THIRDS: Love & Payne # 10.5 (Любовь и Пейн)

Зак опустился в мягкое кресло, чтобы развязать шнурки на ботинках, как вдруг его тело пронзила резкая боль, заставив застонать. Но даже несмотря на это, с его лица не сходила счастливая улыбка. Как бы он ни пытался бороться с необходимостью подняться наверх, чтобы немного отдохнуть, он вынужден был признать, что Остин прав. Но все-таки ему было безумно приятно видеть Остина рядом с собой за обеденным столом его семьи. Это казалось таким правильным. Сначала он переживал, что Остин оставит его, как только они доберутся до кухни, и убежит наверх, чтобы поесть в своей комнате, как он обычно делал, но Остин очень удивил его, присоединившись к нему и к его семье в столовой. Остин даже подключился к общим разговорам. Зак был невероятно счастлив и теперь не мог дождаться сегодняшнего вечера. Он очень надеялся, что Остин не передумает. Сняв носки, Зак встал и стянул свитер, после чего бросил его на подлокотник. Следующей была его футболка. Он остановился перед отдельно стоящим зеркалом и осторожно повернул свое тело, чтобы осмотреть швы и синяки. Они уже начали менять цвет. Он осторожно провел пальцами по ребрам, скользя ими по груди и животу, проверяя, не остались ли болезненные ощущения. Снова взглянув в зеркало, чтобы получше рассмотреть себя, он заметил фигуру снаружи, на балконе. «Остин». Благодаря дизайну дома, соседняя комната, где жил Остин, выступала слегка вперед, поэтому любой, кто стоял на этом балконе, мог заглянуть в комнату Зака, если шторы были полностью открыты, как сейчас. Остин застыл на месте, как статуя, его глаза были слегка расширены, а нижняя губа прикушена зубами. Их глаза встретились в зеркале, и Зак решил рискнуть, пока внимание Остина сосредоточено на нем. Он изогнул губы в грешной улыбке. Его мать всегда предупреждала, что если он будет играть с огнем, то однажды обожжется. Что ж, все, что ему нужно было сказать на это, — гори, детка, гори. Зак склонил голову набок, жестом подзывая Остина к себе, и получил запоздалое, едва заметное покачивание головой в стороны. Пожав плечами, Зак закрыл глаза и откинул голову назад, позволяя жару разлиться по его телу. Он никогда не был таким смелым, но если Остин хотел понаблюдать, то Зак устроит ему адское шоу. Он чувствовал на себе взгляд Остина, и от этого по нему пробежала сладостная дрожь. Он никогда в жизни не делал ничего подобного. Он был замкнутым и застенчивым, но что-то в сексуальном гепарде заставляло его забыться. Зак медленно провел руками вверх по мышцам своего пресса к груди, ущипнув один из сосков и томно простонав. Когда он открыл глаза, Остин все еще стоял на балконе, пожирая его взглядом. Он опустил руку на свой пах и начал разминать свой член через джинсы. Мысль о том, что Остин возбудился, наблюдая за ним, подстегнула Зака еще сильнее. Он расстегнул пуговицу на джинсах и медленно спустил их вниз, не сводя глаз с Остина. Он эротично наклонился и спустил джинсы до конца. Оглянувшись через плечо на Остина, Зак увидел, как тот держался одной рукой за промежность, а другой вцепился в перила балкона мертвой хваткой. Отсюда Зак мог видеть глаза Остина, они настолько потемнели, что казались почти черными. Зак выпрямился, оставшись в серых боксерах, и снова встал перед зеркалом, не отрывая взгляда от Остина. Зак скользнул пальцами за пояс своих боксеров и спустил их вниз, освобождая твердый, толстый член. От возбуждения он буквально прижимался к его животу. Зак застонал от вздоха, который издал Остин. Губы Остина приоткрылись, а затем он провел по ним языком, его взгляд был направлен на член Зака, когда тот начал водить левой рукой вверх и вниз по своей болезненно твердой эрекции. Его мышцы напряглись, дыхание участилось, правой рукой Зак скользнул вверх по телу и сжал пальцами один из сосков. Из его груди вырвался низкий стон, и тут он увидел, как Остин расстегивает свои джинсы. — Черт, — прорычал Зак, его движения ускорились, когда Остин запустил руку в красное нижнее белье, выглядывающее из ширинки его расстегнутых джинсов. Он снова облизнул губы и поднял глаза на Зака, его лицо вспыхнуло, когда их взгляды встретились. Ни за что на свете Зак не продержится долго. Его рука была уже скользкой от выделившейся смазки, когда он дрочил, а глаза не отрывались от Остина, чье теплое прерывистое дыхание стало заметным в холодном воздухе. Лицо Остина выражало экстаз, и Зак отдал бы все, чтобы подхватить этого мужчину на руки и наброситься на эти пухлые губы. Дрожь желания пробежала по телу Зака, когда он начал представлять, что бы сделал с Остином, будь у него такая возможность. Зак представил, как проводит языком по его восхитительной коже, и Остин стонет. Интересно, выгнет ли он спину под Заком, когда тот заглотит полностью его член? Будет ли он умолять его не останавливаться, будет ли его тело сладостно дрожать, когда он кончит? От одной этой мысли оргазм захлестнул Зака, и он схватился за край зеркала, сжимая свой член, пока сперма текла по его груди. Он быстро взглянул в отражение и выругался себе под нос, когда Остин наклонился к перилам, пока кончал, его восхитительные губы приоткрылись, а тело дрожало. Придя в себя, Зак выпрямился, не сводя глаз с Остина, и скользнул пальцем вверх по груди сквозь след спермы, и коварно ухмыльнулся, когда Остин резко вскинул голову. Он неосознанно шагнул вперед, когда Зак сунул палец в рот и пососал его. Остин выругался себе под нос и бросил на Зака свирепый взгляд, прежде чем натянуть нижнее белье, развернуться и убежать в свою комнату. Зак улыбнулся и направился в свою ванную, где принял душ и снова возбудился при воспоминании о том, как Остин дрочил. Закончив и вытершись, он натянул свободные черные пижамные штаны и темно-серую футболку хенли. Он поставил будильник, чтобы не проспать, и забрался в постель, но едва прижался к подушке, как зажужжал его телефон от входящего вызова. Он взял его и, нахмурившись, посмотрел на экран. «Неизвестный номер». — Алло? — Ты мудак. Зак усмехнулся, услышав сердитое рычание. — Хочешь сказать, что тебе не понравилось шоу? Последовала пауза. — Я этого не говорил. — Это был риторический вопрос. Между ними воцарилось молчание, но в нем не было ни неловкости, ни дискомфорта. Зак мог бы с удовольствием лежать в своей кровати, слушая дыхание Остина. — Итак… что на тебе сейчас надето? — Тон Остина был игривым, и Зак громко рассмеялся. — Свободные пижамные штаны и хенли. Остин застонал. — Отлично. Еще одна из твоих едва налезающих футболок. — Еще одна моя что? — спросил Зак, не в силах сдержать очередной смешок, слыша раздражение Остина. — Твои футболки. Они всегда такие… наводящие на пошлые мысли. Неужели не шьют футболки твоего размера? «Пошлые мысли?» Подумав о том, что Остин обращает внимание на то, как он одевается, Зак засиял глупой улыбкой от уха до уха. — Почему же, шьют. Именно их я и ношу. — Очевидно, что нет, поскольку ткань футболки всегда сильно натягивается на твоих больших крепких мышцах, когда ты двигаешься. — И тебе об этом известно, потому что… Ты ловишь взглядом каждое мое движение. Остин тихо выругался, поняв, что его поймали. — Да-да, я всегда наблюдаю за тобой. Знаешь, тебя довольно трудно не заметить, я имею в виду, кто бы вообще смог удержаться и не отвлечься на все эти громадные мужские мускулы. Серьезно. — Я рад, что тебе нравятся мои мужественные мускулы, — поддразнил Зак. — Иди в задницу. — Это приглашение? На линии раздался слышимый вздох, прежде чем Остин замолчал. Он молчал так долго, что Зак подумал, может быть, он уже повесил трубку. — Ты здесь? — Да, извини. Ты, эм-м… ты обычно сверху? — Почему тебя это так удивляет? — Я… Ну, как правило, парни твоего размера хотят быть сверху, а я никогда не был снизу, поэтому избегаю секса с террианцами больше меня. Я знаю, что это глупо, но мне плевать. Зак был ошеломлен честностью Остина. — Могу я спросить, почему? Это предпочтение? — Нет. — Нет — означает, не могу спросить, или нет — это не предпочтение? Остин вздохнул. — Слушай, я не связываюсь с террианцами крупнее меня. Это не имеет никакого отношения к тому, что я не хочу, чтобы меня трахали. Я не могу… Мне нужно держать себя в руках. Зак обдумал слова Остина. И тут его осенило, что Остин боится. Боится потерять контроль над кем-то, кто больше, чем он, боится быть подавленным. Теперь это было очевидно. То, как он постоянно акцентировал внимание на размере. Как он был полон решимости показать Кейли, что сила гораздо важнее, чем размер. — Я понимаю, и мне жаль. — За что, черт возьми, ты извиняешься? — Мне жаль, что ты пострадал. — Эта мысль заставила Зака сжать руку в кулак. Кто бы не причинил боль Остину, он оставил глубокую рану. — Мне пора. — Подожди, пожалуйста, — сказал Зак, садясь, его голос был чуть громче шепота. — Нам не обязательно говорить на эту тему. Не вешай трубку. Пожалуйста. — Я не собираюсь проводить с тобой никаких сеансов психотерапии, Зак. Я не собираюсь рассказывать о своем прошлом или обо всем, что меня изуродовало. То, что случилось в прошлом, больше не повторится. — Ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя, — сказал Зак, ложась обратно. — Мы уже много лет танцуем вокруг друг друга. Почему мы не можем хотя бы попробовать, чтобы понять, что между нами? — Потому что все равно ничего не выйдет, я не хочу причинять тебе боль, а именно это произойдет, если я подойду слишком близко. — Кто сказал? — Я. Ты заслуживаешь лучшего. — Разве это не мне решать? — Нет. Ты хороший парень, и ты заслуживаешь быть с кем-то, кто сделает тебя счастливым. Я не тот, кто тебе нужен. Все, что я тебе дам, — это душевную боль и страдания. Поверь мне. — Я думаю, что тебя переполняет страх. За паузой последовало возмущенное: — Что, прости? — Я сказал, что тебя переполняет страх. Ты боишься, что на этот раз все может быть по-другому. Что на самом деле ты не такой хреновый, как тебе кажется, и есть вполне реальный шанс, что ты наконец-то нашел нечто хорошее. Но ты боишься рискнуть, боишься, что все испортишь, и в итоге твое сердце будет разбито. Ты боишься оказаться правым. — Пошел ты, Зак. Линия оборвалась, и он посмотрел на свой экран, убедившись, что Остин действительно повесил трубку. Зак нажал на нужные кнопки, и Остин сделал то, что делал всегда. Он набросился на него, прежде чем воздвигнуть непроницаемую стену и улизнуть, шипя и царапаясь, как дикий кот. Телефон Зака зазвонил снова, и он тут же взял его. Это было сообщение от Остина. — Возможно, ты прав. Но я не могу так рисковать. Когда мое задание будет выполнено, ты больше меня не увидишь. Так будет лучше для нас обоих. Пожалуйста, давай забудем обо всем. Зак судорожно вздохнул. Он вернул телефон на тумбочку и перевернулся на спину, уставившись в потолок, переполненный душевной и сердечной болью. Каждый раз, когда он думал, что приближается к цели, стены между ними поднимались все выше. Но затем он вспомнил реакцию Остина на его слова о том, что он хочет его так же сильно, как и Остин хочет его. Остин не отрицал этого. Его отец был прав. Он не должен отказываться от Остина. Они нуждались друг в друге, и Зак непременно найдет способ достучаться до него. Проще сказать, чем сделать. К облегчению Зака, вечером Остин был в медиа-зале вместе со всеми остальными. Но к сожалению, он явно был не в духе, если судить по его хмурому виду. Все расселись на огромном П-образном диване, и Зак занял место рядом с Остином, который был почти прижат к подлокотнику, стараясь не касаться Зака, а его прищуренные глаза смотрели на Брейдена, который сидел на другом конце, прижавшись к Эдану и смеясь над его шутками и заигрываниями. — Ты в порядке? — спросил Зак. Он был сбит с толку реакцией Остина. Если только… — Если хочешь, я могу сказать Эдану, чтобы он оставил Брейдена в покое. Он сделает это, если узнает, что ты в нем заинтересован. — Во-первых, если Эдан готов так легко сдаться, он не стоит времени Брейдена. Во-вторых, мне он не интересен, я просто раздражен. Брейден здесь, чтобы обеспечить прикрытие, а не встречаться с твоим братом, но неважно. — О, я думал… — Не забивай свою голову глупыми мыслями. Зак тяжело вздохнул. — Извини, — пробормотал Остин. — Я на взводе. — Без шуток. — Для меня все это слишком сложно. — Что именно? — Это. — Остин обвел их всех жестом. — Тусовка в близком кругу. Общение. Быть… нормальным. Зак задумчиво поджал губы. — Нормальным. По-твоему мы такие? Остин выгнул бровь, глядя на него, и Зак наклонил голову. — Ты, кажется, забыл, что некоторые из нас не работают на подразделение «Альфа». Нас не вызывают для расследования тяжких преступлений, но, например, две недели назад меня назначили в качестве телохранителя для террианки, которая исполняла национальный танец в одних только стрингах с изображаением белоголового орла. За неделю до этого я сопровождал террианскую поп-певицу в ее гримерку, и мне пришлось слушать, как она кричала на свою ассистентку, потому что комната была задрапирована розовым цветом, а не лососевым, как она просила. Скажу правду, когда она резко обернулась, чтобы спросить меня, какого цвета были шторы, я даже испугался за свою жизнь. Остин уставился на него, прежде чем разразиться смехом. — Ты сейчас прикалываешься надо мной. — Хотелось бы, — ответил Зак, наслаждаясь смехом Остина. Было удивительно, как преображалось все его лицо, когда он смеялся или улыбался, это придавало ему такой живой и естественный вид. Зак был загипнотизирован тем, как загорелись эти большие глаза, превратив темный янтарь в пылающий огонь. Брови Остина были густыми, но аккуратными, и у Зака зудели руки от желания провести по одной из них большим пальцем, а затем погладить щетинистую линию подбородка. И эти пухлые сочные губы… Черт, он даже не понял, что начал склоняться к Остину. Он быстро и незаметно отодвинулся, не желая, чтобы Остин чувствовал себя неловко. К счастью для него, внимание Остина было приковано к барной стойке в другом конце комнаты. — Хочешь выпить? — Конечно. Они встали и направились к бару. Остин вскочил на один из стульев, а Зак зашел за стойку. — Итак, чего желаешь? — спросил он. — Хм, дай-ка подумать. Пока Остин размышлял, Зак решил, что ему нужно что-нибудь покрепче содовой, чтобы пережить сегодняшний вечер, особенно, если Остин продолжит ему так улыбаться. Он налил себе виски с колой, наслаждаясь тем, как смесь мягко льется в горло. — Я бы хотел «Гребаного медведя». Зак чуть не поперхнулся. — Ты в порядке? — Да, — прохрипел Зак, указывая на свое горло. — Не туда пошло. — Вообще-то, — задумчиво произнес Остин, — кажется, правильное название «Гребаный медведь Скалистых гор». — Я, эм, я не… Как, эм-м, его сделать? Остин спрыгнул и подошел к нему, встав рядом. — Проще простого. — Остин схватил рюмку и поставил ее на стойку, прежде чем повернуться к стеклянным полкам позади них и взять три разные бутылки. Зак с благоговением наблюдал, как Остин с легкостью жонглирует бутылками, одной рукой подхватывая две из них в воздухе, а другой хватая третью. — Нужно сделать три слоя. Начинаешь с «Текилы». — Он снова жонглировал бутылками, прежде чем повторить трюк и налить «Джек Дэниэлс», а затем, наконец, «Южный комфорт». Закончив, он подбросил по одной бутылке в воздух, прежде чем быстро и легко поймать каждую и выстроить в ряд на барной стойке. Затем Остин взял рюмку, быстро опрокинул ее и причмокнул губами, когда закончил: — Это был самый сексуальный «Гребаный медведь». — Это было потрясающе! Они обернулись и увидели, что все стоят и с благоговением смотрят на Остина. Уна взвизгнула, прежде чем броситься к нему. — О боже, Остин, умоляю, скажи, что ты можешь приготовить мне «Май Тай». Остин схватил полотенце с одной из полок, перекинул его через плечо, затем оперся локтем на стойку и подмигнул Уне: — Крошка, я могу приготовить все, что угодно. Уна радостно захлопала в ладоши, а Остин занялся приготовлением «Май Тай», в то время как остальные девушки возбужденно начали подбегать к бару. Зак прислонился к барной стойке, зачарованно наблюдая, как Остин на скорую руку готовит «Май Тай» для Уны, ромовый коктейль для Шины, «Куба-либре» для Кенны, «Космо» для Давонны и «Виски-сауэр» для жены Бойда, Нессы. — Мы их потеряли, — сказал Бойд, забавляясь. — Кто-нибудь еще? — спросил Остин, приподняв одну бровь и дерзко ухмыляясь. Коби перевел взгляд с Остина на Аластера и обратно. — Ты сможешь приготовить мне «Клифт манхэттен»? Остин приподнял брови, глядя на него: — Не хуже тех, что готовят в «Редвуд Рум». Коби восторженно ахнул. Он повернулся и поцеловал мужа в щеку: — Я, конечно, люблю тебя, детка, но ты знаешь, где меня искать. Все засмеялись, когда Коби вклинился между Шиной и Изобель, чтобы оказаться перед Остином. — Ты был барменом? — спросила Уна. — Нет, но я играл одного из них на телешоу, — сказал Остин с дерзкой ухмылкой. Они захихикали, даже Коби, а Зак был просто поражен. Остин буквально кормил их с рук. Зак никогда раньше не видел Остина с этой стороны. Вероятно, потому, что единственная сторона, которую этот парень обычно демонстрировал, была сварливой и настороженной. Теперь он улыбался, напускал на себя обаяние, шутил и флиртовал со всеми. Зак не мог не задаться вопросом, что вызвало эту внезапную перемену. Как только Остин сделал «Манхэттен» для Коби, он посмотрел на остальных парней, неловко сбившихся в кучу и буквально пускающих слюни. — Ну же, я знаю, вам тоже чего-нибудь хочется. — Остин указал на Аластера бутылкой коньяка. — Ал, «Сайдкар»? Аластер похлопал Колина по плечу. — Увидимся, братан. С этими словами Брэм, Эдан и остальные братья Зака столпились у стойки, чтобы сделать свои заказы. Зак отступил назад, чтобы у Остина было достаточно места для маневра. Это было совершенно поразительно. Пока Остин готовил «Тома Коллинза», он бросил взгляд на Зака. — Ты так и будешь стоять там, красавчик, или поможешь парню? Зак быстро отодвинулся от бара. — Что мне нужно сделать? Остин протянул ему шейкер. — Заставь работать свои мужественные мускулы. Встряхни это как следует. Зак сделал, как было велено, помогая Остину с различными коктейлями, которые он готовил. Параллельно он делал по одному для себя, выпивая половину, а затем убеждая Зака выпить оставшуюся. После коктейлей Уна настояла, чтобы они сыграли в «Я никогда не…» Зак ожидал, что Остин воспротивится идее играть в такие игры, но он сбил Зака с толку, расставив вдоль стойки рюмки и наполнив их. Он поднял одну из них и громко объявил: — Я никогда не просыпался голым в незнакомом месте. — Он выпил, за ним последовали Брэм и, к удивлению Зака, Коби. Аластер ахнул, глядя на своего мужа. — Ах ты, потаскушка! Коби рассмеялся, прежде чем обнять Аластера за шею и поцеловать его: — Не волнуйся, детка, ты укротил мой дикий нрав. — Надеюсь, не весь, — поддразнил Аластер. — Я следующая! — Уна взволнованно подпрыгнула. — О-о-о, — поддразнил Монро, заработав игривый шлепок от своей жены. — Я никогда… не получала удовольствия, наблюдая, как кто-то другой кончает. «Твою мать». Лицо Зака вспыхнуло, когда он опрокинул свою рюмку точно в то же время, что и Остин. Они обменялись взглядами, и лицо Остина стало таким же красным, как у Зака. Комната взорвалась свистом и улюлюканьями. Остин быстро отмахнулся от них. — Да-да. Вы все тоже выпили, кучка извращенцев. Игра продолжалась, и Зак украдкой взглянул на Остина, который, казалось, был погружен в свои собственные мысли с легкой улыбкой на лице. Сердце Зака пропустило удар, и на мгновение шум в комнате стих, Зак не замечал ничего и никого, кроме Остина. Он был безумно красив. Его бдительность ослабла, а улыбка была такой невинной и милой, что Зак, с трудом сглотнув, решил рискнуть. Он повернулся лицом к выходу и осторожно коснулся левой руки Остина. Остин застыл, а затем, к удивлению и абсолютной радости Зака, осторожно вложил свою руку в его огромную ладонь. Они переплели пальцы вместе, и сердце Зака было готово петь от счастья, но не подавая вида, он просто улыбался и продолжал веселиться со своей семьей, радуясь, когда Остин сделал то же самое, ни на секунду не отпуская руку Зака. *** Дерьмо. Неужели он заснул? В комнате было тихо. — Хэй. — Привет. — Зак улыбнулся Остину, который сидел на противоположном конце дивана прямо напротив него, положив свои скрещенные ноги на подушки. — Извини, надеюсь, я не на тебе заснул. Губы Остина изогнулись в озорной улыбке. — Если бы ты заснул на мне, я бы тебе сказал. Уж поверь. Зак почувствовал, как краснеет его лицо, и прочистил горло, садясь. Он придвинул подушку к подлокотнику дивана и откинулся на нее. — Нужно было разбудить меня. Остин опустил глаза на свои пальцы. — Я думал об этом, но ты крепко спал. Ты выглядел таким умиротворенным. — Так… ты просто ждал, пока я проснусь? Как долго он спал? Похоже, что достаточно, раз его семья уже легла спать. Он посмотрел на часы. Черт, было уже за полночь. Зак вовремя поднял глаза и увидел, как Остин пожимает плечами, его взгляд по-прежнему был устремлен куда угодно, только не на него. — Ты так сладко спишь. Это… всегда меня успокаивает. — Ты раньше видел меня спяшим? Остин посмотрел Заку прямо в глаза: — Да. — Ты наблюдал за мной. — Да. — Задание? Остин сморщил нос. — Вроде того. Мое собственное. Ничего, связанного с THIRDS или TIN. — Как долго? — Почти столько же, сколько мы знаем друг друга. — Почему? — Остин не ответил, но Зак не собирался так просто отпускать его с крючка. Не в этот раз. Он сел, слегка расставив ноги, глаза Остина проследили за этим движением, и внутри Зака вспыхнуло пламя. — По той же причине, по которой ты появляешься в гостиничном номере Брейдена? Глаза Остина метнулись к лицу Зака, его зрачки расширились, отчего тонкие янтарные искорки по краям были едва видны. — Не знал, что вы с Брейденом такие болтливые. Зак пожал плечами: — Почему Брейден?.. Почему не я? Они могли обманывать друг друга сколько угодно, прекрасно зная, что между ними существует сильное притяжение, которое они оба продолжали подавлять, слишком боясь того, что произойдет, если поддадутся ему. — От Брейдена я могу легко уйти. Зак резко втянул воздух. — А от меня? — Не так-то просто. Зак не был уверен, что удивило его больше — то, что Остин ответил, или то, что он сказал. — Зачем вообще уходить? Остин усмехнулся. — Чувствуем себя смелыми сегодня вечером, а? — Должно быть, это из-за выпивки. Выражение лица Остина стало серьезным. — Ты недостаточно выпил для таких разговоров. — Значит, дело в тебе. В комнате снова воцарилась тишина. Остин выглядел так, словно хотел что-то сказать, поэтому Зак набрался терпения. Он годами ждал Остина, надеясь до последнего… — Я не могу дать тебе то, что ты хочешь. — А ты знаешь, чего я хочу? — спросил Зак, нахмурившись. — Ты хочешь вечности. — Да, — признал Зак, поглощая взглядом каждый знойный дюйм Остина. Ему так много хотелось сказать о том, почему, о том, как он так долго влюблялся в него. Его голова отчитывала его, говорила ему беречь свое сердце, что оно непременно разобьется. И все же, когда он изучал Остина, парня, окутанного тайной, обладающего острым языком, столь же опасным, как и любое оружие, которым он владел, сердце Зака отказывалось сдаваться. — Но, думаю, вечность может подождать. Остин тихо выругался и резко сел. Зак уже решил, что он вскочит и убежит прочь, но вместо этого тот поднял ноги на диван. Зак затаил дыхание и застыл на месте ошеломленный, когда Остин подался вперед и пополз к нему, двигаясь грациозно, словно кот во плоти, его зрачки расширились, на Зака пылающим взглядом смотрел дикий гепард. Зак забыл, как дышать. Он впился пальцами в диванную подушку под собой, когда Остин сел к нему на колени и опустил свои руки на его широкие плечи. Лицо Остина было так близко, что Зак чувствовал его теплое дыхание на своей коже. — Я согласен. — Остин схватил Зака за воротник рубашки и соединил их губы в жарком поцелуе, еще сильнее распалив изнутри. Зак ахнул, и Остин скользнул языком внутрь, заставляя его дрожать всем телом. Их поцелуй стал настойчивее, они не могли насытиться друг другом, Зак желал большего. Губы Остина были такими мягкими, но требовательными, его рот был горячим, а на языке еще чувствовался вкус того сладкого коктейля, который он пил в последний раз, и он целовал Зака так, словно от этого зависела его жизнь. Зак впился пальцами в бедра Остина, из его груди вырвался глубокий стон, когда он почувствовал, как Остин трется о его твердый член своей эрекцией. Он никогда ничего и никого не хотел так сильно, как Остина сейчас. Они оба тяжело дышали, глотая ртом воздух, выгибаясь навстречу друг другу, желая почувствовать больше. Остин опустил руки на грудь Зака, после чего тот почувствовал резкий рывок, и у него перехватило дыхание, когда Остин оторвался от его рта. Его полные губы были розовыми и припухшими от поцелуев, щеки раскраснелись, и он облизнул нижнюю губу, когда отстранился ровно настолько, чтобы разорвать оставшуюся часть рубашки Зака. Зак открыл рот, чтобы что-то сказать, но из него вырвался только стон, когда Остин прижался губами к его груди. Его ногти оставили восхитительные следы, посылая волнующую дрожь по телу Зака, и он приподнял бедра. — Тебе это нравится, да? — Да, — прошипел Зак, его пальцы скользнули в темные волосы Остина, когда тот начал оставлять дорожку поцелуев на его груди, прежде чем лизнуть сосок. — О, черт. Остин работал своим волшебным языком, одновременно массируя член Зака через джинсы. — Остин, — простонал Зак. Если Остин продолжит в том же духе, он долго не протянет. Сколько ночей он мечтал об этом, никогда не позволяя себе надеяться даже на поцелуй, и теперь Остин сводил его с ума своим ртом, своими сочными губами, целующими и посасывающими. Остин прикусил кожу Зака, затем отстранился. Зак не смог сдержать разочарованного стона, заставив Остина усмехнуться. — Не волнуйся, красавчик. Мы только начинаем. — Он наклонился, чтобы прошептать Заку на ухо: — Твоя задница — моя. Зак едва не кончил и громко простонал. — О, только послушай, — промурлыкал Остин, быстро и ловко расстегивая ремень Зака, а затем молнию на его штанах. — Ты так сексуально стонешь. Неужели мысль о том, что мой член окажется в твоей сладкой попке, так тебя возбуждает? — Да. — О боже. Остин хотел его смерти. У Зака не было возможности сказать больше, так как Остин стянул с него штаны и нижнее белье, освобождая его твердый как камень член. Зак приподнял свои бедра, чтобы Остин мог легко снять с него одежду и бросить ее на пол вместе с рубашкой и носками, оставив его полностью обнаженным, в то время как сам оставался в одежде. Остин откинулся на пятки, окидывая Зака пристальным взглядом. — Черт, Зак. — Остин облизнул нижнюю губу, от голода в его огненно-янтарных глазах у Зака перехватило дыхание. Никто еще не смотрел на него с таким обжигающим жаром, как будто никогда не видел ничего более желанного. Остин сунул руку в задний карман джинсов и вытащил презерватив и пакетик смазки, бросив их на живот Зака. Зак удивленно выгнул бровь, глядя на него, и Остин пожал плечами. — Что? Я люблю быть готовым. Зак открыл рот, чтобы ответить, но когда Остин стянул свой свитер через голову и бросил его на пол, способность мыслить связно, не говоря уже о составлении предложений, покинула его. Он не мог удержаться, чтобы не протянуть руку и благоговейно не провести пальцами по груди Остина. Остин был гораздо меньше и стройнее, но он все еще оставался мужчиной, от четко очерченных мышц рук и груди до пресса, и когда Остин спустил штаны и нижнее белье с бедер, от вида его прекрасного члена у Зака потекли слюнки. — Ты прекрасен. Уголки губ Остина приподнялись, когда он сбросил всю свою одежду на пол, прежде чем медленно погладить себя, заставляя Зака сжать основание своего собственного члена. Он был таким твердым, что это причиняло боль. — Повернись. Зак передал Остину презерватив и смазку, прежде чем сделать, как ему было сказано. Он опустил руки на подлокотник дивана по обе стороны от подушки, теперь прижатой к его груди, и раздвинул колени. Он никогда еще не чувствовал себя таким уязвимым, и не потому, что его раньше не трахали, а потому, что это был Остин. — Ты сводишь меня с ума, Зи, — прорычал Остин и благоговейно провел пальцами по спине Зака, заставив его вздрогнуть. — Ты прав. Я хочу тебя. Я никогда никого не хотел так сильно, как тебя. Влажный рот Остина заставил Зака выругаться и задвигать бедрами. Ему пришлось надавить на кончик своего члена, чтобы не кончить прямо в эту секунду. Даже в своих фантазиях он не представлял, что Остин будет стоять на коленях позади него, сжимая руками его ягодицы и проникая языком в его дырочку. — О боже. — Зак закрыл глаза, пока Остин лизал и жадно покусывал его. Все его тело дрожало, и он почувствовал холодный воздух на своей коже, когда Остин отстранился. — Я мог бы сутки на пролет пожирать тебя, но если я не трахну тебя прямо сейчас, то сойду с ума. Зак улыбнулся отчаянию в голосе Остина. Он оглянулся через плечо, когда Остин разорвал упаковку презерватива, а затем натянул его на свой твердый член. Затем появилась смазка, и Остин очень тщательно разогрел ее в своих руках, прежде чем ввести палец внутрь Зака, заставив его застонать. Он изо всех сил старался оставаться неподвижным, но это было практически невозможно, когда Остин творил свою магию, растягивая его своими талантливыми пальцами и задевая простату. — Милый, я долго не продержусь, если ты так и продолжишь, — предупредил Зак, поглаживая свой истекающий член. — Милый, да? — Остин вытащил пальцы и резко толкнулся внутрь, заставив Зака вскрикнуть. — Поверь мне, я не собираюсь тебя нежно трахать, Зи. — Что, если кто-нибудь войдет? — спросил Зак, тяжело дыша. — Тогда они получат представление и узнают кое-что о твоей личной жизни. Зак рассмеялся, а Остин грубо схватил его за подбородок и заставил замолчать своим ртом. Когда Зак начал хватать ртом воздух, Остин отстранился и стал медленно погружаться в него дюйм за дюймом. Зак крепко зажмурился от боли, но вскоре Остин погрузился в него полностью. Он скользнул руками вверх по спине Зака, затем вниз, чтобы схватить его за бедра, прежде чем выйти наполовину и с силой врезаться в него. Зак до боли прикусил нижнюю губу, чтобы не издать ни звука, но все же не мог удержаться от вздохов, стонов и проклятий, когда Остин входил и выходил из него. Зак поглаживал себя в такт толчкам Остина, его сердце бешено стучало, когда Остин наклонился над ним, и его рука скользнула по шее Зака, а другая оказалась в его волосах. — Черт, Зи, ты так плотно сжимаешь мой член. — Остин, — выдохнул Зак. — Зи, кончай себе в руку, чтобы я мог облизать каждый твой палец. — Черт. — Зак двигал рукой быстрее, подгоняемый звуками их скользких тел, шлепающихся друг о друга. Капельки пота покрыли его лоб, и он застонал, когда движения Остина стали неистовыми. Мышцы Зака напряглись, когда оргазм прокатился по нему, как гроза. Остин закрыл рот Зака рукой, заглушая его крик, и тот кончил себе в руку. — О, черт. Черт! — Остин прикусил плечо Зака, когда он еще несколько раз вошел в него, и Зак почувствовал, как внутри него наполняется презерватив. Остин лежал, прижавшись к нему, а Зак оставался неподвижным, легко выдерживая небольшой вес Остина. Теплый тихий вздох коснулся его плеча, и он улыбнулся. Остин внезапно отстранился, и Зак замер. Парень выскользнул из него, завязал презерватив и бросил его на пол. — Повернись, — мягко потребовал Остин. Зак так и сделал, не понимая, чего хочет Остин, а затем ахнул, когда тот дочиста облизал пальцы и руку Зака, одного этого зрелища было достаточно, чтобы его член снова обратил на себя внимание. Остин оседлал его колени и страстно поцеловал, позволив Заку попробовать себя на языке Остина. Когда Зак подумал, что он вот-вот потеряет сознание от недостатка кислорода, Остин скользнул вниз между его коленей, и прежде чем Зак успел произнести хоть слово, Остин обхватил своими опухшими розовыми губами твердеющую длину Зака. Остин ни за что не смог бы взять в рот весь его член, но будь он проклят, если не попытается, и это заставило Зака выгибать бедра под ним. Остин заглотил его член полностью и сосал так, словно пытался поглотить целиком. Он использовал свои губы, рот и язык, чтобы свести Зака с ума. Тихие стоны Остина были восхитительны. Это не заняло много времени, прежде чем Зак почувствовал, что его тело напряглось, на грани освобождения. — Остин, — предупредил Зак. Остин, казалось, воспринял его предупреждение как вызов, и пососал головку члена Зака, прежде чем скользнуть языком в щель. Зак вздрогнул и стиснул зубы, когда оргазм захлестнул его. Он вцепился в волосы Остина, мышцы его живота напряглись, и он подался вперед, кончая в горло. После он обессиленно упал на диванную подушку, тяжело дыша. Остин поцеловал его, и Зак раскрылся, застонав, когда снова попробовал себя на вкус. Зак потерял счет тому, как долго они целовались, его пальцы скользили по гладкой, мягкой коже Остина. Он ласкал его везде, где только мог, пока Остин не отстранился. — Останешься со мной? Остин закрыл глаза и покачал головой. — Я не могу. — Остин… Остин встал и схватил свою одежду вместе с использованным презервативом. — Спокойной ночи, Зак. Зак потер грудь, надеясь, что это облегчит боль в его сердце. Он не злился на Остина. Как он мог, когда сказал Остину, что все в порядке? — Спокойной ночи, — тихо ответил Зак. — Утром я оставлю тебе завтрак. Остин направился к двери, но затем остановился. Он не оборачивался, когда заговорил, но его голос был хриплым, как будто он пытался сдержать эмоции, которые не хотел показывать Заку. — Спасибо. — За что? — За то, что не ненавидишь меня. Боль в сердце Зака утихла, сменившись потребностью в утешении. — Я никогда не смогу ненавидеть тебя, Остин. — Так будет, вот увидишь. — Нет, — мягко, но твердо заверил его Зак. — Этого не будет. — Посмотрим. — Остин вышел из комнаты, и Зак еще долго чувствовал его присутствие. Зак одевался, не торопясь, чтобы Остин мог добраться до своей комнаты и не беспокоиться о том, что тот попытается заговорить с ним. Было ясно, что с Остина на сегодня хватит разговоров. Зак надеялся, что это было только сегодня вечером, и не навсегда. Зак никогда не пожалеет о том, что они сделали, но он беспокоился, что пожалеет именно Остин. Лучше бы ему не думать об этом, иначе он не сможет спать всю ночь, сводя себя с ума. Направляясь в свою комнату, он вспомнил слова Остина. Почему он был так уверен, что Зак возненавидит его? Если из сегодняшнего вечера ничего не выйдет, Зак будет разочарован, но он ни в коем случае не станет злиться на Остина. С чего бы вообще? И до такой степени, чтобы возненавидеть? Оказавшись в своей комнате, он разделся по дороге в ванную. Принимая душ, он думал об Остине, задаваясь вопросом, какие у него раньше были отношения с мужчинами, что теперь он ожидает лишь плохого обращения, убежденный, что, что бы он ни сделал, это выявит худшее в Заке. Как будто опыт научил его не ожидать ничего, кроме гнева и враждебности. Как бы это ни было больно, Остин имел полное право не желать иметь с Заком ничего общего. То, что они один раз занялись сексом, не давало Заку права ожидать чего-то взамен. Часть его верила, что это потому, что Зак был готов принять любую привязанность Остина, какой бы краткой она ни была, но правда заключалась в том, что он хотел, чтобы Остин желал быть с ним. Конечно же он уважал Остина и не собирался предъявлять ему никаких требований. С тяжелым вздохом Зак выключил воду, вышел из душа и схватил полотенце, чтобы вытереться. Все, что он мог сделать, это быть самим собой и надеяться, что Остину этого будет достаточно.