дожить до Рождества

— Ваше заявление было принято и просмотрено. Приезжайте через полчаса в участок, мистер Эванс.       На другом конце провода комиссар с громким “бик„ом сбросил звонок. Джон замолчал, а телефон так и остался в его руке, экран которого совсем скоро потух. — Джон? Всё хорошо? А то у тебя лицо какое-то... слишком озабоченное, – брюнет мягко положил свою руку поверх плеча парня, стараясь привлечь внимания к своей персоне. — Порядок. Нас вызывают в участок. — Неужели кто-то пожаловался за нашу пропаганду гомосексуализма? – Егор хихикнул в кулачок, вспоминая сорвавшийся несколько минут назад их «романтичный» поцелуй. — За наше заявление наконец-то взялись. И года не прошло. Теперь нас ждут в участке с распростёртыми объятиями. — Нам надо тогда спешить, пока они свою лавочку не закрыли. Потом вообще послать на все четыре могут, кто их знает. — Не-не-не, котёнок, не в этот раз. Сначала они к нам по-хамски, теперь мы к ним. Ничего, подождут часик-полтора, а мы с тобой пока ещё прогуляемся, – Эванс взял руку зеленоглазого в свою, подмигнув, — Это, как-никак, единственный наш с тобой выходной.       Линч беспрекословно пошёл за партнёром с лёгкой улыбкой на лице. После вчерашнего он всё ещё находился в некой прострации, было непросто взять и утихомирить свои пыл. Возмущение отошло на второй план, когда партнёр вновь предложил прогуляться, ведь на туманную и гневную голову идти в департамент полиции точно будет далеко не совсем хорошей идеей. — Ну и где их носит? Сказал же подойти через полчаса, а их нет уже полтора! Что за халатность! – комиссар потёр переносицу, раздражённо откинув от своих плеч женские руки. — Келл, не горячись. Тебе нельзя волноваться. — Я тебе что — беременная женщина, чтобы мне нельзя было волноваться?! — Нет, конечно! Тебе же доктор прописал постельный режим и покой, а ты всё равно вышел на работу, — девушка с блондинистыми волосами вернула свои руки на чужие мускулистые плечи, медленно, дразняще опускаясь вниз – к груди, — Келл, ну Келл. Ну хочешь, я развлеку тебя.. — Перестаньте, Элизабет.       На лице девушки сначало застыло непонимание, но через секунду оно расплылось в издевательской улыбке, а брови поползли к переносице. Она сжала плечи мужчины, наклоняясь к мочке уха. — Ты теперь ко мне по имени обращаешься, так ещё и на «вы»? – она точно отчеканила каждое сказанное слово, её дыхание заставило кожу комиссара покрыться мелкими мурашками, — Вчерашней ночью ты называл меня своей любимой, а сегодня я просто «Элизабет»? — Довольно! – Келливан подскочил со своего нагретого кресла как ошпаренный, с нескрываемой яростью глядя на секретаршу, — Ты разрушила свою семью, а теперь и за мою взялась?! Да ты.. ты просто сука! — Ох, ты унизил меня, Келл, – она подошла вплотную, по хозяйски обхватив подбородок с жёсткой щетиной, — Ты сам разрушил своё семейное счастье. Изменял ты своей любимой жене и детям. А я лишь оказалась рядом в момент, когда тебе было так плохо. Ничего лишнего, босс. — Как же я тебя ненавижу, дьявольское ты отродье. — Называй меня как хочешь, Келл. Ты всё равно не сможешь уволить меня. И прекрасно знаешь почему.       Элиза пристально заглянула в чужие серые глаза, прожигая взглядом всё : от глазного яблока до разноцветных, коричневатых полос около зрачка. — Ты упал в моих глазах.       Напоследок ухмыльнувшись, она неспеша удалилась из кабинета, громко цокая каблуками, двинулась вдоль длинного коридора. Комиссар следил за удаляющейся фигурой, пока глаза не начали слезиться. Быть может, это из-за сухости в них, или мужчине просто стало совестно от собственной жалости и слабости. Ещё только месяц назад он был самодостаточным и примерным семьянином, который так искренне клялся в любви своей любимой, целуя её руки, а ради детей мог пойти на любую преступность, например, ограбить банк. Иронично — комиссар полиции грабит банк. А что сейчас он из себя представляет? Жалкий изменщик, что переспал с собственной же подчинённой, которая была совсем не против отдаться в мужские, сильные руки. А теперь она использует рэкет в сторону начальника. Если он посмеет её уволить — жена и дорогие дети всё узнают, а если оставит всё как есть, то его просто съест с потрохами мизерная капля совести, которая всё ещё не покинула очерневшую душу Келливана.

***

— Добрый день, мистер Келливан? – после короткого стука в дверь в проёме показались два парня. — Добрый день, мистер Эванс и..? – комиссар неуверенно протянул последнюю гласную, как бы намекая на то, чтобы черноволосый парень сам представился. — Егор Линч. — И мистер Линч. Что же, проходите, присаживайтесь, распологайтесь.       Кивнув на два стула перед своим рабочим столом, мол, садитесь, мужчина аккуратно достал из файла синей папочки какие-то записи, быть может, документы какие – сразу и не понятно. — Первым делом я бы хотел принести свои извинения от своего и лица следователя за его сегодняшнее поведение утром. Это было очень не компетентно с его стороны. — Ещё бы! – Джон взмахнул руками, едва не дав по лбу Келлу, — Нажрался как свинья, а потом ещё и на нас какие-то предъявления накатывает! — Джон, следи за своим языком, – процедил сквозь зубы брюнет, сгорая со стыда от поведения своего парня. — Что же, давайте обойдёмся без оскорблений и перейдём сразу к делу. Ваша жалоба не первая за эту неделю. — Что? Были ещё подобные случаи? — Были, и было не мало. Только за последние два дня на нашу линию поступило более двадцати таких звонков с похожими жалобами. — И-и-и? – Эванс всё пытался подвести комиссара к его основной мысли. — Исходя от этого, мы с уверенностью можем сказать, что в Суррее, а точнее в северных его районах появился какой-то, м-м-м.. сталкер. “Сталкер„... Звучит поистине жутко, тем более, когда эти слова касаются тебя. Проклятье. — И это всё? — Другую информацию мы пока распространять не можем, но по службам сообщим об возможной опасности. Жаловались в большинстве случав девушки лет двадцати-двадцати пяти, и поэтому им стоит быть особенно бдительными. — А что на счёт нас? Линч же парень, а не девушка. Тогда какого чёрта на него началось такое преследование? — Мистер Линч, вы первый парень с подобной жалобой, – комиссар обратился к поникшему парню, ведь с его недоброжелательным спутником построить конструктивный диалог попросту не получилось бы, — Мне кажется, вы что-то недоговариваете.       Джон вновь возмутился и обвинил мужчину в том, что он давит на пострадавшего. Но тот остался непреклонен и продолжил допрашивать, хотя, скорее, допытывать информацию из бедного паренька. — Дело в том, что произошло ещё кое-что.. – внезапно выдал Егор, опустив глаза вниз. — Что? Было что-то ещё? И ты об этом умолчал? – очкарик говорил это не со злобой, а с переживанием и тревогой в голосе, ведь правда боялся за своего парня. — Это было в тот же день, когда нам подбросили коробку... Когда Джон уехал из кофейни, а я остался прибирать своё рабочее место, то кое-что произошло. — То есть в тот вечер вы разделились? — Да, около десяти вечера Джон уехал, а я сослался на то, что нужно убраться и остался в кофейне. И вот, в то время, когда я был в основном холле около столиков, в кладовке раздался звук. Я пошёл проверять, и оказалось, что лопнула лампочка.. — Продолжайте, мистер Линч. — И вот, пошёл я за совком, чтобы убрать осколки. Все предметы для уборки, включая и совок, мы всегда держим в уборной комнате для сотрудников заведения. Там не оказалось того, что я искал. Я поискал вообще везде и нигде его не нашёл. Всё было на своих местах, кроме него. Хорошо, думаю я, ну, может, куда-то переложил. Оставался кабинет Джона, в котором я ещё не проверял. Совок был под его столом, хотя я никогда его не убираю туда! — Мистер Эванс, скажите, был ли совок под вашим столом, когда вы ещё находились в кофейне? — Да я то почём знаю? – вновь начал язвить шатен, как его утихомирил строгий взгляд Келливана, — Ну, вроде не было.. Да, точно, не было совка. У меня под столом стоит только мусорное ведёрко. Совка там не было и быть не могло.       Комиссар замолчал. Он усердно о чём-то раздумывал. На лице его образовалась складочка на лбу. В какой-то момент мужчина поднимает на Егора тяжёлый, полный осознания взгляд. — Лампочка не лопается сама, мистер Линч. Она может перегореть, но лопнуть — нет. В помещении был ещё кто-то помимо вас. И этот «кто-то», вероятнее всего, и разбил лампочку. Да и совок его рук дело.       Возлюбленные переглянулись. Их зрительный контакт длился около минуты. Её хватило, чтобы они ощутили страх и волнение друг друга. Под столом, чтобы Келл не видел, Линч крепко сжал ладонь своего парня. — Так и знал, что не стоило тебя оставлять тогда одного, – очкарик виновато вздохнул и повернул свою голову к уполномоченному, ожидая ещё чего-то. — Было ещё что-то, мистер Линч? Быть можно, вы ощущали в последнее время себя не в безопасности? — Я чувствовал, что на меня кто-то смотрит. Это происходило переодически, когда я оставался один. Возможно это всего лишь моя паранойя... — Как часто это происходило? — Это чувство меня не покидает последние две недели. Словно бы за мной кто-то очень пристально наблюдает, а когда я начинаю об этом догадываться, то тут же скрывается в тени. — Кажется, “сталкер„ положил на вас глаз, мистер Линч.       Последняя фраза вызвала негодование от Джона, отчего он тут же попытался исправить ситуацию и не дать Егору начать нервничать. — Какое глупое название... “сталкер„, ха! Ничего получше придумать не могли? – попытка исправить положение ни к чему не привела. Казалось, это даже усугубило ситуацию.       И тут замолчали уже все трое. Воцарилось напряжение и предательская тишина, что отдавалась болезненной пульсацией в висках. — И-и что теперь? Получается, на меня началась охота, что ли? – тихо произнёс Линч, кусая свою нижнюю губу до крови. — Не думаю, что это можно так назвать, мистер Линч... Думаю, если точнее выразиться, то вы попали в список этого преследователя. — Есть шанс того, что это лишь чья-то глупая шутка? В Суррее же полно всяких пранкеров! — Звучит правдоподобно, мистер Эванс, но обычно подобные шутки не затягиваются долго, да они заканчиваются в большинстве случаев на простых записках. А тут, как вы сами знаете, не просто «записочки». Да и если взять в счёт того, что с подобными жалобами обращались более двадцати граждан, то это должно караться судом. И я не думаю, что обычные шутники могут идти на такие риски и взять на себя судебную ответственность потом. — А нам сейчас что делать? Как мы можем чувствовать себя в безопасности, если тут такое происходит?! — Во-первых, я бы посоветовал не оставаться в тёмное время суток по одиночке. По возможности, если вы будете ходить всё время вместе. А, во-вторых, если будут хоть малейшие подозрения на покушение или ещё какие-то новости, то обращаться в полицию. Желательно, конкретно мне. Если ситуация усугубится, то, в случае чего, вас будут дежурить полицейские из этого департамента. Поэтому не стоит раньше времени приобретать двухстволку ради собственной самозащиты и самообороны.       Эванс фыркнул и закатил глаза, словно бы эти слова были обращены конкретно к нему. Он хотел также добавить скандальную фразу : «Ой, больно то хотелось!», но не стал. — Что же, если что-нибудь ещё станет ясно, то мы вам сообщим. Вы тоже должны будете переодически давать об этом отчёт. — Обязательно, комиссар.. — Мы вас перезвоним. Будьте осторожны и бдительны, хорошего вам дня! – Келл лениво повторил те слова, которые он говорил каждый день. Это вырвалось у него, можно сказать, даже непроизвольно, автоматически.       Парни синхронно встали, всё ещё не разрывая их сцепление рук. — До свидания, сэр, – Джон как бы слегка поклонился, конечно, в качестве насмешки, и, потянув за собой своего партнёра, поспешно вышел из кабинета.       Шагая по длинному коридору, они внезапно остановились, услышав, как их кто-то зовёт. Вдруг из тени неосвещенного участка неспешно вышла девушка, что слегка улыбалась. — Добрый день. Мистер Линч и мистер Эванс, верно? – девичий голосок разрушил тишину этого офиса. Он одновременно и пугал, но и также как-то манил к себе, словно гипнотизировал. — Да, вы не ошиблись. А по какому вопросу?- — Меня зовут Элизабет Маккей. Вы же только что от мистера Миллера, ведь так? — Да, но какое вам дело? Кто вы вообще? – синеглазый совершенно не горел желанием сейчас с кем-то знакомиться и что-то выяснять. — Я его секретарша. И я слышала ваш разговор. Хочу лишь предупредить вас, что на мистера Миллера вам нельзя положиться, он никогда не выполняет обещанного. Но, в случае чего, вы можете позвонить мне, и я постараюсь вам помочь, – блондинка загадочно протянула Егору визитку со своим, кажется, номером и именем, — И, пожалуйста, пусть это останется между нами, господа. Вы не хотите проблем — я не хочу проблем, поэтому буду признательна, если вы оставите это между нами.       И, даже не попрощавшись, Элизабет вновь скрылась во тьме коридора, ритмично цокая каблуками. — Э-э-э.. – это было единственным, что Джон смог сказать на прощание. — Какого чёрта только что произошло? Что за беспорядок творится в этом полицейском участке? — Э-э-э.. – всё, что смог ответить возлюбленному очкарик.       Уже всё темным-темно, хоть глаз выколи. Лишь одиноко стоящие фонарные столбы освещают мрачные улицы Суррея, где таится опасность...       Эванс развалился на диване и бесцельно переключал каналы, стараясь найти какой-нибудь интересный фильм, чтобы хоть как-то скоротать время. Совсем скоро ему надоело это занятие, и он, надев свои тапочки, пошаркал на кухню, откуда уже начинало пахнуть чем-то вкусненьким. Наверняка Линч что-то опять готовит.. или пытается готовить.       Заходя на кухню, парень остановился на пороге, опираясь левым плечом о косяк двери. Он тихо ухмыльнулся, наблюдая за тем, как его возлюбленный что-то кухарит. Когда Егор начинал готовить, то полностью отдавался этому делу, и всё его внимание было сосредоточено только на этом. Словно бы на какое-то время он погружался в свой собственный мирок, в котором был только он и кулинарная книга.       Очкарик подкрался к черноволосой хозяюшке. Его холодные руки скользнули по талии, обнимая её. Брюнет едва заметно вздрогнул и издал прерывистый вздох. М-да, учитывая последние события в жизни Егора, Джону стоило бы не пугать так. Ведь этаким макаром можно и охватить локтем под дых. — Что готовишь, котёнок? – шепнул он на ухо, обжигая своим горячим дыханием. Эванс подался чуть вперёд и нежно поцеловал щёчку любимого, оставляя за собой персиковый румянец. — Я... решил приготовить шоколадный пудинг, ты недавно говорил, что хочешь его. — Ухты, пудинг, говоришь? Звучит интересно... Дай угадаю, рецепт тебе дала моя мама? — Да, я сам её попросил. Всё хотелось наконец-то узнать, как же всё таки готовится эта сладость. — Что на счёт того, чтобы к сладостям в кофейне ещё и этот шоколадный пудинг добавить? Думаю, это лакомство много кто ещё любит. — Ох, Джон, мне бы сначала научиться его готовить дома... Я сковородку спалил, – наконец-то признался Егор, тихо хихикнув. — Эта уже третья сковородка за неделю, которую ты сжёг, котёнок. И почему ты так не дружишь с ними? – нет, шатен вовсе не злился. Он игриво оставил ласковый чмок на шее, прижимаясь ещё ближе. — Ты ведь не сердишься, Джон? – произнёс Линч в полуобороте, взглянув на любимого невинными, но виноватыми глазками. — Как же на тебя можно сердиться, Линч?       Очкарик добродушно хмыкнул и повернул к себе парня, не выпуская из своих объятий. Он настойчиво, но не без нежности коснулся к родным алым губам, проникая языком внутрь. Зеленоглазый не растерялся от такого напора и сплёл свой язык с чужим, создавая горячую спираль. Джон прижал возлюбленного к плите, расставив свои руки по бокам от него. Казалось бы, семейная и тёплая идиллия, два любящих друг друга до безумия человека.. и плита. Что, плита?       Внезапно Егор взвизгнул прямо в поцелуй и оттолкнул своего молодого человека, а сам отскочил от своего прежнего места. Он побежал к раковине и включил холодный напор воды, подставляя под него свою левую руку. — Линч, ты чего? Что-то случилось? — Ш-ш-ш, – зашипел в ответ брюнет, взволнованно оглядывая свою ладонь, — Аргх, я руку обжёг! — Руку? Обжёг? Обо что? – внезапно синеглазый паренёк увидел включённую электрическую плиту, которую, вероятнее всего, Линч не успел выключить, — Чёрт. — Тут не просто чёрт, Джон, тут самый настоящий Сатана!       Эванс подскочил к раненому, перед этим не забыв вырубить раскаленную машину. Ладонь покраснела и ощутимо жгла, отдаваясь неприятной пульсацией. Достав из верхней полки аптечку, очкарик быстренько вытащил из неё бинты и какую-то мазь от ожогов. Аккуратно намазав то место этим лекарственным кремом и сверху намотав несколько слоёв бинта, он обеспокоенно осмотрел парня на наличие ещё каких-то ожогов. Их, к счастью, не оказалось больше. — У-уф, только со мной это могло произойти! Дьявол!       Егор был в бешенстве и в то же время готовился заныть о том, какой же он неудачник в последнее время. Но у его парня был козырь в кармане, поэтому он, как быстро начал нудить, так быстро и закончил. — У птички боли, у собачки боли, у котёнка боли, а у Линча не боли! – Джон бережно взял в свою руку чужую ладонь и подул на неё. — Нет, пусть у котёнка не болит. Мне его жалко. И вообще, это ты меня так называешь. А, значит, если у котёнка будет болеть, то и у меня тоже! – м-да, он невыносим. — Ох... Хорошо. У птички боли, у собачки боли, а у Линча и котёнка пусть всё будет хорошо! Ну вот, другое дело. Так бы и сразу. — И как я буду сейчас готовить, блин?! Теперь уже и не хочется ничего делать. — И не надо. Мы просто закажем что-нибудь. Устроим уютный вечер друг для друга. Представь : только диван, фильм, мы и пепперони — ну разве не идиллия?       Да, шатен очевидно умеет заинтриговать. Звучит и правда как отличный план. — Донесёшь меня на ручках до дивана? У котёнка болит лапка. — Раз у моего котёночка что-то болит, тогда донесу, естественно.       И Джон, героически подхватив свою принцессу, радостно поскакал в гостиную. Да, раз Линч — принцесса, значит Джон – не рыцарь, а конь. Тыгыдык-тыгыдык, получается.       Возлюбленные сидели на диване и уже выбрали фильм, пока ожидали курьера. Точнее сидел только Эванс, Егор же находился в какой-то странной, причудливой позе : он занял практически всё место и уместил свою голову на коленях у своего молодого человека, руку закинул к нему на плечо, а одна нога вообще свисала с дивана. По крайней мере, Линчу было так удобно.       Как только раздался звонок в дверь, брюнет помчался открывать её, выкрикнув что-то вроде : «Не вставай, я сам открою!». На это Джон только усмехнулся, проводив взглядом свою пассию. — Добрый вечер, вот ваш заказ, – за дверью стоял миловидный юноша и располагающе улыбался, протягивая владельцу квартиры две коробки пиццы. — Добрый вечер, спасибо. С меня, получается, сколько? — Одиннадцать долларов и двадцать шесть центов. Егор уже протянул купюры и хотел уже отплатить конкретно курьеру его чаевые, как юноша, как-то зловеще улыбаясь, вдруг выдаёт : — Рука болит, да?