Лотос Старейшины Илина

Се Лянь действительно оказался прав, когда говорил о гостях. Вэй Ин сдержал слово, позволив племяннику увидеть Ваньиня, хоть и был этим недоволен. Мужчине пришлось многим пожертвовать в свое время, чтобы сейчас очутиться там, где он есть, а потому даже весьма негативно настроенный ко всему шевелящемуся глава Цзинь, который разве что молнии глазами не метал, не мог сбить демона с более-менее благодушного настроя. Знакомство Бессмертных с племянником получилось достаточно сумбурным. Держа одну руку на мече, а вторую сжимая в кулак, всем своим видом показывая о своем решительном боевом настрое, Жулань не проявлял к новым знакомым совершенно никакого дружелюбия, но, как и подобает главе Великого Ордена, вел себя с достоинством и сухой вежливостью. Однако при всей мнимой угрозы со стороны юнца, никого из Бессмертных такая бравада ни удивить и уж тем-более напугать не могла. Все трое смотрели на молодого главу, как на пытающегося самоутвердится в кругу взрослых ребенка. Хотя, возможно, так где-то и было. Ведь, как бы там ни было, Цзин Лин с первых минут появления в резиденции Собирателя Цветов четко осознавал, с кем будет иметь дело. Потому на весьма радушное приветствие со стороны хозяев молодой мужчина ответил положенным почтением, хотя бы из-за отдания долга тем, кто озаботился о его дражайшем цзю-цзю. - Глава Цзинь, мы очень рады приветствовать вас в нашей скромной обители, - с привычным дружелюбием начал весьма неожиданное знакомство Се Лянь, негласно взяв на себя роль переговорщика, шестым чувством ощущая незримое недовольство Сань Лана. – Надеюсь, перемещение не было столь обременительным. - Благодарю за прием, Ваше Высочество, для меня великая честь лично познакомиться с Благодетелем смертных и моей оставшейся семьи, ради которой я, собственно, и предстал пред вами, - отвесив положенный поклон хозяевам, Цзинь Лин обернулся к молчаливому Вэй Ину, одними глазами напоминая о заключенной сделке. Усянь, изначально не ожидавший ничего хорошего от разговора с племянником, только силой воли не скривил в недовольстве лицо, сохраняя весьма невозмутимый вид под испепеляющими взглядами, как минимум двоих. Прочистив горло и сложив руки за спиной, он вышел несколько вперед, становясь неким посредником между своими друзьями и племянником. - Я не смог отказать дорогому племяннику в радости, хоть ненадолго, но увидеть Ваньина. В конце концов, глава Цзинь - последний близкий родственник а-Чэна, а получить его благословение значит многое, - спокойно пояснив ситуацию, Вэй Ин словил предупреждающий взгляд Хуа Чэна, обещавший длительный и весьма неприятных разговор. Это, разумеется, удручало, но не настолько, что бы лишиться выгодного предложения. Благо Се Лянь быстро уловил суть, переключая все внимание на себя, вовремя разрушая начинающуюся напряженную атмосферу: - Ох, вот как! В самом деле благословение семьи действительно важно, особенно если его дает старший. Что же, глава Цзинь, боюсь, вам придется немного подождать, у мальчиков сейчас урок каллиграфии. А пока, чтобы занять время ожидания, прошу вас пройти за мной и отведать великолепного абрикосового вина. - Благодарю, но позвольте! О каких детях идет речь? Я думал мы говорили о Цзян Ваньине? – прилетело в спину развернувшемуся в сторону выхода Се Ляню, что аж опешил от вопроса, удивленно уставившись на не менее ошарашенного Хуа Чэна. - Как? – прочистив горло, удивился принц, обернувшись к заклинателю. – Разве Вэй Усянь не рассказывал вам о своих двух сыновьях, что живут и учатся вместе с а-Чэном? Вэй Ин? - Кхм, мое упущение. Боюсь, я не успел поведать дорогому племяннику о недавно обретенном счастье. Но смею заметить, что одного из моих сыновей глава Цзинь знал лично. - Да что вы! - весьма скептично высказался Жулань, складывая руки на груди. – И кто же он или это очередной секрет, дядя? - Ну что ты, а-Лин, в этом нет никакого секрета. Мой старший сын Вэй Яо, или же в прошлом Мэн Яо, хотя, возможно, для обитателей дома Цзинь он будет более известен как Цзинь Гуанъяо. - Не может быть... -  пораженно выдохнул Цзинь Лин. – Неужели и он тоже? - Нет. Цзинь Гуанъяо, которого знал ты, давно ушел на перерождение, пусть все наивно полагают, что смогли запечатать его душу в том гробу. В этом же мире он просто Мэн Яо. Мальчик, оставшийся без родителей и чуть не принесенный в жертву демоническим отребьем. Мне удалось спасти его и еще одного маленького мальчика, который оказался совершенно не знаком в прошлой жизни. Я усыновил детей, и теперь они шисюны а-Чэна. - Вот как...Что же, я действительно рад, что у него все хорошо, - пусть и печально, но вполне искренне улыбнулся Цзинь Лин, давно простивший покойному родственнику все прегрешения. - И все же мы задержались, глава Цзинь, пройдемте, - чуть ли не подхватив Жуланя под руку, Се Лянь резво увлек за собой гостя, оставляя двух демонов на едине, верно полагая, что и нужно будет быстро обговорить повисшие вопросы. Вэй Ин задумчивым взглядом проводил две статные фигуры, всем естеством ощущая, сколь сложными окажутся предстоящие несколько лет, что с каждым новым персонажем в этом цирке только усугубляли и без того сложное положение. В какой-то момент мужчине невольно подумалось, что с момента его появления в этом мире прошел далеко не один год, хотя это, конечно же, было глупостью. Благо в его жизни всегда появлялись нужные люди, вытаскивавшие из под гнета обстоятельств. И прямо сейчас такой человек буквально испепелял демона глазами. - И так... Какого демона здесь происходит? -  полюбопытствовал Хуа Чэн, едва ли не шипя. Ему едва-ли нравился весь этот фарс с появлением бывших родственников, особенно теперь, когда разгадка об истинной сущности Цзян Чэна была так близко. Лишние воры внимания малыша а-Чэна были ему ни к чему. - Сделка. Малец - племянник своего дяди, - хмыкнул Вэй Ин, сам не менее сильно раздосадованный происходящим. - И явно не твой. Но воспитание Цзян Чэна воистину поражает, раз он и тебя в кулак зажал. - Что сказать, а-Чэн всегда был превосходным учителем и родителем. Жаль только, что сам в себе этого не ценил. - Зато сейчас есть шанс искоренить в нем эту проклятую неуверенность. Но мы не об этом. Что потребовал малец? - Встречи с Ваньинем хотя бы раз в неделю. - Но это невозможно! Они из разных миров, - искренне возмутился демон, закрывая ладонью глаза. - Фактически нет, но практически да. Не буду вдаваться в подробности нашего с ним разговора, скажу только, что его условия весьма выгодные, учитывая происходящую там ситуацию. Мы недооценили обстановку. А мне просто некогда искать другую альтернативу. И он не врал. Силы действительно выходили из под контроля, пусть это и не было так явно, вот только так не могло длиться вечно. Рано или поздно Ци выйдет из под контроля, и тогда его объявят угрозой как для Диюя, так и для смертных. Безумный демон способен на многое. К сожалению, это понимал и Хуа Чэн, осознавая все риски, потому все же уступил прихотям малолетнего главы: - Хорошо, но один раз в неделю и под мои надзором. - Это твоя территория, тебе и ставить условия встреч, - пожимая плечами, согласился Вэй Ин, разминая шею. Честно сказать, его совсем не прельщало возиться с проблемным ребенком, коим и являлся для него Цзинь Лин. Потому инициатива Сань Лана была только на руку. Бесконечные переживания за все еще туманное будущее и так бередили больную голову, а от новой головной боли уже сводило зубы.  – Как успехи мальчиков в учебе? – не долго думая, решил он сменить тему, памятуя о новом учителе с Небес, которого нашел Се Лянь пару дней назад. - Неожиданно успешно. Дети оказались весьма способными культиваторами, и если заняться ими вплотную, то еще каких-то четыре года, и они переплюнут всех своих сверстников. Могу обещать, что с день на день я лично пошлю лучших учителей в Юньмэн. - Весьма признателен за ваше с Се Лянем участие. Для меня это действительно важно, учитывая, что я не всегда могу уделить их воспитанию должное внимание. И пускай я уверен в Мадам Юй и ее методах обучения, но ваша школа совершенно иная. - Это не более чем опыт прожитых лет. Боевое искусство осваивается и оттачивается с годами. Если захочешь, могу как-нибудь устроить показательный бой. - Был бы весьма признателен. Мне не помешает восполнить некоторые пробелы в моей технике. А как дела с формированием Ядра у Цзян Чэна? - К десяти годам будет полностью сформировано. Душа Ваньина изменяет тело под себя, а как тебе известно, накопленной Ци в ней предостаточно для укрепления зачатков Ядра, - не без гордости за успехи своего подопечного поделился Хуа Чэн, кивая головой в сторону двери, за которой скрылись мужчины. Неторопливым шагом демоны направились в сторону учебных комнат, где как раз находились дети. Под неторопливый разговор они незаметно добрались до учебной залы, где мужчинам предоставилась отличная возможность понаблюдать за стараниями мальчиков. Вэй Ина искренне позабавили серьезные лица малышни, старательно выводящие иероглифы на бумаге под зорким глазом учителя. Но стоило только Донгэю увидеть родителя, как тут же вся сосредоточенность разбилось, как хрупкое стекло. - Отец! – воскликнул мальчик, подрываясь на ноги, и чуть ли не в припрыжку побежал к мужчине, падая в его объятия. - Мой малыш, - проворковал демон, целуя сына в щеку и удобнее усаживая в своих руках. – Как твои успехи? - Шу-фу меня похвалил! – гордо поделился мальчик, поворачивая голову в сторону учителя. – Правда же? - Да, молодой господин. Приветствую Владыку Вэй, - низко поклонившись, поприветствовал Высшего Демона мужчина, получив в ответ кивок головой. – Успехи ваших наследников неоспоримы. - Рад слышать. Надеюсь, вы и дальше продолжите их обучение, учитель Ли, - искренне поблагодарил демона Вэй Ин, подходя к старшему сыну и Ваньиню, который отчего-то низко склонил голову, так и не взглянув на вошедших мужчин. – Полагаю, что на сегодня их уроки закончены, совсем скоро нам с детьми нужно будет вернуться домой. - Как скажете, господин, - Небожитель еще раз поклонился и очень спешно удалился, не желая задерживаться.  Сам же мужчина нацелил все свое внимание на детей, буквально перекрикивавших друг друга, желая похвастаться своими результатами. Вэй Ин с доселе неизведанным отеческим теплом слушал восторженный лепет сыновей, отмечая изменение их отношений. Если Донгэй с самого начала, в силу возраста и детской непосредственности принял его за родителя, то с Мэн Яо дела обстояли совершенно по-другому. Мальчик, уже имевший родную мать, хоть и не знал отца, все же  настороженно принимал нового человека в своей жизни, стараясь не выражать лишних эмоций. Поэтому на налаживание с ним отношений Вэй Ин вкладывал намного больше сил в надежде, что в скором времени ребенок привыкнет к нему. И, нужно сказать, постепенно так и происходило. Все же а-Яо только-только исполнилось четырнадцать. Еще совсем мальчишка, на чью долю выпала нелегкая участь. Но разве не для того ли он забрал мальца под свое крыло, намереваясь исправить предначертанное? Возможно, из жалости, а может, из неожиданно проснувшихся чувств, Усянь не мог сказать точно, но без детей своей дальнейшей жизни мужчина уже не видел. Демон больше не сможет засыпать один без трех ангелочков, облепивших его со всех сторон маленькими пушистыми комочками. Поразительно, но сыновья любили спать в зверином облике, хотя тем самым выражали свое доверие. Усянь ценил каждый такой молчаливый знак. Ему казалась важной даже самая незначительная мелочь. Да, он не был идеальным отцом, бесконечно пропадая в рабочем кабинете сначала главы Цзян, а после в своей новой резиденции, отстраивавшейся с неимоверной скоростью. Погрязший в делах, у него оставались жалкие крохи времени, чтобы побыть с детьми. Но даже так мужчина старался выжать из себя все, но только бы сыновья не чувствовали себя обделенными. Он уже знает, к чему может привести игнорирование собственного ребенка. Такой жесткой ошибки прошлого Усянь никогда не повторит. Погруженный в дела детей, Вэй Ин все же краем глаза наблюдал за Цзян Чэном, уныло водящим кистью по бумаге, но так и не взглянувшим на него. Рядом с мальчиком сидел Хуа Чэн, что-то тихо ему говоря, на что ребенок кивал, но опечаленное выражение лица становилось мрачнее с каждым новым словом. Это показалось странным, потому без лишних раздумий он поинтересовался у старшего сына о причине такого поведения их шиди. - Понимаете, отец, дело в том, что а-Чэну тяжело дается каллиграфия. Он никак не может вывести без ошибок несколько слов, чем вызвал негодование у шу-фу, - почти на ухо поделился с ним Вэй Яо, кидая сочувствующие взгляды на младшего. - Вот как... Что же, это дело поправимое, - понимающе ответил мужчина с легким подобием улыбки вспоминая, как когда-то давно у Ваньиня так же не сразу пошла каллиграфия, от чего он постоянно дулся и огорчался. - Вы ему поможете? – смотря на отца, как на божество, осведомился старший омега, сверкая карими глазами. - Разумеется, но для этого мне нужна будет твоя помощь. - Я готов помочь, чем смогу, - тут же заверил родителя мальчик, уверенно расправляя плечи. - Твое стремление похвально, - улыбнулся мужчина, бережно потрепав сына по голове. – Твоя задача сейчас забрать брата и отправиться домой. До подъема осталось не так много времени, поэтому не забудьте выпить настойку. Я же останусь и позанимаюсь с а-Чэном, ведь без хорошего результата он спать не ляжет. - Хорошо, - согласился Яо, перехватывая младшего брата, уже начавшего клевать носом из рук отца и бережно прижав к своей груди. – Вы нас отправите домой? - Нет, с вами отправлюсь я, - вмешался в разговор Хуа Чэн, подходя к мальчикам. – Надеюсь, никто не против моей компании. - Нет! – тут же воскликнули дети и радостно запищали, когда демон, решив немного покрасоваться, пустил им под ноги сверкающую пыль, незаметно подбросив кости. Мгновение - и всех троих окутало приятное свечение, укрывая своим маревом. Вэй Ин одобрительно покачал головой. Все же упрекать друга в небольшой шалости он не мог. Ведь дети счастливы, а значит, счастлив и он. Теперь, когда комната опустела, демон мог уделить все свое внимание Цзян Чэну. В какой-то мере после появления в его жизни сыновей, как ни старайся, а уделять своему маленькому омеге должного внимания бывший заклинатель уже не мог. Клановые дела занимали большую часть времени. Ответственность никогда не была легким бременем. Потому мужчина ценил каждую свободную минуту, стараясь сделать ее максимально насыщенной, лишь бы никто из детей не чувствовал себя обделенным. Разумеется, не всегда это получалось хорошо, и на новых членов семьи уходило больше времени, ведь мальчикам требовалось свыкнуться с мыслью, что они в безопасности и больше не одни, а впереди них могучей скалой возвышается он сам, укрывая от всех невзгод. Вот только, как ни старайся, но объяснить самому младшему, что он все еще нужен и любим, не всегда получалось. К сожалению, тот отвратительный червячок сомнений и одиночества все же не оставил потерявшего память о прошлом Цзян Чэна. Нет, он целенаправленно давал о себе знать, вот прям как сейчас этими низко опущенными глазами, уперто поджатыми губами и некой дерганностью в движениях. Конечно, проблемы с письмом демон не отменял, да только он слишком хорошо знал это поведение, чтобы трактовать его как-то по-иному. Сделав глубокий вдох, словно перед прыжком в воду, Вэй Ин неспешным шагом подошел к мальчику, что упорно продолжал не замечать мужчину, сверля несчастный лист тяжелым взглядом обиженной лани. Где-то такое поведение было даже милым. Вряд ли когда-то давно его маленькая версия могла вообразить, что сейчас будет держать совсем крохотную в сравнении с ним настоящим буку, успокаивая одним только присутствием. Не давая ребенку даже задуматься о том, что задумал старший, мужчина подхватывает на руки взвизгнувший обиженный цветок, легко подбрасывая мальчика вверх и тут же ловя под возмущенный писк, а после смех, ведь щекотки Ваньинь боялся всегда. - Гэгэ, хва...ах-ха...хватит! – заливаясь ярким смехом, умолял мальчик, которого сильные руки демона крутили, как куклу. - Нет, - без капли жалость, ответил Усянь, скрывая улыбку во взгляде и на устах. - Пожалуйста...ха-ха... - Это твое наказание, - усиливая щекотку, сказал мужчина, ощущая прекрасный аромат лотоса, что с каждым днем становиться только ярче. - За что? - Ты меня игнорировал, а значит, будешь наказан особо строго, - игриво ответил мужчина, все же улыбаясь краешком губ. Ваньинь - само очарование и главная слабость Усяня. Глядя на своего запыхавшегося малыша, Вэй Ину впервые не захотелось, что бы тот поскорее вырос. Напротив, детство было так быстротечно, что оставалось только со светлой печалью наблюдать, как потихоньку исчезает детская непосредственность и появляется стремление стать старше раньше времени. Он это видел и в собственных детях, каждый день молясь, что бы они как можно дольше оставались детьми и не видели невзгод взрослой жизни. Побаловав себя маленькой местью, мужчина развернул мальчика к себе лицом, удобно усаживая того в своих руках, ласково погладил дрожащее от смеха тельце по спине, успокаивая. Ваньинь тут же обхватил старшего за шею, зарываясь носиком тому в сгиб шеи, наслаждаясь столь драгоценными крохами ласки и внимания. Им обоим не хватало таких важных, на первый взгляд казавшихся незначительными, мелочей. Ребенку сложно объяснить, что взрослые заняты и не уделяют им много внимания не потому, что их не любят, а из-за важности защитить и дать уверенное будущее. И пока еще в силу своего возраста, Цзян Чэн, как и любой другой ребенок, в полной мере не понимал все важности проделанной Вэй Ином работы. Пускай мальчика обижало сократившееся внимание, однако безвозмездная детская любовь в еще крошечном сердце творила чудеса. - С тобой позаниматься? – мягко поинтересовался Вэй Ин, целуя Ваньиня в висок, бережно приглаживая несколько растрепавшиеся волосики. - Мгм, - стало ему ответом, а очередной поцелуй достался румяной щечке. - И ты больше не обижаешься? – очередной поцелуй, но уже в носик. - Мгм, - мужчину сильнее обняли за шею и на сей раз в щеку получил поцелуй уже он. - О-оо... – несколько удивленно протянул Вэй Ин, наблюдая за тем, как очаровательно смутился ребенок, вновь пряча свое личико от старшего. Такие проявления чувств от Ваньиня были редкостью. Обычно Цзян Чэн только позволял себя обнимать и целовать, при этом стесняясь проявлять подобное внимание к старшему, кроме, разумеется, объятий. Но бывали такие моменты, как, например, этот. Тогда в мальчике что-то просыпалось, и он, переборов смущение, мог позволить себе чуточку больше, показывая, как дорог ему Вэй Ин. - Спасибо, цветочек, мне было очень приятно, - тихо посмеиваясь, Вэй Ин немного отстранил от себя ребенка, заглядывая в его глаза. – Надеюсь, что ты будешь чаше баловать меня такими чудесными подарками. - Но поцелуй не подарок, - смущенно возразил мальчик, но тут же задохнулся собственными словами по пронзительным взглядом дымчатых глаз. - А вот и нет. Скажи, ты рад, когда я тебя целую, особенно когда мы долго не виделись? - Да, мне это очень нравиться. Тогда я знаю, что все еще важен тебе, - смущенно поделился Ваньинь, все же отведя взгляд. - Вот и мне очень важно, когда ты открываешься. Тогда и я знаю, что важен для тебя. Ваньинь, пораженный таким откровением, вновь поворачивается лицом к мужчине, доверчиво устремляя на него свой взор. Если бы Цзян Чэн знал раньше, что гэгэ - это так же важно, то непременно целовал бы его намного чаще, перебарывая смущение. Поэтому мальчик ни на минуту не задумался, когда вновь потянулся к лицу мужчины, оставляя на щеке второй робкий, но такой искренний поцелуй. Усянь тут же расплылся в довольной улыбке, отплатив ребенку той же монетой, но в отличии от Цзян Чэна, расцеловал алое личико, как только душе было угодно. - Такой вкусный, так бы тебя и съел, - посмеиваясь, сказал мужчина, шутливо прикусив пухлую щечку, на что получил недовольный писк и сердиты взгляд. - Нельзя! – строго отрезал мальчик, несколько насупившись, и прикрыл свои щеки руками, походя на очаровательного хомячка. – Плохой гэгэ! - Не отрицаю. Но извинятся не буду, ты слишком очаровательный. - Бэ! – в протест Ваньинь показал старшему язык и стал активно выворачиваться из сильных рук. - Как некультурно, молодой человек, - засмеялся Усянь, в отместку подбрасывая того в воздух, от чего мальчик вначале послушно притих, а после стал еще более активно выбираться из чужих рук. - Гэгэ дурак! – восклицал Цзян Чэн, недовольно сопя. Да, Вэй Ину определенно не хотелось, чтобы его маленький а-Чэн рос слишком быстро. Ему даже захотелось, чтобы он навсегда оставался такой очаровательной крошкой. Однако это было невозможно, да и взрослого Ваньиня он любил не меньше. По крайней мере, делать с ним можно будет много больше чем сейчас. Поэтому приходилось довольствоваться каждым пролетающим мгновением. Но стоит вспомнить, что такую очаровашку жаждет лицезреть не только он. Память тут же услужливо напомнила, что их ждут и мужчине ничего не оставалось, кроме как прекратить все веселье и рассказать мальчику о том, что его хочет увидеть один его старый друг. - А почему он меня не навещал раньше? – с нескрываемым подозрением полюбопытствовал Ваньинь, пока они шли в беседке. - Не мог, однако он очень по тебе соскучился. И это была правда. Цзинь Лин за своего цзю-цзю чуть ли всю душу Усяню не вытряс, угрожая всеми возможными способами. Стоило признаться, если бы он не боялся племянника, то выглядел тот довольно жутко. Все же родословная брала свое, проявляясь в последнем, в ком текла кровь Цзянов самой гремучей смесью. Возможно, будет не так уж и плохо, если дядя и племянник вновь будут общаться, но уже в новых ролях и далеко не как родственники. В конце концов, Хуа Чэн прав. Они уже никто друг другу, по крайней мере, здесь. Чего никак не ожидал Вэй Ин, когда они, наконец, появились в той злополучной беседке, так это слез Ваньиня. До этого вполне веселый и предвкушающий очередное знакомство мальчик замер как вкопанный, стоило ему только увидеть Цзинь Лина. Молодой глава тут же подорвался с места, совершенно не обращая внимания на своего удивленного собеседника, не ожидавшего такого несколько неуважительного поведения, но, обратив внимание на пришедших, понимающе улыбнулся. Се Лянь с мягкой улыбкой наблюдал за молчаливой сценой воссоединения семьи, умиляясь тому, как столь сдержанный мужчина сейчас боялся даже слово вымолвить, подобно стеснительному юнцу. Цзинь Лин то бледнел, то краснел во все глаза рассматривая маленькое чудо, державшее за руку Вэй Ина, несколько прячась за ним. О том, что это цзю-цзю, у Жуланя не возникло и доли сомнения. Каким очаровательно крошечным Ваньинь не показался главе Цзинь, но эти черты, эти необыкновенные глаза, в миг ставшие неожиданно серьезными для ребенка, он узнает из тысячи. Его цзю-цзю жив, и ради этого мгновения Цзинь Лин готов был бросить к его ногам всю Поднебесную. Сердце билось загнанной птице, болезненно разрывая грудь. Но он стоял, внимательно разглядывая столь очаровательное и дорогое создания, впервые не зная, как следует себя вести. Однако за него все решает Цзян Чэн. До этого, просто наблюдая и даже несколько испугавшись незнакомого дяди, Ваньинь почувствовал, как что-то в голове сильно прострельнуло, вызывая в памяти какие-то совершенно непонятные картинки с участием этого дяди, только там он был значительно моложе. Мальчик не знал этого человека, вот только душа горько заныла, а сердце зарыдало, ощущая безграничную любовь и вину перед этим, несомненно красивым и отчего-то таким родным мужчиной. Нижняя губа невольно задрожала, и вот уже из глаз блеснули первые кристально чистые слезы. Слезы памяти души, что узнала свою кровинку, узнала ту часть своей семьи, которую он когда-то оберегал ценой своей жизни. Душа узнала, но разум нет. Печать, наложенная Императором, блокировала любые воспоминания, что подобно урагану взметнулись в голове, причиняя жуткую боль. Но чему-то внутри Ваньиня было все равно на страдания тела. Его не остановили ни руки и взволнованный голос перепугавшегося за него Вэй Ина, что попытался увести ребенка, злясь на себя за то, что позволил подобному случится. Не остановил и подбежавший к нему Се Лянь, когда Цзян Чэн схватился за голову от сдавившей боли. Все, что ему в этот момент было жизненно необходимо, это обнять этого мужчину, что сейчас боялся к нему подойти, понимая, что своим присутствием мог навредить мальчику, и смотрел на него так несчастно и нежно, от чего сердце разрывалось на куски. Наплевав на все, отбрасывая чужие руки и сквозь слезы крича, чтобы его не трогали, Ваньинь ринулся к упавшему на колени Цзинь Лину, падая в отчего-то столь родные объятия, горько рыдая и обнимая трясущиеся плечи. И в этот момент все показалось таким правильным, легким и таким ярким, от чего невольно закружилась голова. Словно он вернулся домой, словно что-то тяжелое, удерживающее душу, наконец, отпустило, давая вздохнуть полной грудью. Он не знал этого человека, но слезы радости и безграничной любви в этих добрых глазах заставляли верить и доверчиво льнуть. Ведь Цзян Чэн знал, что его этот мужчина никогда не обидит. Он - его семья. Наблюдая за ними, Вэй Ин печально улыбался. Горько осознавать, что пусть и ненамеренно, но он разлучил двух близких людей, даже сейчас жалея, что позволил им встретиться. Ведь это в очередной раз напомнило, что пусть теперь они с Ваньинем проживают новую жизнь, но та, пусть и полная лишений и горя, все-таки была настоящей. Эта же лишь жалкое подобие, жестокая подделка. Ведь они вдвоем заняли чужие тела и отобрали чужие судьбы, любовь, семью и мечты. Мертвецы, так отчаянно хватающиеся за жизнь, когда следовало уйти на перерождение и не мучить никого более. Но он эгоист, не желавший вновь потерять свое сокровище. Однако в этот раз он поступит правильно. Когда придёт время, он отпустит Ваньиня, как должен был сделать многим раньше. Отпустит и будет следовать незримой тенью, оберегая в каждом новом перерождении, больше не привязывая к себе, давая право выбора. Но а пока грядет новая эпоха. Его эпоха. Ведь победа всегда будет за ним. Конец первой части