Омут заблудших душ

Сознание вернулось к Джейми резко, скачком. А координация возвращаться не спешила. Когда же он смог сесть и оглядеться, оказалось, что я лежу рядом, ничуть не изменившаяся, и как будто сплю. Дотронуться до меня он боялся. Сел рядом и принялся всматриваться в мое лицо. С чего бы ему бояться прикоснуться ко мне? Потом он понял. Маленькая жилка дрожала в глубине сердца. Вдруг что-то не так? Когда он смог пробиться через этот страх и погладил меня по щеке... …постойте… мне кажется, или что-то похожее уже происходило?.. Я открыла глаза. И Джейми согнулся пополам, зажав рот ладонями, чтобы не закричать. Он понял, что потерял меня. Потом не выдержал и заорал в равнодушные небеса: «ГОСПОДИ, ЗА ЧТО???!!! ВЕРНИ ЕЕ МНЕ!!! ЗА ЧТО ТЫ НАС ТАК НЕНАВИДИШЬ???!!!» — и что-то еще на гэльском. Сколько я его помнила, мой Джейми никогда не любил богохульства. Но это… это была не хула. Это было обвинение. — Мистер Фрейзер! — раздался невесть откуда негромкий голос… Джейми резко обернулся, и от его осатаневшего взгляда Раймон попятился. — Мы вернем ее, — несмело добавил старик. — Да! Немедленно! Открывай сейчас же! - зарычал мой обезумевший муж. — Сейчас не выйдет… — отступать дальше было некуда, Раймон уже вжимался спиной в один из камней периметра круга. — Да… верно… нам нужен драгоценный камень, так? Мы добудем его и сразу же вернемся! — Не совсем… - еле слышно пробормотал Раймон. — ЧТО?! — Джейми… — опасливо произнес старик, вдохнул побольше воздуха и продолжил: — Я их не слышу, — он сделал жест рукой, обводя каменный круг. — Я не такой, как Клэр. Нам потребуется жертва.

***

Фергюс сидел на пороге полуразрушенной хижины, которая стала частью нашей с Джейми жизни еще давным-давно, накануне битвы при Каллодене, и напряженно всматривался в вершину холма. Заметив наверху движение, он вскочил и, минуту спустя, схватился за голову, когда разглядел, что Джейми спускается, неся на руках безвольную тряпичную куклу. Следом за ним с трудом поспевал старик Раймон, всем своим видом выражая немой вопрос «Как это меня угораздило?..» или что-то в этом роде. Заходить в дом Джейми не стал. Опустился на колени, осторожно положил меня на траву и так и остался стоять, держа меня за руку, словно не мог отпустить. — Миледи… нет… — еле слышно произнес Фергюс, заглянув в мои пустые глаза, и испуганно посмотрел на Джейми. Лицо Джейми было белым и застывшим, как у мраморной статуи, но в глазах снова горел огонь, и была жизнь. «Значит, и все мы будем жить», — подумал Фергюс, чувствуя себя в тот момент снова десятилетним мальчишкой. Раймон тяжело опирался о косяк давно несуществующей двери и с трудом переводил дыхание. — Где мы возьмем жертву? — спросил он, когда отдышался и смог заговорить. Джейми молчал. Все также не двигаясь и неотрывно глядя на меня. — Что возьмем? — севшим голосом переспросил Фергюс. — Жертву, — ответил Джейми, очнувшись от транса. — Чтобы спасти Клэр, нужно будет совершить убийство, парень. Сказал и внимательно посмотрел на приемного сына. Сын кивнул, не задумавшись ни на миг. Джейми поднялся. — Я все тебе объясню по дороге, — сказал он Фергюсу и затем добавил: — Мэтр Раймон, мы едем в Эдинбург. Старик облегченно вздохнул, очевидно, уже смирившись с тем, что его как-то так угораздило…

***

Хотите узнать, как выглядят голодные, бесприютные души, потерявшие свою индивидуальность? Лучше вам этого не знать. Этого лучше никому не знать… «Девочка моя, любимая, только не пропадай! Умоляю, борись, моя хорошая, моя славная, сильная девочка…» Ночами напролет Джейми держал меня в объятиях и баюкал, как ребенка, а я всхлипывала и прижималась к нему, когда до меня дотягивались загребущие лапы тьмы. Он до боли сжимал кулаки, чтобы не завыть в голос, и, как одержимый, шептал, шептал, шептал мне на ухо молитвы, клятвы, проклятия, обещания, утешения, просьбы… «Не поддавайся им. Живи, родная моя. Я вытащу тебя, клянусь. Это ненадолго. Потерпи, милая…» Я не видела картин, которые описывал Джейми, когда был здесь. Эта межреальность была устроена так, что путешествие по фантастическим мирам нужно было заслужить. Прежде необходимо было справиться с другими ее обитателями. Ко мне приходили не имеющие определенной формы, постоянно меняющиеся химеры. Порой одно существо могло разделиться на несколько или, наоборот, они сливались в одно, а затем распадались непредсказуемым образом. Иногда одна химера порождала другую. Искаженные злобой, завистью и жадностью, глумливые рожи вытягивались и превращались в плотоядно скалящиеся звериные пасти. Бледные, костлявые руки изгибались, становясь когтистыми птичьими лапами. На головах вырастали копьевидные гребни, зарастали кожистыми перепонками и трансформировались в ядовитые плавники глубоководных рыб. Кожистые складки на безобразных туловищах прорастали драконьей чешуей с острыми как бритва краями. Из спин вырастали крылья, покрывались стальными перьями, хлопали, отрывались и улетали во мрак, унося с собой клочья разорванной плоти своих хозяев. Хребты выгибались, прорывая позвоночными дисками истончившуюся шкуру, вырывались из тел и оживали змеями с мертвыми зрачками, норовившими заползти сердце… «Сражайся, слышишь! Не сдавайся, девочка моя! Не давай им дотрагиваться до тебя! Они уйдут, если ты будешь сильной. Они боятся тебя, слышишь, Клэр, сердечко мое. Но если они почувствуют твой страх, или тоску, или боль, то не отстанут, и тогда с ними не справиться…» Я не понимала, как можно сражаться с ними. Старалась вытянуть откуда-то из глубины себя остатки силы, подаренной мне Раймоном. Она окружала меня голубоватым сиянием и на какое-то время отпугивала демонов. Но те возвращались. В отличие от сил, они всегда возвращались. И ждали, когда раз от раза слабеющее свечение угаснет совсем. Торопиться им было некуда. Ждать они могли вечно. Когда же мне не удавалось собрать защитный кокон, они дотягивались до меня. Ощущения физической боли не было. Было постепенное, по капле исчезновение, таяние воска в пламени свечи, тление и угасание… «Думай о нас, сассенах, представляй, как мы были вместе, и как снова будем. Будем! Слышишь! Обязательно будем! Думай об этом, это тебе поможет. Мне помогало. Они будут стараться отнять у тебя эти мысли, но если сможешь их удержать, то устоишь. Они бессильны против нашей любви…» Но я могла думать только о том, каких усилий стоило Джейми выживать здесь и день за днем пробиваться ко мне из этой бездны. Сейчас его голос доносился до меня, как через толщу воды. Я хотела ему ответить, но не могла. Пыталась дотянуться до своего тела, чтобы как-нибудь ему откликнуться, но и это не удавалось. Трепыхалась, как рыба на крючке, но ничего не выходило. И это при том, что я угодила сюда совсем недавно, полная сил и уверенности в себе, нацеленная на победу и с желанием жить дальше. При том, что рядом со мной была душа маленькой Мэгги, жавшаяся ко мне в поисках защиты. При том, что я ощущала присутствие моего любимого, слышала его и знала, что он никогда не оставит меня одну. Каково же тогда было ему?.. Измотанный ранами, нескончаемой горечью утраты, годами лишений и скитаний, он очутился в вакууме полного одиночества среди сонма чудовищ…

***

«Клэр, милая, ты слышишь меня? Дай мне какой-нибудь знак! Умоляю, ответь! Что-нибудь, чтобы я знал, что ты со мной. Это тяжело, но попробуй, радость моя, прошу! Я не могу так больше! Без тебя! Не могу!..» По голосу я поняла, что он плачет. И я тоже не могла дольше этого выносить. Рванулась к нему, что было сил. Всех, всех оставшихся сил. Оставляя за собой шлейф крови, кожи, нервов… Наплевать, если это будет последний рывок в моей жизни. Только бы к нему. Ближе. Еще. Хотя бы на миг… «Джейми…» «САССЕНАХ!!! Да, милая моя, родная, любимая моя девочка!!! Я здесь! Я с тобой! Всегда! Всегда…» Теперь он плакал от счастья, обнимая меня, целуя, прижимая к себе так, словно мы были единственные во вселенной живые искры, не дающие друг другу раствориться в небытии. И я внезапно осознала, что, растратив последние силы, не гибну, а возрождаюсь. Чувствую его тепло… Ооо, это его всегдашнее тепло! Оно здесь, снова со мной! Я могу впитывать его всем телом… или что там у меня осталось…