Часть 44
5 июля 2024 г., 21:58
Цзян Чэн бежал со всех ног, точно за ним гналась стая разъяренных волов, неприлично высоко задирая многочисленные слои нижних, будь они неладны, юбок. И даже с наличием обязательных тонких нижних штанов, едва ли хоть что-то скрывающими своим полупрозрачным материалом, все равно попутно прикрывать срам у юноши выходило из рук вон плохо. Еще никогда в своей жизни он так непростительно не опаздывал, как именно в этот день. Казалось, что даже Вселенная была против него, бесконечно строя козни. То он бился о все возможные углы, то спотыкался на ровном месте и даже, о Небожители, случайно пролил на себя чернильницу, когда ловил упавшие из рук шуфу свитки. Казалось, что для полного списка ему не хватало только прилюдно упасть в грязь на потеху курам. Но нет, жизнь подготовила более страшную кару, нежели какое-то там позорное падение. Еще неделю назад за ужином отец предупреждал, что сегодня к ним должен приехать очень важный гость, тайно действующий от лица Первого Принца Фэн. Причем даже Фэнмянь никогда того не видел, а только вел вот уже как несколько месяцев весьма продуктивную переписку. К сожалению, старшие толком не посвящали детей в ход дела повстания, следственно, Ваньинь не мог похвастаться большими познаниями. Омега знал лишь, что каким-то образом отцу и главе Лань удалось получить поддержку со стороны старшего наследника, имевшего одну из сильнейших армий и ко всему прочему, еще и являвшимся главным противником на пути к трону для Фэн Дин У. Поскольку Великие Ордены уже многие годы оставались под строжайшим надзором Цишань Вэнь, собрать собственную армию, при этом не вызвав подозрений, они не могли. Слишком чревато. А потому такая подпольная деятельность действительно вызывала своего рода восхищение, однако даже так Ваньинь все еще не мог простить отцу смерть Вэй Ина. Юноша, как бы не сторонился политики, волей не волей все равно оказывался вовлеченным в государственные дела и мог с уверенностью сказать, что если бы тогда они дали отпор, пока у каждого клана была собственная армия, сейчас все бы было совершенно по-другому. Но страх и непонятная глупость привели к трагедии, длившейся, к сожалению, по сей день. А теперь, когда этот важный гость, как Ваньинь понял со слов Донгэя, приближенный самого Принца, да еще и сказочно могущественный, соизволил посетить их скромную обитель, великодушно протянув руку помощи жалким глупцам, Цзян Чэну просто жизненно необходимо было опоздать на приветственную встречу. Ох, он даже боялся представить, какую выволочку ему после устроят родители. Утешало одно, что смягчающим фактором станет его парадный вид. И хоть юноша на дух не переносил то, каким он должен будет предстать перед гостем, поделать с законами ничего не мог.
Незамужние омеги по установленным правилам обязаны выходить в люди с тонной макияжа на лице, неудобно-нелепыми прическами и еще в огромном количестве платьев под основным слоем парадного ханьфу, делая из стройных фигур неповоротливые бочки. Цзян Чэн, привыкший к не стесняющим обыденным одеждам, каждый раз, надевая эти жуткие балахоны, глядя в зеркало, сравнивал себя с чучелом. Что, собственно, было не далеко от правды. Никакого омегу такой внешний вид не красил, однако альфы, каким-то образом разом утратившие всякое чувство прекрасного, раз покупались на откровенное уродство, умудрялись находить красоту даже в этом, сравнивая молоденьких самок с лунными цветками. И еще же составили список самых красивых молодых господ. И подавно, что у омег имелся такой же, но уже для этих похотливых самцов. Цзян Чэн презирал оба списка, хотя с первым местом Донгэя среди омег не спорил. Тот в самом деле поражал необыкновенной красотой, умудряясь даже с тонной белил выглядеть Божеством. Хотя в этом и был весь его брат. Слишком правильный, слишком прекрасный, слишком утонченный и просто слишком. Сам же Ваньинь был не таким, а потому на фоне идеального во всех отношениях старшего выглядел совершенно по-дурацки, если не являлся собой.
Подбегая к резным дверям, ведущих в Зал Дракона, Ваньиню чудом удается успокоить загнанное дыхание, пальцами намертво вцепляясь в резную колону. Даже при всей его сноровке испытание официальными встречами с треском проваливались каждый раз, хотя высиживал их он честно от и до. Бегло поправляя многочисленные слои личного мучения, юноша искренне молился Небесам, чтобы от солнца, бега и испарины вся та адская смесь не превратилась в одну большую кляксу на его замученном лице, опозорив еще больше, чем могло быть. Благо волосы, уложенные сложными косами в непонятный кокошник, были насмерть закреплены различными мелкими шпильками и парой увесистых витиеватых заколок, до неприличия сильно стягивающих кожу головы. Мысленно дав себе еще пару секунд на торги с совестью, Цзян Чэн привычно гордо выпрямляет спину и с самым невозмутимым видом величественно входит в тронный зал, тут же приковывая взгляд. Острый глаз моментально вычисляет чужака, однако не останавливается на нем надолго, практически сразу обращаясь в сторону нахмурившего брови отца.
- Прошу простить этого недостойного сына за непозволительное опоздание, отец. Надеюсь на вашу милость, - каждое слово было пропитано безукоризненным почтением с нотками раскаяния. Ваньинь делает церемониальный поклон отцу и матери, а после поворачивается к гостю и, как подобает незамужней омеге, держа очи долу, на сей раз кланяется уже ему. – Этот приветствует дорогого гостя и надеется, что дальняя дорого вас не утомила, а Юньмэн порадовал живописными видами.
- Благодарю за теплый прием, молодой господин Цзян. Юньмэн в самом деле поражает красотой, однако, с вашего позволения, глава Цзян, самые прекрасные цветы я нашел именно здесь, - мужчина так же приветственно кланяется наследнику и, как любой другой альфа, а в этом сомнений не было, обыденно подсластил дальнейшие разговоры комплиментами в их с братом сторону.
Эта тошнотворная церемониальность ужасно раздражала Ваньиня, который прекрасно понимал, как на самом деле сейчас выглядит. И хоть это лишь дань уважения, однако свой минус незнакомец уже получил. Юноше слишком не понравился чужой тон. Несколько издевательский. Словно бы этим завуалированным комплиментом мужчина лишь подтверждал его мысли. Разумеется, это задевало. Однако со скрипом Цзян Чэну все же пришлось признать, что голос у мужчины был весьма приятным и даже будоражащим. Огорчало только, что на протяжении всего приема ему запрещалось поднимать глаза на гостя. А так хотелось рассмотреть. Ведь тот оказался единственным, кто не скрыл своего отвращения к внешнему виду.
- Благодарю за оказанное внимание. Я в самом деле горжусь своими детьми, - словно не заметив проскользнувшей издевки, радушно ответил Фэнмянь, ненадолго сменяя гнев на милость. – Присаживайся, Ваньинь. Надеюсь, что с твоей стороны это был первый и последний раз, - на сей раз уже было обращено к нему.
Ваньинь вновь покорно склоняет голову, а после величественно шествует к своему месту и ничтожно медленно, как для него, садится между Донгэем и Киангом, который пока в силу своего возраста, сидел со стороны омег. На столе, как всегда, стояли только пиала с чаем и тарелка с закусками и больше ничего. Еще один повод нелюбви к такого рода мероприятиям. Приходилось изображать из себя дополнением к величию Зала, никоим образом не выказывая своей незаинтересованности.
На удивление, разговор старших оказался весьма увлекательным и вопреки своим же правилам, Цзян Чэн еле сдерживался от собственных комментариев. Этот господин Ян Цзиан оказался прекрасным стратегом и достаточно радикально настроенным главой. Как из разговора понял Ваньинь, что именно господин Ян окажет основную военную помощь, а войска Принца будут задействованы лишь частично, и то в случае крайней необходимости. Так же он выдвинул несколько весьма сомнительных условий. В течении всего военной компании финансами и руководством должен был заниматься он, а также чтобы никто из представителей глав не мог нарушить клятву и предать, каждый Орден обязывался выдать половину артефакта, что поддерживал поток чистой Ци в резиденции, благодаря чему у заклинателей не было конфликта Ядра с магической силой зверя. И если с первым еще можно было примериться, то с последним вопрос стоял ребром, ведь эти артефакты для каждого Ордена были жизненно важны и лишиться их - значит заведомо вырыть себе могилу. Однако Ваньинь прекрасно понимал, несмотря на опасность всей этой затеи, почему именно такие условия были выдвинуты сочувствующей стороной. Это бесспорный гарант верности, и в случае нарушения договора последствия окажутся более разрушительными, нежели от войны. И каждый раз Ян Цзиан будто бы невзначай об этом напоминал. Мужчина вообще оказался весьма уверенным в своих словах и силах судя по охране, верно стоявшей за его спиной, юноша только одним беглым взглядом вначале мог сказать, что даже их адепты им в подметки не годятся. Крепкие, могучие войны с давящей аурой Ци. Хотя, если быть до конца честным, то и от самого мужчины веяло ничем не прикрытым могуществом. Еще никогда Ваньинь не ощущал такой силы, хотя, судя по весьма расслабленному поведению самого гостя, тот даже не пытался производить какое-либо впечатление.
- И все же, - впервые за все время подола голос Мадам Юй, сверлившая внимательным взглядом Ян Цзиана. – Что вы получите взамен? С нашей стороны все понятно, без вашей поддержки даже говорить смешно о попытке переворота. Но какая выгода от этого вам и Первому Принцу?
- Буду честен, обстановка в Империи сейчас достаточно напряженная. Чиновники хотят смены власти, а младшие наследники уже пали под гнетом старших. Возможно, вам уже известно, что трое из младших Принцев уже подписали отречение и временное регентство их уделами взяли на себя приближенные Его Старшего Высочества. Поскольку Второй Принц представляет сейчас главную угрозу в борьбе за престол, так как мнение чиновников разделились, для меня, как для верного слуги, является приоритетным устранить любые помехи на пути к трону будущего Императора.
- И все же не единственная причина вашего интереса, - отметил глава Цзян, хмуро потирая подбородок.
- Вы меня раскусили, - усмехнувшись, сказал мужчина, делая небольшой глоток чая. - В этой военной компании я преследую три цели. Помочь взойти Первому Принцу на престол, присоединить к альянсу очередной удел, а о последнем вы уже узнаете после моей помощи. Однако только вам решать, хвататься ли за мою руку или нет.
В Зале воцарилась напряженная тишина. Цзян Чэн незаметно скосил взгляд вначале на отца, а после на мать. Было не трудно заметить бремя выбора на их лицах, ведь подписывая договор с этим человеком, они ставили на кон не только благополучие своего клана, но и остальных, ибо выступали сейчас от лица всех глав, учувствовавших в Аннигиляции Солнца. Слишком высокая цена за победу, слишком высока вероятность предательства, слишком опасный человек не давал им выбора. Фэнмянь, державший в слегка подрагивающих руках возможный приговор, уже который раз вчитывался в каждую строчку, не зная, как еще оттянуть время. Ни супруга, ни советники, ни кто-либо еще в данную минуту не могли указать, как было бы правильным поступить. Хотя когда-то давно он знавал одного человека, способного принять верное решение, не смотря на тяжесть ситуации. Однако глава самолично отказался от него, за что бесконечно себя винил, каждый раз глядя на собственного сына. Глава Цзян поднимает полные страха и вины глаза на Ваньина, что-то пробуждая этими невысказанными чувствами в душе молодого человека. Какую-то невиданную силу и решимость самому подняв меч, гордо выступить вперед. Наплевав на все правила, юноша смело поднимает голову и без всякого стеснения обращает свой горячий взор на чужака, посмевшего своими речами смутить его семью.
- В любом сотрудничестве играет доверие с обеих сторон. Вы требуете от нас клятвенной жертвы, равносильной смерти, однако сами же ничем не подкрепили собственное «добросердечное» побуждение, - раскатом грома звучит его твердый голос и впервые он ощущает себя на своем месте, особенно когда черные, как сама бездна, глаза с удивлением и немым восхищением впервые обернулись к нему.
- Ваньинь! – восклицают одновременно отец и мать, желая осадить и не допустить конфликта со столь важным человеком, не смотря на правильность его слов. Цзян Чэн уже предвкушает предстоящую выволочку от всех сразу, ведь осуждающий взгляд брата прожигает в нем дыру даже сейчас, но ему плевать на любые последствия. Он не будет молчать, когда дело касается его дома.
-Быстро извинись перед господином Яном за свое неподобающее поведение! - зашипела на него мать и потянулась к сыну, чтобы схватить того за рукав, одернув мальчишку, однако юноша оказался быстрее.
Вскочив на ноги, Ваньинь расправил плечи, сжимая руки в кулаки, и, не обращая никакого внимания на мать с шисюном, решительно вышел в центр зала, ни на мгновения не отводя тяжелого взгляда от мужчины, которого он в полной мере смог разглядеть. Длинные черные волосы, скрытые в строгом пучке, украшенным золотым гуанем, мелкие морщинки вокруг глаз, нос с небольшой горбинкой, острые скулы и волевой подбородок. Заклинатель носил аккуратно подстриженные усы и бороду, добавлявшие ему годков, хотя молодой человек уверен, что тот не на много старше его отца. Даже сидя, мужчина заполнял собой все пространство. От него веяло величием, силой и непоколебимой уверенностью, смешанной с ноткой некого вселенского снисхождения к окружающим. Воинская выправка была видна из далека, а неприлично широкий разворот плеч ничем не уступал внушительности стоявших позади амбалов. Цзян Чэн мог поклясться, что если сейчас тот решит встать, то юноша со своим вполне высоким ростом едва ли достанет макушкой до начала шеи и вообще покажется миниатюрной феей. Этот человек оправдано внушал опасения не только умом, но и видом. И тем не менее, возможно, в Цзян Чэне сейчас говорил праведный гнев, но он не боялся этого наглеца, а потому со всей решимостью продолжал гнуть свою линию:
- Я не стану извиняться за правду! Пусть мы в отчаянном положении, но не настолько, чтобы забыть о собственном достоинстве. Ваши условия для безмозглого стада, но не для представителей Великих Орденов.
- Цзян Ваньинь! – рявкнул Фэнмянь, подскакивая со своего места, но юношу уже было не остановить.
- Своими действиями вы противоречите собственным словам. Если вам так важны наши земли и поддержка кланов в борьбе за престол, так будьте любезны проявить больший такт в ведении переговоров. Дайте нам гарант вашей верности!
Воскликнув это, Ваньинь словно бы пришел в себя. Да, с его стороны было весьма самонадеянно и уж точно не верно так нагло выгрызать позиции. Гость мог счесть пылкие речи за оскорбление и отказаться помогать им. Тогда бы все труды кланов разрушились в одночасье, а Юньмэну за острый язык какого-то омеги вообще могло не поздоровиться. Но, даже не смотря на внезапно одолевший страх, Цзян Чэн не собирался отступать, ведь гарантия, с другой стороны, могла дать расправить плечи более уверенно, со знанием, что их не так просто будет предать.
Продолжая играть в гляделки с этим жутким человеком, наверное, впервые ставшим за весе время действительно серьезным, Ваньинь упустил момент, когда за его спиной оказался отец. Мгновение, и он ощущает, как колени насильно соприкасаются с полом, а сильные руки Фэнмяня удерживают взмокшую шею, склоняя его голову в поклоне.
- Господин Ян, этот недостойный глава просит прощение за своего непутевого сына! Я слишком плохо его воспитал, раз он смеет забывать, где его место, и перечит альфе вашего положения, - склоняя голову вместе с сыном, скрывая дрожь в голосе от страха и злости на юношу, говорит Фэнмянь.
«Этого следовало ожидать, удивительно, что он не сделал этого раньше», - проскакивает в опустевшей голове единственная мысль, прежде чем в груди взрывается негодование.
Он не сказал ничего дурного, чтобы сейчас приклонять колени перед наглым чужаком. Отец сам, как глава, должен был урегулировать этот вопрос, но молчал, решив покорно принять столь невыгодные условия, добровольно кладя голову на плаху. Вот только Цзян Чэн не такой, как отец. Он не станет молчать, когда можно что-то изменить, и уж точно не будет унижаться. Его и так не признают только из-за того, что он омега, а этим поступком сейчас прилюдно опустили еще ниже. Кровь вскипает с новой силой, и, уже желая вырваться из цепких родительских рук, Ваньинь неожиданно слышит раскатистый, пробирающий до мурашек, бархатный смех, как бы там ни было, но голос у мужчины оказался на редкость приятным и несколько будоражащим. Юноша ожидал многого, но никак того, что Ян Цзиан решит подойти к нему и встанет подле на одно колено, протянув руку к лицу. Сильные мозолистые пальцы ощутимо обхватывают острый подбородок, а хватка на шее в этот же момент исчезает. Казалось бы, несколько грубые со стороны движения на деле оказались невероятно ласковыми. Мужчина не дергает его, как мог бы сделать любой другой, а напротив, медленно утянув за собой вверх, приковывая все внимание омеги. Цзян Чэн, даже если бы и хотел, но оказался совершенно не в состоянии противится чужим рукам и изучающе-горящему взгляду. И Ваньинь не находил в нем и тени презрения, негодования или же насмешки. Напротив, там оказалось необъяснимое восхищение и что-то еще. Что-то отдаленно знакомое и так давно забытое, от того и не понятное. Казалось, что мужчина заглядывал в саму душу. Это не было неприятным, скорее непривычным и странным. Еще никто никогда на него так не смотрел. Ни один альфа не пытались заглянуть глубже установленной обертки. И это будоражило и пугало в равной степени.
- Я восхищен, - спустя недолгое время молчаливых гляделок, наконец, говорит Цзиан, и Цзян Чэн пробивает дрожь, насколько неожиданно приятно обволакивает этот низкий, слегка хриплый голос. – Еще никогда и никто не осмеливался так открыто выступать против моих решений. Одна ваша смелость, молодой господин Цзян, достойна уважения, не говоря уже о вашем уме, - неожиданно мужчина разрывает зрительный контакт, обращая все внимание на побледневшего за спиной Ваньиня Фэнмяня. – Вам стоит не ругать, а восхищаться таким сокровищем, глава Цзян. Я думал, это лишь людские сплетни, но воистину, молодой наследник Цзян - самый прекрасный лотос Юньмэна. Примите мое восхищение вами, - сказав это, мужчина отпустил чужое лица, но вместо этого взял в плен своих могучих рук неожиданно миниатюрную ладонь Ваньиня, оставляя на тыльной стороне мягкий, практически невесомый поцелуй, от которого в груди омеги все перевернулось.
- Что вы... – хочет сказать хоть что-то Ваньинь, но любые слова предательски застревают в горле под этим взглядом черной бездны.
Тело предательски каменеет, а самка внутри буквально сходит с ума, впервые так яро отстаивая свое первенство за разум и тело. Еще никогда с ним подобного не происходило. Еще никогда ни один альфа не признавал в нем него, а не просто куклу. Цзян Чэн оказался совершенно не готов к такому противостоянию. По-хорошему ему следовало отстраниться, но отчего-то он не мог. Даже не ощущая запах альфы, омега оказался под его влиянием. Действительно, в сравнении с этим мужчиной Ваньинь едва ли мог похвастаться высоким ростом и крепким телосложением. И это...будоражило?
- Глава Цзян, благодарите сына, я согласен пойти вам на уступки, но перед тем не могли бы мы остаться наедине. А вы, - вновь обратился он к Ваньиню, оставив на молочной коже еще один поцелуй, а после отпустив неожиданно задрожавшую руку, - выше всяких похвал. Примите мое поражение.
Мужчина поклонился и слегка усмехнулся, глядя на обескураженного омегу, которого тут же, подхватив под руки, стремглав увели. Однако это не помешало уже на выходе обернуть назад голову и проскользить взглядом по статной фигуре альфе, прежде чем дверь отрезала их друг от друга.
![Беспокойная личность в Осином гнезде [18+]](https://assets.teinon.net/fanfic-covers/d_HJFyKMOANs9lVaUWYfhkaIgEVdiBMmoH.png)
