивающий холодок от его чешуи. Юнги, признаться честно, от такой внезапной волны чувств, что вылилась на него от Чимина, не сразу и опомнился. Такие важные слова нужно долго осознавать всё-таки. Но спустя несколько мгновений Мин немного приподнимается, чтобы вновь приблизиться к лицу Чимина. И той самой ладонью, которую только что целовал Пак, Юнги осторожно гладит мягкую и такую тёплую щёчку принца, стирая с неё слёзы, что потекли из его прекрасных глаз. — Ну же, милый… Всё в порядке. Почему же ты плачешь? — Юнги ещё сильнее приближается к лицу Чимина и аккуратно соприкасается с ним самыми кончиками их носов, прикрыв глаза, как и Пак. — От счастья, Юнги, — отвечает, всхлипывая Чимин. — В таком случае… — усмехнулся Юнги, слегка приоткрыв глаза, змеиным взглядом скользнув по таким же уже слегка приоткрытым глазам Чимина, — Я должен рыдать, задыхаясь. Потому что ты делаешь меня безумно счастливым. Скажи… Разве я, такой ужасный человек, действительно могу заслуживать такое сокровище, как ты? Быть может… Вот-вот я проснусь, и тогда… Тебя уже не будет рядом? Ох… Я так боюсь этого, — Юнги внезапно обеими руками крепко обнимает Чимина, прижав его к своей груди, — Может у меня и змеиное сердце, но как же громко оно бьётся из-за тебя, мой принц. И как же больно оно разрывается, стоит мне лишь допустить мысль о том, что ты можешь исчезнуть. — Юнги… — Чимин робко отвечает на объятия Мина, чувствуя, как по телу пробегает лёгкая дрожь из-за соприкосновения тёплого тела Пака с холодной одеждой дракона. Надо скорее раздеть Юнги… — Ты совершал ошибки. Это нормально. Ты исправляешь их и это замечательно. Теперь ты стал совершенно другим, ты просто замечательный… И мы оба заслуживаем друг друга. Заслуживаем отдыхать в объятиях друг друга, наслаждаться вместе, это ведь так прекрасно! И, пожалуйста, не думай на себя всякое плохое, — тихо просит Чимин Юнги и, аккуратно отстранившись от него, кладёт руки на его ремень, — Я могу? — уточняет Пак, дабы быть уверенным в том, что его действия сейчас уместны, учитывая все их разговоры. Юнги кивает, позволяя и своим рукам скользнуть вниз по телу Чимина, медленно лаская его чувствительную грудь и спускаясь всё ниже. Чимин всё продолжал старательно раздевать Мина, про себя проклиная множество слоёв одежды на нём. И едва он смог стянуть с Юнги всё лишнее, так в тот же самый момент рука дракона весьма неожиданно коснулась Пака в самом чувствительном месте его тела. Чимин крупно вздрогнул и застонал, откинув голову назад. — Ах!.. Ю-юнги… Я хотел… — бормочет Чимин, продолжая дрожать от медленно ласкающих его пальцев Юнги. Так, с закрытыми глазами, он и не замечал когтей дракона, настолько нежен был Мин. И, будто назло, Юнги касался Пака только в самом чувствительном месте, собирая своими изящными пальцами всю влагу, что начинала выделяться. И это было настолько приятно, что Чимин едва мог заставить себя собраться с мыслями и наконец сказать то, что хотел, — Хотел тоже… Сделать тебе хорошо… Позволишь? — Пак смотрит на Юнги, невинно улыбнувшись. Но на его лице всё так же играл совершенно не невинный румянец. — М? И как же? — слегка охрипшим от возбуждения голосом спросил Юнги, с довольной улыбкой скользнув взглядом по Чимину: начиная от того места, где ласкала его рука Мина, до самого смущённого личика Пака. Чимин, видимо, не найдя в себе смелости сказать это вслух, просто опустился вниз, почти лёг перед Юнги, оказавшись лицом на уровне его промежности. — Ох… Ты уверен? — спрашивает Мин, чуть беспокоясь и прикрываясь рукой. А Чимин, ласково улыбнувшись, только придвинулся ближе. — Каждый раз… Ты заставляешь меня дрожать и сходить с ума от удовольствия. Мне хочется… Хочется, чтобы ты почувствовал то же самое, — прошептал Чимин, убирая руку Юнги и обдавая своим дыханием, слегка неровным от волнения, теперь самое чувствительное место Мина. Юнги ласково проводит ладонью по щеке Чимина, потом заботливо убирает волосы с его лица и садится чуть расслабленнее, раздвигая ноги шире и давая Паку понять, что он готов. — Если тебе вдруг станет неприятно, ты всегда можешь остановиться… А!.. — Чимин приступил к активным действиям так неожиданно, но так приятно, что Юнги сначала тихо вскрикнул, а потом, закусив губу, стал тихо, немного сдавленно мычать. Видимо, Мин не привык слишком ярко выражать своё удовольствие и, возможно, Чимину стоит особенно сильно постараться, чтобы услышать действительно громкие стоны Юнги в таком положении. Чимин, кажется, и не думал быть каким-то робким, нерешительным. С первых секунд своих действий он дал Юнги понять, что Пак намерен быть довольно резким, чтобы вывести Мина на хоть какую-нибудь яркую эмоциональную реакцию. Юнги, как ему казалось, был словно на грани потери сознания, ощущая влажные прикосновения языка и губ Чимина к столь нежной и чувствительной коже. И все преимущества этих мягких пухлых губ Юнги сейчас прочувствовал в полной мере. Но больше всего удовольствия доставляло само понимание того, что всё это делает именно Чимин, его прекрасный принц. Мин чувствует себя таким любимым и особенным, когда Чимин так увлечённо доставляет ему удовольствие… — Чимин-а… — протяжно застонал Юнги, перестав стесняться. Его ладонь рассеянно поглаживает Чимина по голове, зарываясь пальцами в его гладкие волосы. Мин расслабленно откинул голову набок, прикрыв глаза, а с его губ не переставали срываться тихие, но вполне искренние стоны, — Чимин-а… Я тебя люблю, — прошептал Юнги, вздрогнув от накатившей волны приятных ощущений. И вот на этом моменте Чимин отстранился. Всё ещё смотря на Юнги снизу вверх, он немного неприлично облизнул влажно сверкающие губы и нежно улыбнулся. — Я не хочу, чтобы ты увидел звёзды перед глазами до того, как… Будешь во мне, — объяснился Чимин, приподнимаясь и садясь на бёдра Юнги, — Юнги-я… — сладко протянул Пак на ушко Юнги, заставляя его дрожать. Мин сразу же, почти что инстинктивно, крепко обнимает Пака за талию, прижимая его к себе. И невольно в этом сближении они соприкасаются чувствительной плотью друг с другом. И каждый издаёт тихий вздох удовольствия, улыбнувшись влюблённо, — Возьми меня, — попросил Пак уже и не таким сладким голосом, а скорее томным, стараясь соблазнить Юнги на активные действия. И это у Чимина прекрасно получилось. Сильнее сжав талию принца, Юнги резко опускает его на спину, укладывая на обложенный вещами пол повозки. Как Юнги это делает? Опустил Чимина резко, сохраняя ощутимым порыв страсти, но вот приземление оказалось мягким, Чимин не почувствовал и капли дискомфорта, столкнувшись со смягчённым полом. И дальше для Чимина ощущения смазались во что-то, очень сильно напоминающее безумно приятный тягучий мёд. Казалось, будто Юнги слишком хорош во всём, чтобы вообще быть реальным. Пак совершенно не помнит себя, ощущая его резкие, но приятные движения, прохладные когтистые ладони, сжимающие бёдра Чимина… В какой-то момент Юнги оторвался от губ Чимина и так приятно заботливо спросил у принца разрешения поцарапать его когтями. И даже когда Пак охотно разрешил ему сделать это, Мин с нотками беспокойства в голосе заверил Чимина в том, поцарапает совсем немного, не собираясь делать принцу слишком больно. А потом, снова с разрешения Чимина, Юнги оставил парочку укусов на его сгорающем в удовольствии теле. Чимин помнит эту приятную лёгкую боль, пока его миниатюрная ладонь зарывалась в растрёпанные чёрно-красные волосы дракона… И, конечно же, Чимин помнит момент, когда, смотря из-под полуопущенных ресниц вверх, на листья ивы, прячущей их момент наслаждения друг другом, он увидел звёзды. Тогда высшее наслаждение выстрелом остро наточенной стрелы пронзило их с Юнги тела, заставив обоих тихо вскрикнуть, быстро накрыв губы друг друга поцелуем. — Юнги… — устало прошептал Чимин, водя пальчиками по спине дракона, — Ты знаешь… А я ведь болен неизлечимо. Юнги слегка вздрагивает от такого заявления. — Не говори глупостей… — начал было он. — Нет, я правда болен неизлечимо, — перебивает Мина принц, — Я болен любовью к тебе, мой дракон.