Лотос Старейшины Илина

Звук хлесткой пощечины эхом отражаются от высоких резных колон, а юркое тело, более не сдерживаемое грубыми руками, ускользает из крепкой хватки. Посильнее запахнув на себе нижнюю рубаху, что к неудовлетворению Ваньиня оказалась неприлично короткой и едва прикрывала прелести, юноша со всем враждебным настроем уставился на мужчину, недовольно потирающего ушибленное место. Памятуя о брошенных незнакомцем словах, Цзян Чэн все силился вспомнить, где они могли познакомиться. Обладая запоминающейся внешностью, при всем нежелании такого видного господина, казалось, трудно не запомнить. Выразительно по-лисьи хитрые ярко изумрудные глаза вызывали неприятные мурашки по телу, а не сползающая даже после удара хищная ухмылка заставляла что-то такое внутри буквально завопить от желания вмазать по холеной морде посильнее. По крайней мере, к собственному утешению, по лицу этому гаду омега уже дал, потому, выровнявшись во весь рост, горделиво задирая голову, Ваньинь испепелял незнакомца убийственным взглядом, чем вызвал у того смешок. - Тц-тц. Сколько уже минуло лет и даже потеряв память, ты все так же не хочешь оказаться в моих объятиях, куколка. А жаль, - разведя руки в сторону, якобы в глубочайшем сожалении, мужчина направился в противоположную от юноши сторону, где Ваньинь заметил заваленный горой документов стол. – Твоему дружку следовало бы получше охранять свое сокровище. Та клетка столь ненадежна. Но стоит отдать Вэй Усяню должное, даже я в нашу первую встречу не понял, кто на самом деле стоял передо мной. - О чем ты, гуй подери, болтаешь и кто ты вообще такой? – прошипел Цзян Чэн, сжимая в кулаке распахивающийся ворот. Повернув к юноше голову и словно бы оценивающе обласкав того взглядом, мужчина, словно бы о чем-то вспомнив, скривился и ударил рукой себя по лбу.    - Совсем забыл. Погоди секунду, милашка. Сейчас мы будем разговаривать с полным пониманием друг друга. Все произошло слишком быстро, прежде чем Цзян Чэн успел что-то предпринять и даже возразить. Незнакомец, схватив что-то со стола, бросил какой-то странный, схожий с печатью предмет к ногам омеги, и стоило оказаться тому на земле, как юношу озарила яркая вспышка, а после тело пронзило острой болью, а в глаза заволокла пелена. Ваньинь не помнил, кричал он или нет, хватаясь за голову столь отчаянно, словно бы та вот-вот должна расколоться, как сухое дерево в щепки. Неожиданно нахлынувшая череда хаотичных воспоминаний двух жизней, вызывающая адскую боль, привела юношу в дикий ужас. К сожалению, открывшееся прошлое не было столь радужным и не пестрило счастливыми моментами. Напротив, казалось, что Боги решили напомнить своему непутевому чаду исключительно о дурном. Иначе пробудившийся в Цзян Чэне Юэ Сэ не смог бы вновь прочувствовать отвращение от мерзких липких рук и похотливых взглядов на своем теле. Вся та боль и унижение в обеих жизнях выворачивали душу на изнанку, не давая сделать полноценного глотка. Слезы драгоценным градом оросили смягчившиеся черты, не желая останавливать свой бег. Заклинателю ничего не оставалось, кроме как обхватить плечи руками и дождаться окончания пытки, безвольной куклой оседая на пол. Тихий вой, против воли вырывавшийся из ярко алых искусанных уст, отражал все страдания, что наконец, вырвались из тайных комнат в глубине бьющегося сердца. И то звучал вой умирающего зверя, но ни как не человека. Кто он теперь: Цзян Ваньинь или же Юэ Сэ? Как же теперь себя называть и как вообще жить дальше? Что в его жизни правда, а что ложь? И зачем вообще его вновь заставляют жить, после всех тех унижений, что ему пришлось пережить? Грязный, испорченный чужими руками, изломанный уродец. Брошенный всеми близкими людьми. Лан Сунь Цзы, Хуа Чэн, И Ву и даже Вэй Ин. Все его постоянно оставляли и предавали. Так для чего ему жить? Почему жестокая кара Небес не дала ему умереть, как он того и заслуживал, подобно жалкой дворняге? Значит, и этого он был недостоин. Все больше погружаясь в пучину горя, не в силах отделить переплетения двух жизней, Юэ Сэ проливал кристально чистые слезы на холодном полу, оплакивая бессовестно отобранные годы, под чужим пристальным взглядом непозволительно долго, совершенно позабыв обо всем остальном. Однако время текло, а вместо желанного результата демон получил лишь глубокую истерику, что вызывало немало раздражения. По какой-то неопределенной причине Синь Луаню претило видеть чужую слабость, особенно этого человека, что, как помнилось, даже в трудные времена умел держать себя в руках. Вот только он сам никогда лично не был знаком с Юэ Сэ, наблюдая за лишь издалека, зная исключительно Цзян Ваньиня. А потому, наблюдая за стремительными трансформациями юноши, демон задавался одним единственным вопросом: так какой же на самом деле Юэ Сэ – гордый, несгибаемый глава Цзян или же добросердечный лекарь Юэ, благословленный луной? Разрушенный и всеми преданный в последние годы своей первой жизни Наследному Принцу Диюя не довелось увидеть юношу другим, по крайней мере, это касалось именно мальчишки Юэ, но вот Цзян Ваньинь - уже совершенно иной разговор. Даже вглядываясь в истерзанное муками, прекрасное, постепенно меняющееся под влиянием пробуждения лицо, теперь казалось сложным отличить одного от другого. Только лишь более мягкий овал лица, густота и без того пышных ресниц вместе с непозволительно роскошным водопадом в раз отросших волос напоминали, что некогда Цзян Чэн выглядел несколько по-иному. Да, определенно становилась ясна причина столь наивной слепоты окружающих. Цзян Ваньинь, как бы сильно тот не был сломан, продолжал оставаться смертоносной стрелой, безжалостно цепляющейся за жизнь, а потому и имел белее резкие черты с ярко выраженным надменно-горделивым взглядом, тогда как Юэ Сэ скорее походил на нежный цветок, что запоздало продолжал цвести в суровые морозы, увядая в своем первозданном виде. Они стали отражением друг друга. Но вместе создавали поистине завораживающую картину. Неземное Божество, которому даже он, демон, готов безропотно преклонить колени и возвести во главу собственного алтаря, как это некогда сделал Хуа Чэн. Несмело пораженный открывшимся таинством и в тоже время разгневанный неожиданной слабостью, Синь Луань двинулся в сторону наваждения, страшась спугнуть и в тоже время желая коснуться алебастровой кожи и жидкого шелка длинных вьющихся змей. Но не успела протянутая рука коснуться острого плеча, как на мужчину устремили взгляд непозволительно ярких, точно мерцающих подобно драгоценным камням и острых, как сталь, аметистовых глаз, украшенных жемчужными слезами. И взор их обжигал сильнее любого пламени, заставив демона невольно вздрогнуть. Ведь в этих очах, наконец, пробудилась не только память о прошлом, но и весь гнев, до селе затмевавшийся горем. Прекрасные черты исказила ничем не прикрытая умопомрачительная ярость, доказывающая, что теперь перед ним не две отдельных личности, но человек, соединивший в себе и добродетель, и порок. И Цзян Ваньинь, и Юэ Сэ всегда были одним целым, просто в той или иной жизни не могли открыть одну из своих сторон. Однако теперь такой он вызывал ни с чем не сравнимое восхищение. - Ты... – оскалился не хуже любого хищника Юэ Сэ, отбрасывая чужую руку в сторону. Юноша вскочил на ноги, уже не заботясь о недостойности собственного наряда. Ведь все, что сейчас заботило заклинателя – возмездие. – Только тронь и клянусь, я уничтожу тебя, уничтожу всех вас, тварей, что с таким удовольствием потешались, наблюдая за моими страданиями! Пусть еще не до конца упорядоченная, но уже вернувшаяся память отлично припомнила юноше, кому он был обязан своей гибели в прошлом. Поразительно, на него решили спустить всех собак только лишь потому, что он умудрился стать культиватором без Золотого Ядра, тогда как даже Небожители себе такого позволить не могли. Превзойдя Небесных и Низших чиновников, заклинатель стал им поперек горла, и те приложили максимум усилий, чтобы его убрать, прикрыв этим свои двуличные войны. Ничтожества, возомнившие о себе невесть что! Отзывающиеся на чужие мольбы, лишь когда им это необходимо, тогда как он все это время был тем, кто приходил на горестный зов матерей, стариков и детей. Ни Небеса и даже ни Диюй, а он, ведь люди для бессмертных не более чем способ возвыситься над другими, тогда как сами погрязли в грязи. Подумать только, и это его то обвинили в краже священного артефакта, что поддерживал «мир» между бессмертными, заставив скитаться как собаку. Уму непостижимо! Сердце полыхало ненавистью. Дыхание спирало от нарастающего гнева, а руки сжимались в кулаки от жажды вырвать сердце из груди ухмыляющейся твари. Юэ Сэ оскалился и едва не рычал, глядя на врага, сверкая аметистовым огнем. - Бездна, а-Сэ, ты слишком драматизируешь произошедшее, куколка. По крайней мере, ты должен быть благодарен, что я вернул утраченную память, - не скрывая довольства от происходящего, будучи ни разу не напуганным чужими угрозами, пропел Синь Луань, однако, вопреки собственному настроению, все же воздержался от любых контактов с разъярённой бестией, все еще помня, насколько тот мог быть безжалостен в своих действиях. - Пусть язык твой отсохнет, если еще раз назовешь меня куколкой, подлец! И для тебя я Цзян Ваньинь. Права называть меня другим именем у вас, Ваше Высочество, никакого нет. Цзян Чэн плевался ядом и не собирался отступать, когда лицо демона исказилось от гнева. Он не дрогнул даже тогда, когда высокая крупная фигура в один широкий шаг нависла над ним, а крупная рука сжала шею. - Следи за языком, Юэ Сэ! – прорычал демон, наклоняясь к хмурому лицу заклинателя. – Я многое спустил тебе с руку, пока ты был Цзяном, но раз уж правда открылась, то поспешу напомнить твое место, жалкая шлюха, - сложно было не заметить победоносного ликования мужчины, хоть тот даже не улыбнулся, продолжая изливать недовольство от напоминания о темных годах Ваньиня, особенно, когда прекрасное лицо в раз побледнело. – Думал, никто не знал, как тебя пускали по рукам, обливая истраханное тело не только семенем? Вроде даже кто-то из моих подчиненных тоже побывал в этой дырочке, - искривляя губы в надменно-ядовитой улыбке, длинные пальцы потянулись к округлым ягодицам в намерении унизить еще больше и получить часть удовольствия от великолепного тела, - заполняя ее до кра...Аааа! Не успели наглые пальцы забраться под халат, как Синь Луань отскочил от разъяренного заклинателя, согнувшись по полам, и схватился за нежное место, куда от всей души прилетел удар острой коленки. Но на этом взбешенный до предела Юэ Сэ не остановился. С криками «Сдохни, сдохни, чертов выродок!» тот вцепился демону вначале в волосы, а после лицо, силясь выцарапать твари глаза, тогда как перед глазами мелькал весь пережитый им когда-то ужас, подогретый мерзкими словами... «-Ха-ха-ха! Посмотрите на него! – гоготал один из ублюдков, коим отдала его на растерзание хозяйка борделя, орошая судорожно вздымающуюся от сухих рыданий грудь гадким семенем. Юэ Сэ уже не запоминал лица обидчиков, их было слишком много, как и членов, безжалостно разрывающих его нутро. Сегодняшние выродки заплатили старой карге крупненькую сумму ради публичной оргии с ним в главной роли. Их было десять, и от каждого смердело, как от свиней, коими они и являлись. Жирные толстосумы, для которых человеческая жизнь не более чем забава. А он просто жалкая шлюха, послушно раскрывающая рот под очередной вонючий, измазанный слюной и спермой член. Вокруг стоит зверских гогот, тогда как в губы тычется крупная головка. Тошнота уже давно стала несменным другом юноши. Во рту стоит горький привкус вязкой слюны, смешанной с семенем, которое больше невмоготу глотать, как бы его за это не наказывали. Кто-то бьет наотмашь по лицу и дергает за волосы, от чего рот самостоятельно размыкается в болезненном вскрике, чем уроды пользуются, делая свое грязное дело. Челюсть сводит от боли, но в глазах пелена, а тело до абсурда вялое. Очередной наркотик, коим его пичкают на протяжении всего дня, сделал свое дело. Ни гордости, ни воли к жизни, ни желание чего-либо у Юэ Сэ совсем не осталось, особенно когда с низу все горит и до неприличия раскрыто. А чего там только не было. У его насильников весьма изощренные вкусы. - Посмотрите, он уже даже не реагирует, - раздалось где-то сзади, пока спереди размашисто вбивались по самое горло. – Жалкая сучка сейчас ляжет под кого угодно и только спасибо скажет. - Ха-ха! Твоя правда! - Мне уже надоело наблюдать, как мы его трахаем. Хочется какого-то разнообразия, - звучит чей-то голос, и с запозданием Юэ Сэ понимает, что это был как раз тот, кто сейчас имел его рот. Мучитель делает последние толчки, обильно кончая, но неожиданно для юноши сдавливает тонкую шею, от чего несчастный стал задыхаться. – Гребанная шлюха, так нравиться глотать сперму. Эй, хозяйка! - Хозяйка! – завторили ему голоса, сквозь нарастающий звон в ушах. - Да, господа, - раздался скрипучий женский голос. – Желаете еще выпить? - После. Приведи ка лучше своих дворняг, да покрупнее. Пусть тоже повеселятся. Сука та на то и сука, чтобы члены в себя принимать. - Господа, за дополнительную плату я вам разрешу подложить его под кого угодно, лишь бы вам нравилось. - Хозяйка дело говорит! - Тащи его во двор, пусть всем на потеху будет! «Нет...умоляю, хватит...» Резкий рывок за волосы и его потащили по полу в сторону улицы под аккомпанемент мерзких шуток, оскорблений и надменного смеха.». Юэ Сэ терзал демона, тогда как перед глазами проносились мерзкие рожи ублюдков, что с огромным удовольствием надругались над ним. Мужчина рычал и изворачивался, однако. Без возможности увидеть что-либо из-за заливающей глаза крови, тот прибегнул к Ци, откидывая мальчишку от себя. Юноша болезненно зашипел, прилетев прямиком в колону, однако долго валяться на полу не стал, подскакивая на ноги, и пока демон пытался хоть как-то восстановить зрение, подхватил стоявший в углу стул и с размаху ударил им по сгорбившейся спине. Синь Луань взвыл, пытаясь устоять на ногах, но череда сильных ударов заставила упасть на колени. Если бы не спрятанный прах, демон готов был поклясться, что эта разъяренная фурия его бы просто убила, однако неожиданно все прекратилось. Табурет с грохотом отлетел в сторону, а дрожащего, тяжело дышащего от спирающей грудную клетку ярости юношу крепко сжали в крепких объятиях. Юэ Сэ с грозным ревом израненного зверя попытался вырваться из чужой хватки и еще ударить подлеца, однако угрожающий рык над ухом, к удивлению, заставил заклинателя присмиреть: - Цзян Ваньинь, гуль тебя дери, уйми свой темперамент или же, клянусь, выпорю, как нашкодившего котенка! – голос отчего-то показался смутно знакомым, но все еще зацикленная на страданиях память отказалась помогать. - Пусти, ублюдок! – зашипел юноша, целясь ударить мужчину в ногу, однако тот резко развернул его к себе лицом, заставив посмотреть в глаза и весь гнев разом схлынул, оставляя лишь глухое опустошение. Пусть и искаженные морщинами и сединой, но не узнать эти черты Юэ Сэ просто не мог. Внимательные, по-отечески добрые, понимающие и бесконечно обожающие, с легким прищуром глаза, волевой подбородок, прямой нос с аристократической горбинкой, густые брови, черные, как смоль волосы, статная осанка и широкий разворот плеч, который не смог когда-то скрыть даже горб, а уж про силу этих рук, что сейчас сжимали его плечи, и говорить не стоит. Цзян Ваньинь, может, и не узнал бы, но вот Юэ Сэ знал. Знал и трепетал перед этим мужчиной. О, этот старый хитрец не врал, когда говорил, что был безумно красив, теперь предоставив юноше возможность убедиться в этом лично. - И Ву... – тихо прошептал Ваньинь, желая прикоснуться к родному лицу. Демон судорожно выдохнул, не веря в услышанное, но решил хотя бы раз, прежде чем вновь утонуть в разбирательствах произошедшего, дать волю чувствам. Не медля, он заключил охотно льнущее тело в крепкие объятия, вдыхая родной аромат иссиня-черного шелка. - А-Сэ, мой а-Сэ, - покачивая юношу в объятиях, повторял И Ву, ласково поглаживая стройную спину. – Каким же дураком я был все эти годы. - И Ву, - хныча, звал мужчину Юэ Сэ, цепляясь за широкую спину. - Да, цветочек. - Забери меня. Умоляю, иначе я потеряю себя. Забери и никогда больше не отпускай, - взмолился заклинатель, орошая дорогие одеяния. Возможно, он сошел с ума. Возможно, так влияла вернувшаяся память, от чего он сам до конца не мог сказать, кто он, но одно Юэ Сэ знал точно: если рядом этот несгибаемый даже при смерти мужчина, значит, он будет в безопасности. Значит, можно больше не бороться и отдать все на волю чужих рук. Значит, пробужденное сердце, даже не смотря на всю вспомнившуюся дрянь, вновь трепещет, пусть и помнит изуродованного морщинами и смертью заклинателя. - Никогда больше, моя сказка, никогда. Прости этого дурака, что пришел так поздно. Прости, - шептал демон, целуя возлюбленного в макушку. Нехотя разомкнув объятия, мужчина снял с себя верхнее ханьфу, заворачивая в него стройное тело, которое тут же оказалось в его руках. Юэ Сэ только и успел, что удивленно вздохнуть. Однако предложенная поза ему не понравилась, и он решительно намеревался это исправить, наплевав на все правила приличий, желая оказаться как можно ближе к родному теплу. Крепко обхватив руками могучую шею, юноша изловчился и обхватил ногами стройную талию мужчина, совершенно не стыдясь того, как неприлично разошелся на нем халат, открывая голодному взору манящее тело. Сильные руки придержали его под ягодицами, несколько огладив через плотную ткань темных одеяний, вызвав неконтролируемую дрожь по телу. Наваждение то было или вшитая в кожу привычка полностью расслабляться, доверяясь без остатка этому человеку, но Юэ Сэ позабыл даже о стоявшем позади демоне, со злобным любопытством наблюдавшим за развернувшейся картиной. - Какая прелесть, пара вновь воссоединилась, - едко сплюнув эти слова, наконец, обратил на себя внимание Синь Луань, получая в ответ замораживающий душу взгляд И Ву. – Кто бы мог подумать, что тот самый таинственный спаситель гнусного преступника окажется сам Старейшина Илин. Браво, Вэй Усянь, тебе просто блестяще удалось провернуть эту аферу, заполучив в свои руки поистине самую прекрасную драгоценность из всех, что видела Поднебесная! На этих словах Юэ Сэ весь подобрался, во все глаза уставившись на свое тайного возлюбленного, только сейчас вспоминая, что его второе «Я» отдало свое сердце другому человеку. Но судьба, как всегда, сумела одурачить, благо в этот раз удачно. Впрочем, по отстраненно-холодному лицу мужчины было сложно вообще хоть что-то понять о раскрытом...секрете? - Зачем вы это сделали? - Как это зачем?! – притворно удивился тот. – Никто не говорил, что память Цзян Чэну заберут навсегда. Да и с учетом того, что мы стоим на пороге грандиозных перемен, было бы неплохо наконец таки узнать, где же все-таки Небесный перстень, некогда украденный твоим ненаглядным. За это же Юэ Сэ казнили. Юноша невольно вздрогнул в родных руках, сильнее вжимаясь в мужчину, на что получил успокаивающий поцелуй в лоб. Однако, вопреки мягкости касаний, слова были холоднее льда. - Он его не крал и вам это известно лучше кого-либо другого, - рявкнул И Ву, сильнее прижимая дрожащего юношу к груди. - Верно, однако что-то в этой истории не сходиться и без Юэ Сэ, увы, мы этого никогда не узнаем. Поэтому будь благодарен за то, что ты вообще смог его увидеть и даже заберешь к себе, ведь с учетом того, что этот прелестный мальчик продолжает оставаться главным виновником, такой роскоши для вас двоих могло и не быть. Поэтому радуйся, что ваш будущий Император столь благосклонен даже после всех его выходок. А теперь забирай своего драгоценного. Я дам вам немного времени на любовь, но после же готовься к сущему аду.