Книга рассказов неизвестного мистера Т

— Ща-ща, пять сек! Огонь в костерке на пятисотом метре приятно потрескивал, пока один из дежурных вяло тыкал в него железным прутом под недовольное бормотание старика напротив. — Торопись, Лёха, а то он сейчас от скуки наш костёр прикончит. — Мужчина весьма преклонного возраста шмыгнул носом и покосился на сидящего по левую руку человека, почти целиком скрывшегося под толстым бушлатом. Всего их было четверо, что для простого дозора в относительно безопасном тоннеле было даже многовато. Впрочем, компания собралась интересная, да и до конца их смены оставалось чуть больше часа, так что Сидоренко не возражал. — Леш, ну серьёзно, сколько можно ждать? Я так забуду всё! — Мужчина, значительно моложе, с железной палкой в руке и редкими усами на лице, вопросительно уставился в спину стоящего поодаль парня. — Да это от чая вашего! Что кружку ни выпью — сразу поссать тянет! — Радовало, что в его голосе хотя бы слышалось раскаяние. — Всё, бегу. На ходу затягивая ремень, он едва ли не прыжками преодолел расстояние до источника света и плюхнулся на своё любимое, сто раз перешитое и заклеенное мягкое кресло, которому завидовал без малого весь радиальный Проспект мира. — Вот же показушник! — процедил старик, с прищуром глядя на устраивающего свой зад на грязно-синем мешке парня. — Готов слушать, дядь Коль! — растянув довольную лыбу, отчитался самый молодой из присутствующих. — Ну теперь мне вспомнить надо! — Именуемый Колей провёл рукой по подбородку и вопросительно уставился в свод тоннеля. — Чего я там последнее рассказывал? — Ну как про что, про этого, ну как его… — Юноша защёлкал пальцем, глядя на недовольного старика. — Про Аполлона! — А. — Николай усмехнулся, убрал за спину автомат и нагнулся ближе к костру. — То ж не человек был, а ракета! «Аполлон-11»! Одно из самых значимых событий старого мира, знаешь ли. — Брехня, — вставил свои пять копеек старик, кряхтя горлом и сплюнув на балки. — Всё это полная хрень, не летали америкосы на Луну. Любая крыса тебе об этом скажет. — Да заладил ты, Тимофей, дай историю дорасскажу! — Нет, если будешь про пиндосов этих рассказывать! — Тимофей Игнатьевич, ну интересно же, — взмолился пацан, но дед был непреклонен. Вокруг костра воцарилось напряжённое молчание, и Николай уже не был уверен, рад ли он такой компании. Впрочем, по правде говоря, лучше он всё равно представить не мог. — Ладно, раз не нравится про американцев, давай, удиви нас! Расскажи что-нибудь, — хмыкнул мужчина и взглянул на товарища. Хотя какой он ему, к чёрту, товарищ. Так, знакомый. — А запросто! Мало в метро историй, что ли? — В свете костра сверкнула злобная ухмылка, и сидящий рядом Алексей невольно поёжился. — Про красную линию, надеюсь, знаешь? — Ты мне не анекдоты рассказывай, старый. — А про колдунью с красной линии знаешь?! Вновь затишье. Николай не хотел показаться несведущим в каких-то громких историях, но эту он явно пропустил мимо ушей. — Колдунью? Ха, ну вы даёте! — Алексей смешно запрокинул ноги на своём кресле-мешке, однако, поймав на себе тяжёлый взгляд мутных глаз, тут же сник. — То-то же! — С каждой секундой старик всё больше распушался, чувствуя власть над своими слушателями. — И не какая-то гадалка старая, а сама владычица Ядерной зимы! — Американцы на Луне сейчас со смеху помрут, — едва слышно буркнул Николай. — Это сейчас мало кто о ней слышал, а ещё пару лет назад только про неё всё метро и судачило! Снежная королева, Красная ведьма! — Он чмокнул пересохшими губами и потянулся к фляге. — Да красные от неё сами не в восторге были. Оно и немудрено: где колдовство и где коммуняки. — Да не мог я о ней не слышать. Где, говоришь, твоя ведьма обитала? — пытался реабилитироваться Сидоренко. — А тут, на «Чистых», прямо у Боженьки за пазухой. — Ну ты мне в глаза врёшь и не краснеешь. Тут до нас одна станция, не мог я за все эти годы ничего о ней не слышать! — Ну, возможно, после этой истории все поспешили о ней забыть… — расплывчато добавил старик. Алексей только и успевал вертеть головой от одного человека к другому, стараясь не упустить ни единого слова. Николай, напротив, становился всё мрачнее, и скепсису на его лице позавидовали бы самые учёные мужи с «Университета». Сделав несколько жадных глотков из фляги, пожилой человек устало выдохнул и с издевательской улыбкой взглянул на начальника караула. — Ну что, Коль, мне продолжать? — Давай, пудри молодёжи мозги своими сказками. — Мужчина покосился на четвёртого дежурного под бушлатом. — Что-то Генка совсем захворал. Ладно, давай уже. Прокашлявшись, старик продолжил: — Уж всех деталей я не знаю, но ведьма эта ещё с малых лет колдовством обладала. — А что за колдовство-то хоть? — сгорая от любопытства, вставил Алексей. — О-о, — протянул Тимофей. — Эта была магия нового мира, дружочек. Магия льда и снега, сила самой зимы! Дотронься она до предмета — и он в ту же секунду обращался в лёд! По её желанию в метро поднимался такой буран, что и в мирное время на поверхности редкостью был. Последнее, что чувствовал любой, вставший у неё на пути, был пробирающий до костей мертвецкий холод! Парень не моргая смотрел на старика с отвисшей челюстью. В спину Николаю подул ветерок, и он недобро глянул на тоннель, где через каких-то четыреста метров располагался ещё один дозор. Мужчина обернулся на костёр и подкинул в него пару деревяшек. — И вот попала эта девочка к красным. Уж не знаю, были ли у неё вообще родители, но сестра была точно. — А она тоже ведьмой была? — М-м, нет. Она как мы, самая обычная. Не бьёт молния два раза в одно место. — Парень недоумённо вскинул бровь, но старик не обратил на это внимания. — Но это не мешало сёстрам быть, что называется, не разлей вода. Ну и росли они на «Чистых прудах» спокойно, прямо под боком у не верящих ни в Бога, ни в чёрта коммунистов. — Что ж её никто к стенке не приставил? — раздражённо поинтересовался командир, снимая чайник и подливая в него воды. — Так шутка в том, что сестрички эти оказались под крылом какой-то местной шишки и тронуть их никто не осмеливался. Ну и поначалу силу-то свою она никому не показывала, видимо, мозгов на это хватало. Короче, всеми правдами и неправдами выросли эти сёстры сказочными красавицами! С губ нецелованного молодого человека сорвался томный вздох. — Ну добро, Тимофей, без подробностей, а то совсем вскружишь голову парню. — Я только говорю, что красивее девушек во всём метро было не сыскать! Настоящие принцессы, не иначе. — Даже старик мечтательно стих, скользнув глазами по разгорающемуся костру. — Всякий, кто эту ведьму видел, говорят, сразу в неё влюблялся! Ещё бы, фигуркой точёная, волосы белее снега, а глаза голубые, как льдинки из чистой, словно хрусталь, воды! Поговаривают, сам сынок начальника станции за ней приударил. Ну и жили они припеваючи, да вот только всё хорошее рано или поздно заканчивается. — Красные очухались? — со смешком Николай вернул полный чайник на место. — Да не совсем. То ли спровоцировали её, то ли она сама с резьбы слетела, да только переполох знатный устроила. А как прижали её, так этого самого сына начальника и ранила. Уж не знаю, случайно ли. — Что, типа, прям так? — Николай выставил руку перед собой, осознавая, как глупо он сейчас выглядит со стороны. — Нет, блять, с двух стволов. Конечно так! — Старик повторил жест мужчины, и юноша тихо засмеялся от вида двух суровых военных с протянутыми к костру руками. — Вы как на утреннике, дядь Коль! — Ты лучше помолчи, Лёш, — буркнул тот. — Ну, допустим, что-то про сына этого я правда слышал. Да вот только не было там никакой магии. — Так это всё красные! Всех свидетелей затыкать начали, чтобы никто ничего не разнюхал. Да только все мы тут в одной лодке, где-то да просочится слушок. Оба синхронно опустили руки, и наступил минутный перерыв, во время которого Николай разлил кипяток по четырём кружкам и вытащил из трофейного рюкзака жалкого вида перекус. — Что-то нынче совсем с пайком беда. А ещё «Ганза», тьфу, — прокомментировал он свои мысли и откусил сухой галет. — Ну, сказочник, трави дальше. Тимофей пригубил кружку и довольно заурчал, словно плешивый старый кот. — Знал, что тебе понравится. Да вот только дальше кто во что горазд пошёл. Одни говорят, она просто со станции сбежала, кто-то вообще утверждает, будто радиация ей нипочём и на поверхность девка двинула! Нда, слушай, у тебя закурить нет? — Ты это, с темы не съезжай, — командир механическим движением выхватил из нагрудного кармана папиросу и передал её ухмыляющемуся человеку. — Что дальше-то было? — Ну что-что, вся станция на ушах стояла. Сам понимаешь, сын начальника — это тебе не шлюха с «Китая», да ещё и виновница сбежать умудрилась. — Старик подпалил край захудалой сигаретки на костре и сделал затяжку. — А с сыном-то что сделалось? — Говорят, слёг он, причём серьёзно так. Она его не сильно коцнула — так, может пара царапин, но штука-то это не простая, сам понимаешь. Я слышал, что он на следующий день уже с койки не вставал. Кожа начала замерзать, иней прямо по телу пополз! Сначала думали, может, инфекция какая или радиация, но никакие дезинфекции не помогали, чего уж, даже водкой отпаивали. Руку, по которой она шмальнула, в итоге оттяпали. Откровенно говоря, счёт шёл на дни, если не на часы, ну и додумались они до гениальной идеи. — Найти эту девушку? — подал голос юноша, и рассказчик с щелчком указал на него пальцем. — Соображает парень. Снарядили они целую бригаду за ней, ну и сам папка названый во главе этой экспедиции. Да только без толку всё, сгинули в тоннелях почти все. Но, на счастье, не они одни её искать отправились. Ох, сколько желающих изловить её нашлось. Но активнее всех была сестрица этой ведьмы, шальная, поговаривают, но сестру любила больше жизни. Вот и попёрлась за ней, да не абы как, а прямо по поверхности. — Сама, что ли? — недоверчиво поинтересовался командир. — А хер его знает. Сама, не сама, для истории это какое значение имеет? Куда важнее, что начальник той станции за сына такой зуб на всю их семейку наточил, что готов был на месте расстрелять, только покажись они ещё раз на станции. — Ну а девка эта как же? Кстати, как её звали-то? Дед ещё раз затянулся и постучал указательным пальцем по лбу, явно пытаясь вспомнить — или придумать — имя снежной ведьмы. — Не наше, чудное имечко. Да по хер, ты дальше слушай. Может, помнишь резню на Театральной? — Ну конечно помню, вот уж про что всё метро гудело. Хоть и фашисты, но детей-то всё равно всем жалко. — Да там пиздец был. — Хорош при ребёнке. — Эй, да мне через неделю двадцать! — Щенок. — Затяжка. — Ладно, жопа там была, так получше? Николай закатил глаза. — Так вот это неспроста было. Фрицы её первые поймали! Ума не приложу, как им её заманить удалось, но я из надёжного источника всё слышал. Сначала её самому фюреру притащили, а потом в жертву хотели принести! — В жертву? — Мужчина отстранился от кружки и усмехнулся. — На кой? — А дескать, девка эта повинна во всех бедах и с её смертью наступит в метро счастье да благодать. — Старик вздохнул, докуривая сигарету и ловко отправляя бычок в костёр. — Хрень, конечно, но во что только люди не поверят, лишь бы получше стало. Тут никто спорить не стал. — Короче, взбесилась она не на шутку. Они её сжечь хотели, а она такой катаклизм им устроила, что аж в тоннелях трубы затрещали. Никого не щадила, целыми семьями льдом кромсала. И дочурку этого, который фюрер, сосулькой прямо к колонне пригвоздила! Жуть. — Подожди, мне знакомый говорил, там всех из пулемёта положили. — Командир прищурился и прошептал одними губами: — Пиздишь, Тимофей? — У тебя свои источники, у меня свои, — жёстко парировал старик, но Николай всё равно довольно хохотнул. — Короче, сути это не меняет, народу положили там будь здоров. — А был ли мальчик? — Ты будешь дальше слушать? — разозлённо бросил старик, на что сидящий рядом Алексей умоляюще замотал головой. — Короче, спаслась она от фрицев, вот что главное! И не просто спаслась. Вот уж за это не ручаюсь, но вроде как её сразу под белые реченьки и взяли. И не абы кто, а сами спартанцы. — Ну хорошую историю зачем портишь? Ты давай нам ещё про Д-6 и про Метро-2 начни заливать, этого я и на станции наслушаться могу. Старик смолк. Было видно, что он крепко обиделся на командира. Алексей лишь жалобно застонал и наконец присосался к кружке остывшего чая. Николай, тоже немного расстроенный таким рваным концом истории, крякнул и выудил из внутреннего кармана небольшие карманные часы, изрядно потёртые за годы верной службы. Ещё сорок минут до смены. — Тимофей Игнатьевич, ну что дальше с этой ведьмой случилось? — тихо взмолился парнишка, подминая под собой мешок. — Интересно так. Дед стрельнул глазами на командира, и их взгляды с лязгом встретились над костром, поднимая в воздух сноп оранжевых искр. — Я буду рассказывать, только если этот Фома неверующий прекратит называть меня лжецом! — Только ради него, — сухо ответил Николай и лицо парня засияло от восторга. — Но мог бы концовку и интереснее придумать. — А я разве сказал, что это конец? — хитро сверкнул глазами старик. — Помнишь про сестру, что за ней пошла? Так вот она по пути отчима своего встретила и так они доковыляли до «Маяковской». — Почему «Маяковской»? — вставил Алексей. — А там, говорят, в тоннеле где-то вход в Д-6 и припрятан. — А им-то откуда про это знать? — стараясь придерживаться максимально вежливого тона, поинтересовался Николай. — Навели их, мне почём знать? Не хочу пустословить, но вроде проводника они нашли, который на поверхности жил и про проход этот знал. — Жил на поверхности? — по подбородку юного сталкера заструился грибной чай, и он спешно принялся вытирать его рукавом. — Может, да. Может, нет. А может, ты слушать будешь? — рявкнул на него старик, и тот виновато опустил глаза. — Говорю же, каждый что только не придумывает. Вроде от мужика с самих «Чистых» слышал, что их караульный болтал о какой-то твари, с которой этот проводник жил. Она его от других и защищала, а говорят, иногда даже верхом возила. Даже у начальника караула глаза поползли вверх от таких подробностей, чего уж говорить о мальчишке. Старик зло зыркнул в сторону Николая, но тот махнул рукой, уверяя, что не будет перебивать. — Много с этой историей мистики и откровенных выдумок, да вот только поговаривают, что в скором времени они все на «Чистые»-то возвратились. Целёхонькие! — В Д-6, поди, нагулялись? — Уж не знаю, Сидоренко, тут ничего тебе не скажу, да только вернулись они с девицей-красавицей! Видать, спартанцам помогла, вот они её и отпустили. — Спартовцам. Дед покосился на юнца и недовольно гаркнул: — Чего? — Ну. — Алексей уже пожалел, что снова открыл рот. — Спартовцы. Они же из Спарты? — Молодёжь… Для тебя они спартовцы, а они спартанцы! — Тимофей шикнул и потёр предплечья. — Чё ж так холодно, сука. Николай тоже почувствовал, что озяб, но быстрый осмотр периметра фонарём ничего не дал. — Да тихо всё, рассказывай дальше, — сказал он, подсев поближе к костру. — А то, дальше ведь самое интересное началось! Начальник-то этот совсем рассвирепел, так как сынишка одной ногой уже в могиле был. А как вы помните, план у него был вернуть девку и с её помощью попытаться паренька спасти. — Клин клином, — одобрительно кивнул Николай. — Логично. — Да только остальных он не шибко рад был видеть живыми. Вывел их к станции, и, что говорится, едва не взлетели свинцовые стрекозы. — Чего-чего? — Высоцкий. — Командир отмахнулся от мальчишки, как от назойливой мухи. — Ну! — Не успел приказ отдать — лишнюю дырку в затылке нарисовали. И кто? Родной сынок! Девка-то наша к нему метнулась, а он, весь в струпьях и инее, на её глазах и себе мозги вышиб. Обезглавил гидру, так сказать. Над тихо потрескивающим костром повисло молчание. Каждый думал о своём, пока старик большими глотками осушал содержимое своей фляги, видимо предчувствуя окончание дежурства. Николай глянул на часы. Двадцать минут. Смена, поди, уже наряжается. Алексей опять ёрзал в своём кресле, перекатывая его содержимое под спину. — И что, всё? — спросил командир, когда пауза затянулась. — Все жили долго и счастливо? Может, возьмём отгул и смотаемся на «Чистые» поглядеть на эту твою ведьму? Старик молчал. Плотно закрутив крышечку на фляге, он провёл рукавом по губам и тяжело вздохнул. Было понятно, что он просто тянет время. Алексей насторожился, так как перспектива познакомиться с самой красивой девушкой метро, которая, правда, может оказаться ведьмой, весьма завораживала. — Знаешь, Коль, ты, может, и считаешь меня старым мудаком, но я не садист. Так что я правда хотел бы, чтобы этим история и закончилась. — Значит, не «долго и счастливо», — протянул мужчина. — Уж не знаю, как долго, но чем больше проходило времени, тем больше наша красавица закрывалась в себе. Тут видишь как, груз вины её съедал за паренька этого. А ведь все думали, что она ему поможет. Да и страх, сука, он же как яд. А лекарства от магии пока не изобрели. Ну и начала она… экспериментировать. Николая невольно передёрнуло от этого слова. — Сначала на крысах в тоннелях, затем на свиньях. Сама же ранила их, а затем расколдовать пыталась. И вроде всегда почти получалось, но в последний момент все кончали одинаково. Два человека не моргая ждали продолжения. — Все превращались в невероятной красоты фигурки из чистого голубого льда! — И что, батя её, ну, отчим, ничего с этим не делал? — Да вроде пытался. Как про свиней узнали, запер её в палатке. И перчатки носить приказал не снимая. Для твоего, говорит, блага. Ну и поехала девка окончательно. — Дядь Коль, а сколько до смены? — стараясь не подать виду, поинтересовался юноша. — Пятнадцать минут, — не глядя на часы, отчеканил мужчина. — И? — И. — Старик посмотрел на пацана. — Жопа. Уж не помню точно, когда про это слышал, но по красной со всей их хвалёной цензурой громыхнуло будь здоров. Сестра её — единственная, кто ведьмы не боялся и всегда заступался за неё, — как-то пришла вечером в их палатку, а та… — глаза старика бегали по тоннелю, а язык быстро облизнул сухие губы, — жизнь создаёт! — Чего, блять? — не выдержал командир. — А вот так! — старик развёл руками, пытаясь выглядеть убедительней. — Руки льдом покрылись, пол в палатке весь снегом засыпан, а сама из этого снега лепит… нечто! Никто не мог подобрать подходящих слов, только Алексей покрепче прижал к груди автомат. — Вроде и снеговик, но вроде и нет. Что-то чужое, больше на современный манер. Сестра её давай успокаивать, дескать, оставь ты это дело, парнишку твоего так не вернёшь. А та ей талдычит: «У воды память есть» — и про реку какую-то на крайнем севере затирает. Мол, она ей нашептала! Короче, вернуть хотела сынка этого прямо с того света! — Тимофей сделал паузу, но никакой реакции не последовало. — Вот-вот, сестрица её тоже охренела — и давай кричать на неё со слезами, чтобы та прекратила, что любит её, что вместе они со всем справятся. Что жить дальше надо и солнце-то им ещё сиять будет. — вздох. — Глупышка. — И что потом?.. Веки старика тяжело поднялись, и он тупо уставился на костёр. — Говорят, когда отчим их к палатке прибежал, вокруг уже толпа собралась. Да вот только не было никакой палатки больше. Вместо неё, подпирая потолок станции, вырос диковинный ледяной дворец! Весь сияет, как новогодняя ёлка, а обрывки палатки внутри виднеются. Ну мужик как дверь замка этого выломал, так сразу же и поседел. — Я с твоими историями скоро тоже поседею, — буркнул Николай. — Внутри, прямо посередине, стояла небесной красоты девушка с протянутой вперёд рукой. И вся изо льда! А на ней, содрогаясь от рыданий, висела эта ведьма. Как в бреду умоляет её очнуться, кричит, что тоже любит, чтобы та её не бросала, но толку. А слёзы-то на пол льдинками так и сыплются! Да вот только слезами горю, как говорится, не поможешь. Отчим этот как поближе подошёл, так и увидел, что у младшенькой его из обледеневшей груди сосулька торчит. — Родную сестру? — Командир провёл пальцами по усам и широкими глазами вперившись в костёр покачал головой. Алексей на кресле-подушке чуть ли не плакал, усиленно стараясь скрыть намокшие глаза за дулом автомата. — Да, так вот, — горько ответил старик, — и если от отчима ждать адекватной реакции не приходилось, то вот краснопёрые быстро за стволы схватились. Монстр, кричат, убийца. Ведьма наша оскалилась, сестру собой прикрывает, а тут ещё и зверюга её снежная из-за спины выходит и сказать что-то пытается! Ох воплей было. И только по ведьме шмалять стали, как она перед собой щит ледяной наколдовала, пробила дворцовую стену и прямиком в северный тоннель бросилась. — Плохой тоннель, — цыкнув, произнёс командир, всё ещё переваривая услышанное. — Ну а что прикажешь? Всех близких она потеряла, да и дома больше нет, может, и правда хотела счёты с жизнью свести. Да только ты не торопись её хоронить, я ещё дальше не рассказал. А тварь её рассвирепела, расти начала от снега вокруг, они там со страха, поди, все портки обоссали. Из всех стволов по этому снеговику зарядили, чудом только никого сцапать не успел. И рассыпался, словно ничего и не было. Николай, не переставая нервно покачивать головой, взглянул на часы. Десять минут. И чего они так ползут? Вода в чайнике закончилась, а кипятить новую времени не было. Да и после таких историй, пусть и выдуманных безумным старикашкой, даже чай в глотку не лез. — И… всё? — Мальчишка показался из-за автомата, круглыми, как пятирублёвые монеты, глазами вперившись в старика. — Что с сестрой стало? А со станцией? И с… ведьмой? — Что касается первой, то, боюсь, порадовать нечем. Отчим чуть с ума от горя не сошёл, от бутылки оторвать не могли. С ним, к слову, в итоге ничего не сделали, ведь на станции, кроме сестры, никто не пострадал, а он и ни при чём вроде как. Заледеневшую дочурку же его сначала растопить пытались, но мы уже с вами знаем, что так просто это не работает. Когда все попытки провалились — а я слышал, в ход пустили даже огнемёт, — хотели похоронить её, чтоб по-людски всё. Но и тут осечка вышла: заледенела она в такой театральной позе, что никуда приткнуть её не получалось. В итоге, когда отчим этот относительно в себя пришёл, решил он её так и оставить. — Типа что, падчерицу как сувенир выставил? — Николай усиленно натирал руки, которые всё никак не хотели согреться от костра. — Вроде того. У него в кабинете, говорят, до сих пор стоит. Вечерами плачет по ней, всё оттаять просит, но чужих не пускает. Жаль его по-человечески. Мужик-то, говорят, как родных их любил. Людей всё это, конечно, напрягает, но что с этих красных взять, у них с незахороненными трупами большой опыт. Станцию потихоньку в порядок привели, дворец весь по кусочкам разобрали — да и зажили так, будто ничего и не было. Иногда только всплывают у караванщиков чудесные льдинки, которые не тают! Вот и вся магия метро. Финита ля комедия, как говорится. — А с ведьмой что в итоге? Никто прям больше слова о ней не слышал? До нас-то она явно не добежала. Не могла же она просто испариться? — Николай наклонился поближе к костру и добавил чуть тише: — Или могла? — От друга-сталкера слышал, — неохотно продолжил рассказчик, — когда он полгода назад от «Чистых» в сторону «Сухаревской» пёр, его, дескать, предупредили о пробоине там. Сначала вообще отговаривали этой дорогой идти, но он у меня тоже со странностями. Молчун, мать его. Смурной такой, волосы покороче да лицо пострашнее — и прям ты. — Давай по делу, Тимофей, нам сталкер твой до лампочки! Ты про ведьму закончи. — Ну топает он, дурак, в одиночку, по тоннелю этому, и тут видит — чудо! — прямо посреди тоннеля девушка стоит, а на ней из одежды одно платье. Голубое, словно небо в июне, и сверкающее, будто звёзды. Алексей и половины не мог представить из того, о чём говорил сейчас старик, но уж больно красивую картинку рисовало ему воображение. В спину подул холодный ветер, и Николай с тревогой поглядывал на часы, которые уже перевалили за полночь. — Он, значит, окликнул её, но она даже ухом не повела. Смотрит, говорит, вверх куда-то. А как чуть ближе подошёл, то понимает, что она в таком виде прямо под этой брешью стоит! Ни противогаза, ни химзы на ней, одно платьице лёгкое на ветру развевается. Он пушку свою расчехлил и, как говорено было, стал вдоль стеночки подходить к ней. А как совсем близко оказался, так видит, что платье её всё изо льда сделано! Девчонка внимания на него не обращает, только смотрит туда и плачет, а слёзы на щеках тут же в льдинки превращаются. Про него уж не буду говорить, но он с этой темой на короткой ноге, не из пугливых, ну и решил спросить, мол, ты откуда такая будешь. А она взглянула на него, улыбнулась и на дыру эту показывает. Он тоже посмотрел — и обмер. А там снег валит, говорит, как в детских книжках! Такой белый и пушистый, так и хочется языком поймать. И Луна твоя висит, едва касаясь кромки дыры, словно не где-то там, а прямо тут, руку только протяни. Он так обомлел, что сам чуть с дуру газик с себя не снял, но она его жестом остановила и спрашивает так ласково: «Не боишься меня?» А он ей: «Да я девушек и пострашнее видал». И она, говорит, засмеялась! Таким чистым, заливистым смехом, словно горный ручей зажурчал. Такого в метро уже не услышишь. — Не дразни, писака, я душу бы продал за денёк на шхерах… — слегка огорчённо буркнул мужчина. — И где там наши застряли. — Ну он тоже засмеялся, и сразу так легко стало. Стоял с ней, говорит, минут пять и просто смеялся, как в жизни до этого никогда не смеялся. А потом вдруг слышит: «Рано, Олаф», а на свету мельком тень жуткая показалась. Ну он, естественно, мигом обратно к стене, а девушка опять смотрит на него и улыбается. И клянусь; судя по его красочному описанию, это точно была наша ведьма! Говорит, словно ангел, красивая, да вот только потом понял, что кожа у неё вся была снежными узорами покрыта. Больше ни слова друг другу не сказали. Он бочком подальше отошёл, а когда обернулся, то увидел только сноп искрящегося снега, вылетающий на поверхность. Дальше до станции шёл не оглядываясь. — Старик пожал плечами и зябко одёрнул рукава. — И больше я о ней не слышал. Со стороны сотого метра раздались какие-то звуки. Троица резко вскочила со своих мест, и воздух колыхнулся от лязга затворов. — Что за чёрт?! — пискляво крикнул юноша, но Николай с тяжёлым вздохом положил ладонь на дуло его автомата. — Ребят, вы тут от Тимофеевых сказок совсем опухли, что ли? Валыны опустите, ну. Из темноты тоннеля к костру вышли обмундированные в красивую ганзейскую форму дежурные, которые должны были сменить их ещё семь минут назад. Алексей, похоже, готов был отключиться прямо сейчас, а вот начальник караула планировал дотянуть до койки и очень недовольно взглянул на лыбящегося коллегу. — Ты… Шевцов, почему на дежурство опаздываете? — Виноват, Коль, заминка вышла. С такой девкой сейчас разминулись. Тебе-то как, скажи хороша, а? Не считая спящего, весь дежурный отряд медленно перевёл взгляд на говорившего. — С какой вы девкой разминулись? — Николай старался сохранять самообладание в голосе, но сзади послышался предательский стон. — Ну вы тут поганок тоннельных объелись? — Самый крупный из прибывших окинул взглядом серые лица, и его улыбка поползла вниз. — Николай Петрович, ну ты меня не разыгрывай. Она мимо вас должна была минут десять как пройти. Мы её встретили в тоннеле, чуть не доходя до сотого. Тонкая, как щепка, в одном синем захудалом платьице и с такой красивой белой косой на плече. Где север, спрашивает. Ну мы с ней и пошли. Документы проверили, всё в порядке, да только с ребятами на сотом задержались, а она к вам ускользнула, даже спасибо не сказала. Только улыбнулась так. — Здоровяк тихо замычал. — Мне б так жена улыбалась. Ну так что, как она тебе? В тишине послышалось мерное капанье воды. Тимофей Игнатьевич, перешагивая с ноги на ногу, повернулся спиной к костру и трясущейся рукой включил большой дежурный фонарь. Новоприбывшие ахнули, один за другим включая свои фонарики на автоматах, и скоро уходящий на север тоннель метров на тридцать вперёд был заполнен ярким желтоватым светом. Светом, с которым причудливо играл покрывавший стены и потолок лёд, преломляя его красивыми цветовыми вариациями. С потолка тут и там вниз тянулись сосульки, наверняка доставшие бы до крыш вагонов, если бы они ещё колесили по этим тоннелям. — Да что тут у вас вообще произошло? Откуда весь этот лёд?! — Вот теперь и в голосе сменщика звучала тревога. — У вас тут что, трубу какую прорвало? — Тимофей, — не обращая внимания на вопросы и поднявшийся гомон, произнёс Николай, наблюдая за тихо падающим сверху снежком. — Куда, говоришь, река её звала? Вся спесь улетучилась, и обернувшийся мужчина словно постарел ещё лет на пять. — На север, — неуверенно ответил он, уткнув луч света в пол. — Точно, — командир почему-то усмехнулся. — На север. Резко, словно от боли, на своём месте поднялся четвёртый участник дневной смены, уронив на рельсы бушлат и едва не получив пулю от взвизгнувшего Алексея. — Отпусти! — вялым ото сна языком выпалил он. — Эль… м-м… А? Больше пяти стволов сейчас уставились в его сторону. Сглотнув и лениво потерев глаза, он наконец осмотрел собравшихся, и из его носа потекли сопли. — Ой, Николай Петрович, виноват. Я, кажется, задремал. Что-то мне совсем не хорошо, но зато какой сон красивый видел! Там был дворец и принцессы, как в ваших историях, Тимофей Игнатьевич. Потом непременно расскажу. — Он удивлённо взглянул на хнычущего в седельный мешок друга. — А с Лёшей чего? — Нормально с ним всё, а вот у тебя жар. Значит, так, берите друг друга в охапку и чешите на станцию. Скажи им только, пусть пришлют кого-нибудь с инструментами, — устало произнёс Николай и, предчувствуя ещё одну бессонную ночь, закинул автомат за плечо. — Будем лепить снеговика.