Есть только война

      982.М41, фрегат «Таласа Прайм»       Вертер бежал по улице с портфелем в руке, мысленно проклиная не вовремя севшие батарейки в будильнике. Ему вовсе не улыбалось опоздать в первый же учебный день после летних каникул, из-за чего пришлось пожертвовать завтраком. Помня о законах жанра, он даже не сунул в рот намазанный джемом кусок хлеба, чтобы ни с кем не столкнуться по дороге. Он просто бежал со всех ног и все равно опаздывал.       Конечно, идти в школу мальчику не особо хотелось, потому что это опять скучные уроки и пять часов сидения на неудобном стуле. Тем более что лето до сих пор не уступило своих прав сентябрю, а первый день четверти выпал на пятницу. Но зато можно было снова увидеться с друзьями, ведь он не видел их так давно…       «Хорошо, что до школы всего два квартала», — подумал Вертер, поворачивая за угол.       Однако стоило ему миновать перекресток, как он тут же споткнулся на ровном месте и кубарем покатился по земле, завершив свой путь в неглубокой траншее, которую откапывали второпях. Портфель превратился в санитарную сумку, лейтенант Быстрицкий что-то благим матом орал в полевую рацию, пытаясь перекричать грохот рвущихся мин, а Николай хрипел у его ног — крупный осколок прошел сквозь паршивый бронежилет и впился в легкое.       Вертер знал что делать. Он одним движением сорвал с товарища броню и разгрузку, выхватил из сумки перевязочный пакет. Еще можно спасти, если действовать достаточно быстро. Закупорить рану гемостопом, сверху приложить набитый снегом целлофановый пакет, все это туго примотать. Закончив перевязку, Вертер приподнял Николая и усадил его у стенки траншеи, чтобы кровь из пробитого легкого не проникала в трахею.       — Командир! — обернулся он к Быстрицкому. — Когда эвак приедет?       — Никогда, блять! — лейтенант вжал голову в плечи от особо близкого разрыва и снова вцепился в рацию. — Я два танка прошу! Всего два танка! Нам через полчаса отбиваться разве что лопатами!       — Раздупляторы на два часа! — сообщил наблюдатель.       Паршиво. Потому что раздуплятор — кошмарное порождение больного арабского воображения в виде обшитого броней бульдозера с впендюренным на место кабины боевым модулем от БМП — смешон только до тех пор, пока у тебя есть хотя бы РПГ. А если нету, то под огнем автопушки как-то сразу становится не до смеха.       РПГ был всего один с последней гранатой, и поскольку штатный гранатометчик лежал рядом без половины черепа, то Вертер схватил его оружие и на секунду высунулся из траншеи. Тут же нырнул обратно, но уже зная, где цели. Приготовился, примерился, поднялся снова, ловя вражескую технику в прицел, и нажал на спуск. И тут же неподалеку взорвалась очередная мина, будто того и дожидалась.       Взрывной волной Вертера отбросило назад, и когда он проморгался от контузии, траншея уже исчезла, и превратилась в обычную комнату. Он находился у себя дома, сидел в кресле-каталке и просматривал в онлайне вакансии. Выбор не внушал оптимизма. Всюду требовались рабочие различной квалификации, технические специалисты и прочие люди дела. Едва-едва отгремела война, мало кто горел желанием нанять безногого калеку без образования.       Конечно, логичнее всего было пойти учиться. Однако учеба стоила денег, особенно на тех специальностях, которые не требовали наличия ног, а маме и так было слишком сложно содержать их двоих. Будь жив отец, было бы проще, но его война сожрала в первый же год.       С самыми мрачными раздумьями Владислав закрыл ссылки и перешел в почтовое приложение. Спам, спам, спам… письмо от одного из бывших сослуживцев с предложением выпить вечерком в компании… еще бы были деньги на это. Спам… он собирался удалить очередное мусорное письмо, но что-то привлекло его внимание. Даже не привлекло само по себе, а в голове звякнул колокольчик, что надо прочесть внимательнее.       «Программа экспериментального бионического протезирования… требуются добровольцы… вознаграждение… оплата проживания и питания».       Звучит неплохо. Бесплатный сыр, конечно, только в мышеловке, но если есть хотя бы призрачный шанс снова встать на две ноги, Владислав вцепится в него всеми зубами. Он коснулся пальцем голографического экрана, чтобы начать видеозвонок, но тот вдруг вспыхнул желтым светом и испустил пронзительное верещание.       «Что за хрень?» — только и успел подумать Вертер, когда мир вдруг начал заваливаться куда-то прочь.       В глаза ударил свет. Несколько секунд потребовалось ему чтобы сообразить — свет испускает лампочка на потолке. Она зажглась автоматически, когда пришло время. А верещание — это просто система оповещения, которая напоминает всем членам команды, что началась дневная половина суточного цикла.       Вертер еще несколько секунд лежал неподвижно, чтобы убедиться, что все вокруг не очередной виток сновидений, но такого подарка судьбы ему ждать не приходилось. Он проснулся, и созерцал самую настоящую реальность.       На дворе сорок первое тысячелетие. Человечество достигло немыслимых высот в познании мира и технологии, а потом также немыслимо грохнулось в варварство, деградацию и мракобесие. Почти все достижения прошлого благополучно забыты и едва ли будут совершены вновь. Империум Человечества, пангалактическое супергосударство людей, из прекрасной и величественной мечты стал гниющим трупом, тоталитарной машиной сверхэксплуатации, жестокости и террора. Бесчисленные враги рвут его извне и изнутри. Нет мира среди звезд, лишь смех жаждущих чего-то там и бла-бла-бла, это все Вертер уже и так знал.       Киборг сел на койке и огляделся. Сегодняшний сон ему не понравился. Да, в нем не было объятого тенями гиганта, разрывающего его горло стальными когтями, но окунаться в прошлое было все равно болезненно. Да, ноги ему вернули, но если бы цену объявили заранее, он бы предпочел остаток дней провести в коляске.       Тесная каюта давила голыми металлическими стенами. Просторнее каморки, что была у него полгода назад, но все равно тесная и неуютная. Койка у стены напротив входа. Под койкой небольшой стальной сундук с личными вещами. Слева от входа металлический стол и металлический табурет. Справа — настенный стенд с оружием и вспомогательным снаряжением. Возле самого входа — стойка с бронекомбинезоном и шлемом. Над койкой — грубо намалеванная икона Императора и икона примарха Сангвиния, заметно лучше качеством. Последнего Вертер уважал гораздо больше, потому что Сангвиний умер и, следовательно, испортить жизнь ему не мог.       Все вокруг блестело металлом, холодом и угловатостью. Даже койка была настолько жесткой и неудобной, что разлеживаться после побудки не было смысла даже с точки зрения лени. Рывком подняв себя в вертикальное положение, Вертер поплелся в гальюн.       Удобства на корабле эскортного класса изысками не блистали, даже на офицерской палубе. Отчасти из-за пропитавшего все аскетизма, отчасти потому, что фрегаты по имперской доктрине считались расходником, который все равно взорвется не сегодня так завтра. Вертер подошел к умывальнику, плеснул в лицо по тысячному кругу очищенной водой и посмотрел в зеркало. Оттуда на него смотрел человек, который оказался не в то время и не в том месте.       Он родился тридцать восемь тысячелетий назад, на другом краю Галактики. Его домом была древняя Терра, тогда еще называвшаяся «Землей», и памяти о тех временах не осталось даже в самых забытых легендах. За время своей «работы» в исследовательском центре корпорации Aquila Inc. Владислав Вертер успел принять участие во многих экспериментах, и один, последний перед истечением контракта, его не испугал. Но что-то пошло не так, и результатом стало многотысячелетнее заточение в изнанке реальности, в варпе, которое для него пролетело как всего лишь один миг.       «Что-то пошло не так». В этом предложении умещалась буквально вся его жизнь, и результат налицо. Больше половины его тела еще на Земле было заменено протезами и имплантатами. Первыми существами, которых он встретил вывалившись из варпа, оказались генокрады, чудовищные порождения Великого Пожирателя. Первые встреченные люди от них не отставали, будучи агентами Священной Имперской Инквизиции, самой жестокой спецслужбы за всю историю человеческого вида. Которые без сантиментов предложили либо присоединиться к ним, либо получить пулю в череп. А всего одна страшная ночь на Иша’киараль густо покрыла волосы ранней сединой, перечеркнула лицо уродливым багровым шрамом, и торчала под кадыком стальной блямбой вокализатора.       — Ну, прошло девять месяцев, а я все еще жив. Уже неплохо, верно? — попытался подбодрить себя Вертер.       Попытка вышла так себе. Синтезированный вокализатором голос хотя и близко походил на прежний, но все равно в нем отчетливо сквозило металлическое дребезжание. Вечное напоминание о том, что бывает, если допустить в бою с космодесантником даже крохотную ошибку.       С невеселыми мыслями киборг направился в кают-компанию на завтрак. Встреченные по дороге члены команды при виде него уважительно кланялись, а некоторые нижние чины даже осеняли себя знаком святой аквилы. Вертер с трудом удерживался от того, чтобы закатить глаза, но давно оставил попытки разубедить верующих людей. Секретность секретностью, но слухи они как сверхтекучая жидкость — просочатся где угодно.       — Доброго утречка, — буркнул киборг, входя в кают-компанию.       — С пробуждением, — отозвался Джей Спенсер, потягивая утренний рекаф. Остальные члены свиты ограничились кивками. В Империуме вообще мало внимания придавали таким повседневным ритуальным фразам, как «доброе утро», «приятного аппетита», «будь здоров» и «с облегчением». Вертер бы не удивился, если бы вдруг узнал, что агентов Инквизиции штампуют на каком-то гигантском мануфакторуме из останков погибших солдат, папиросных окурков и высококонцентрированной угрюмости.       Для пятерых человек в кают-компании было слишком просторно. Вертер посмотрел на опустевшее место за столом и осиротевшую гитару на стене. Для Алисии Боррес нашлось другое назначение, ее инквизитор отправил на один из миров, восстановив в прежнем звании арбитра. Сейчас их осталось всего пять человек — он сам, бывший гвардии сержант Джей, псайкер Герман, сестра-диалогус Хаддрин и архивариус Варез. Ну, еще был магос Варнак, но он держался сам по себе, да и человеком являлся с большой натяжкой. Маловато для эффективных действий, но оставшийся за старшего Герман уверял, что миссия простейшая, и воевать им придется в худшем случае с бюрократией.       Стараясь не думать о войне и обо всем, что с ней связано, Вертер принялся собирать завтрак. Завтрак заключался в наливании рекафа из агрегата, подозрительно напоминающего электрический самовар, выдавливании из настенного раздатчика питательной протеиновой пасты и извлечении из коробки пары хлебцев невнятного происхождения. Хлебцы хотя и имели пресноватый вкус, но все же были существенным прогрессом по сравнению с батончиками из трупного крахмала.       Со скромной снедью киборг уселся за стол. Межзвездные космические перелеты, которым было посвящено огромное количество книг, фильмов, игр и прочего медиа-контента, на поверку оказались довольно унылым времяпрепровождением, состоящим из рециркулированной воды и воздуха, тусклого света ламп, однообразной еды и череды дней, неотличимых друг от друга. Постепенно Вертер пришел к мысли, что даже влипнуть в очередные неприятности будет приятным разнообразием, и вздохнул над получившимся каламбуром. Герман, однако, понял все по-своему.       — Ну не вздыхай, гурман. Навигатор предупредил, что через пять часов выходим из варпа. Я даю тебе слово, что когда ты увидишь своими глазами Ультрамар, то изменишь мнение об Империуме.       — Что там такого выдающегося?       — Ультрамар — это обширное королевство, в давние времена объединявшее свыше пятисот миров под властью примарха Робаута Жиллимана, — подал голос Варез, без интереса ковыряющийся в протеиновой пасте. — Своим гением он создал великое общество, которое по сей день хранит заложенные принципы справедливости и гармонии.       — Я читал, что написано в книгах, ты мне сам же их и посоветовал, — Вертер взялся за ложку. — Герман, лучше скажи, что предсказывают таро?       — Ничего они не предсказывают, — отозвался псайкер. — Расклады меняются каждый раз, причем совершенно произвольно. А с какой целью интересуешься?       — Предчувствие плохое.       — Яйца Императора, Влад! — Джей закатил глаза. — Ультрамар чуть ли не самый безопасный субсектор в галактике, после Сола. Что там может пойти не так?       — Вот как пойдет, так и узнаешь. Ммм… а правда, что у Ультрадесанта есть ритуальное блюдо, которое называется Великий Суп?       — Глупые бредни, рожденные праздным умом, — ответил архивариус. — Свершения и подвиги примарха Жиллимана неисчислимы, но стал бы столь великий ум заниматься чем-то настолько приземленным? Так называемый «Великий Суп» — не более чем выдумка. Поразительно живучая, при всей своей нелепости.       — Жаль. Было бы интересно попробовать блюдо, изобретенное полубогом. Оно наверняка оказалось бы вкуснее этих соплей. Вертер сунул в рот очередную ложку пасты, и заметил, как Хаддрин ерзает на месте.       — Что-то не так, сестра Мальфрум? — спросил он как можно вежливее.       — Владислав, не было ли… посланий? Что повелевает… наш господин?       Сновидений, в которых Вертер встречался с «учредителем Aquila Inc. Ричардом Шаттлвортом» после Иша’киараль не было. Вертер не мог сказать, что не рад этому. Но как объяснить это немолодой уже и до костей религиозной женщине, которая вбила себе в голову варп знает что?       — Боюсь, что нет. У нас просто есть работа, и мы просто должны ее сделать, — киборг обратил страдающий взгляд на Германа. Тот закатил очи к потолку.       — Справедливость твоих действий измеряется силой твоей убежденности! — истово процитировала Хаддрин.       — Сестра, нам понадобится пообщаться с местными. На всякий случай будьте готовы к высадке, знаток ультрамарских диалектов нам тоже не повредит, — пришел на выручку дознаватель.       — Да-да, конечно, — диалогус скинула в посуду в мойку и отправилась к себе. Агенты проводили ее взглядами.       — Герман, это какой-то неправильный святой, — усмехнулся Джей. — Стесняется чего-то, от почитателей прячется…       — Но вы-то себя нормально ведете! — взмолился киборг.       — Да просто в голове не укладывается, как такой обормот может нести благословение Императора.       — А оно есть, это благословение? Может, просто показалось? Мы были на взводе, после тяжелейшего боя. Что-то привиделось под наркозом, не в меру вольно интерпретировали.       — Не знаю, я в богословии не силен. Зато я все еще живой, и даже с новой рукой. Для убедительности катачанец потряс массивным протезом. Вертер в поисках поддержки оглянулся на Вареза. Старый архивариус, как обычно, вел себя тихо и отстраненно, шумная компания тяготила его, но под взглядом киборга встрепенулся.       — Что? Ммм, благословения? Нет, не мне судить. О чем вообще может судить человек в мои годы?       — Герман, ну хоть ты скажи, что все это чушь!       — Я воздержусь от комментариев, — дипломатично ответил псайкер.       Со страдальческой гримасой Вертер снова уткнулся в еду. Ему бы больше всего на свете хотелось, чтобы Герман сейчас кивнул и сказал, мол, ты совершенно прав, это все плод твоего воображения, какие еще святые, какие благословения. На Тандрос Септима Вертер успел проштудировать несколько жизнеописаний святых, и точно знал, что святые — это праведники, исполненные праведного гнева, которые праведно творят праведные дела и, наверное, даже в сортир не ходят, а испражняются чистой ненавистью к врагам Императора. А Джей, хоть схол и не заканчивал, но по-своему очень мудр, и все правильно сказал: не мог такой обормот получить благословение. В чем бы оно ни заключалось.       Ну привиделось чего-то, со всяким бывает. Это все от нервов. Вертер быстро покончил с завтраком и следом за Хаддрин скинул посуду в мойку. Оттуда небьющиеся стаканы и миски упадут в руки хозяйственного сервитора, который очистит посуду без применения воды, а потом принесет сюда в ночную половину цикла.       — Если понадоблюсь, я в арсенале, — сказал он, выходя за порог. Кошки на душе уже не просто скребли, а использовали ее как метафизическую когтеточку.       За оружием пришлось возвращаться в каюту. Броню Вертер тоже решил надеть сразу, потому что спускаться на поверхность все равно придется, хотя бы в качестве охраны Германа, и выглядеть нужно внушительно. Поношенная гвардейская гимнастерка нужного эффекта точно не создавала.       По дороге, к вящему облегчению, ему больше никто не встретился. Пересменка завершилась, дневная вахта погрузилась в работу, ночная — отсыпалась. Покой последней скоро будет нарушен, когда начнется выход из варпа. По какой-то неведомой причине спать в момент пересечения границы между материальным миром и духовным было чрезвычайно опасно, и поле Геллера тут ничего не решало. Еще одна мелочь, которую нужно было принять во внимание, впитать и усвоить, чтобы худо-бедно влиться в это начисто свихнувшееся общество.       Добравшись до арсенала, Вертер приложил ладонь к сканеру, чтобы тот считал вмонтированный в нее чип. Машинный дух устройства, чем бы он ни являлся на деле, довольно долго размышлял, но в конце концов решил, что сегодня вредничать не стоит и дверь все же открыл. Кибог прошел внутрь и сгрузил свою ношу на ближайший верстак. Ему почему-то снова вспомнился сегодняшний сон. Когда бездну времени назад, на Земле, он искал работу, то не так представлял себе «рабочие инструменты». Сорок первое тысячелетие сделало его тем, что он больше всего ненавидел в третьем, и как назло, именно на поприще кровопролития Вертер достиг наибольших высот.       Хеллган отозвался на прикосновение и тихо завибрировал. Неуловимо для человеческого уха, но различимо для усиленного слуха киборга. Техноадепты называли это голосом машинного духа. Может, они не так уж далеки были от истины. Оружие неведомым образом излучало предвкушение и нетерпение, хотя казалось бы, как оружие может что-то ощущать?       Длительную стоянку на Тандрос Септима Вертер полностью посвятил обучению всему, что может увеличить его шансы на дальнейшее выживание, и в курс подготовки входило изучение внутреннего устройства оружия. Необходимая мера для тех, кто действует в отрыве от стандартных линий снабжения. Агенты должны быть способны произвести обслуживание, мелкий ремонт и даже модернизацию своего снаряжения, потому что любая мелочь может означать разницу между успехом и провалом. Вертер бы не был землянином, если бы не пошел дальше. Его внимание привлекла высокая степень унификации всего энергетического оружия Империума. Хотя принципы работы боевого лазера оставались ему не до конца понятны, но продуманность конструкции не могла не восхищать. А если все соединяется со всем, значит, имея под рукой запчасти, можно на одной базе собрать оружие под любые нужды.       Лежащий перед ним хеллган был результатом почти трех месяцев трудов, расчетов, и настройки (и упрашивания магоса Варнака, без которого бы ничего не вышло). В девичестве он относился к стандартному шаблону «Аккатран», отличающемуся расположением разъема питания позади рукоятки. Сейчас его бы вряд ли узнал даже генерал-фабрикатор с родного мира-кузни. Удлиненный износостойкий ствол был позаимствован у залпового хеллгана, чтобы выдерживать выстрелы повышенной мощности. Снятый с лонг-лаза пламегаситель делал луч почти невидимым, улучшая маскировку. Дополнительные радиаторные кольца регулировали отвод тепла и позволяли вести непрерывный огонь. Двойной разъем под батарею — вдвое больше выстрелов перед перезарядкой. Трехрежимный переключатель огня, ноу-хау мира-кузни Триплекс-Фолл, избавлял от возни с настройками, одним движением превращая обычное пехотное оружие в снайперское, а снайперское — в тяжелое. И предмет гордости Вертера — складная передняя рукоятка, одним поворотом шарнира превращающаяся в сошки. Предмет гордости, потому что изобрел он ее сам. Почти сам. Почти изобрел. Воспроизвел то, что существовало еще на Земле. Но кого это волнует?       Что в итоге… Удорожание конструкции? Безусловно, но Инквизиция не жаловалась на недостаток финансирования. Усложнение обслуживания? Незначительное, основные ритуалы ничуть не изменились, разве что пришлось выучить Литанию Радиаторных Колец. Оружие стало больше весить? Невеликая проблема для человека, способного в рывке поднять почти тонну или бежать сутками без отдыха. Техноересь? Все детали стандартные, только совмещены немного иначе.       — Ну что, дружок, скоро опять на работу? — вздохнул киборг, начиная разборку. Хеллган снова предвкушающее загудел. — Мне бы твой оптимизм.

* * *

Несколько часов спустя, мостик «Таласы Прайм»       Иногда Германа Ларико, вопреки вынесенному из Схола Псайкана скептицизму и приобретенному в Инквизиции жизненному опыту, начинало тянуть на рефлексию. Для опытного телепата, обычно погруженного в чужие мысли, анализ собственных чувств и действий был сродни отдыху. Кроме того, повторное переживание прошлого опыта позволяло взглянуть на ситуацию с разных углов, понять неочевидные причинно-следственные связи, что не раз помогало ему в работе и выстраивании отношений с остальной свитой. Герман понимал, что любой псайкер вызывает у окружающих людей страх, и вынужденно признавал, что этот страх небеспочвенен, а потому вопрос взаимного доверия внутри небольшого отряда стоял вдвойне остро.       Перед мысленным взором псайкера плавно разматывалась вся его жизнь, начавшаяся в тот момент, когда ему вручили посох и двери терранской Схола Псайкана закрылись за его спиной. То, что было до этого момента, жизнью не было, скорее одной сплошной изощренной пыткой. Долгий перелет через весь Империум от Терры до Восточного Предела. Назначение аколитом в свиту. Первое поручение. Первая схватка насмерть. Первый раз, когда высвобожденные его разумом энергии варпа растерзали чью-то душу даже раньше, чем плоть.       За одним заданием последовало второе, за вторым третье, и так далее. Недели и месяцы, проведенные за расследованием и уничтожением очередной ксеноугрозы, сливались в года. Лица товарищей сменяли друг друга в нескончаемой череде. Кто-то погибал почти сразу, кто-то держался долго, и смерть вторых причиняла куда больше боли. Герман сам не заметил, в какой момент стал самым опытным в отряде, но зато хорошо запомнил день своего повышения до дознавателя. Тогда он почувствовал, словно только что пробудился от очень долгого сна, и впервые осознал подлинную цель своей жизни. И он шел к этой цели, ну или к тому, что он считал таковой.       А потом случилась памятная экспедиция на космический скиталец «Понтифик», и все перевернулось вверх дном. И дело было не в том, что на нем обнаружился пришелец из невообразимой глубины эпох, и даже не в знакомой по Астрономикону искорке, что блистала в глубине его вполне заурядной души. Причиной смятения Германа была совершенно дикая философия этого человека, которая, к ужасу псайкера, находила в нем отклик.       Я то, чем вы были. И я в ужасе от того, чем вы стали.       Стройный мир Германа дал трещину. Хотя Владислав, наученный горьким опытом, почти ничего не рассказывал о Старой Земле, псайкер не мог не слышать его мысли, не замечать тени воспоминаний и образов, то и дело всплывающих в памяти. Неужели Терра была такой? Неужели люди могут жить так? К его чести, Герман не в пал в ересь, у него не возникло желания предать Империум и принесенные клятвы, потому что он увидел альтернативу. Наоборот, его ненависть к еретикам и чужакам только окрепла, потому что теперь он увидел, чего они лишили человечество.       Дальше — больше. Иша’киараль стала в некотором смысле откровением. Даже когда сам Владислав сомневался в случившемся, Герман был уверен в том, что увидел психическим зрением. Император избрал не инквизитора Тора, сотни лет искоренявшего мерзости, не кого-то из его аколитов, не проповедника или полководца. Он сделал проводником своей воли человека, который каждым вторым словом умудрялся подвести себя под смертный приговор. Значит, он прав? Значит, все догматы — ложь? Или же дело в чем-то ином?       Герман решил вести себя максимально обыденно и до поры просто наблюдать, тем более что экзальтированное почитание со стороны сестры Мальфрум смотрелось… не очень уместно. Первые же наблюдения показали, что почти ничего не изменилось. Главной проблемой Германа в общении с Владиславом было различать, когда он: ноет в шутку; ноет, чтобы ввести собеседника в заблуждение; ноет, чтобы добиться желаемого; ноет с удвоенной силой, чтобы скрыть тоску или страх; и наконец, когда просто ноет, потому что может.       Как ни странно, но именно нытье в сочетании с не самыми изящными манерами позволяло воспринимать его как живого человека, а не символ, сосуд воли Императора или что-то в этом духе.       И вот, после месяцев стоянки и ремонта на Тандрос Септима, новая миссия. На этот раз Герман не просто действовал в отрыве от своего господина, но и впервые получил под командование «Таласу Прайм» — корабль, ценностью превышавший иной крейсер. Знак великого оказанного доверия, и в то же время великая ответственность.       Герман оглянулся на капитана фрегата. Оркад Венкмайер со спокойным видом восседал на командном троне, и привычно короткими командами готовил корабль к переходу в реальное пространство. Часть его черепа сейчас заменяла стальная пластина, но в остальном он вел себя как обычно, и его совершенно не смущало, что место инквизитора сейчас занимает его гораздо более молодой помощник.       «Не стоит ожидать проблем с субординацией», — решил псайкер.       Он направил поток своих мыслей на текущее задание. Нанести визит на мир-кузню Ганц, что в системе Конор. Получить информацию о заказчике и получателе произведенного там варп-двигателя, а также о платежах. Последнее является не менее важным, чем имена, поскольку варп-двигатель это такая штука, которую не купишь даже за полновесные ультрамарские дукаты. Тут нужны либо древние контракты и соглашения, либо что-то достаточно весомое, чтобы удовлетворить аппетиты генерал-фабрикатора. В любом случае, полученная информация станет уликой. Отказ Адептус Механикус предоставить ее — тоже.       Все просто и понятно. Что может пойти не так?       На псайкера словно вылили ведро ледяной воды. Он непроизвольно поежился и повел плечами. Нет, одежда сухая. Это не физическое ощущение.       — Капитан, — произнес он вслух. — У нас есть резерв мощности?       — Смотря для чего, дознаватель.       — Поднимите щиты «корвус» перед выходом из Имматериума.       — Как скажете.       На мостике закипела деятельность, а Герман вцепился в посох и приготовился терпеть отдачу варп-перехода. Вот старпом принялся диктовать обратный отсчет…       — Три… два… один… выход!       По корпусу фрегата прошла дрожь, которая быстро перешла в облегченный вздох. Путешествие сквозь Эмпирии завершилось успешно, и сейчас все души на борту, от капитана до последнего матроса, возносили благодарственные молитвы. Герман последовал их примеру, когда один из дежурных офицеров крикнул:       — Есть данные с авгуров! Наблюдаю цели!       — Цели?! — рявкнул капитан. — Мы в системе мира-кузни, тут все должно быть забито кораблями!       — Враждебные цели, сэр! Вывожу на гололит.       Герман впился взглядом в метки, усыпавшие схему звездной системы. Одна из них идентифицировалась как ударный крейсер Астартес «Вае Виктус», еще один — как фрегат «Честь Жиллимана». Плюс пара легких крейсеров класса «Неустрашимый» и десяток тяжелых системных мониторов. И все они вели бой с превосходящими силами.       — Линкор класса «Опустошитель». Пять крейсеров класса «Убийство», Два крейсера класса «Резня». Две дюжины кораблей эскортного тоннажа различных типов, — прошептал Венкмайер. — Это не просто пираты, это флот вторжения!       — «Просто пираты» не посмели бы сунуться в вотчину Ультрадесантников, — мрачно сказал Герман. — Можете определить, чьи это корабли?       — Я узнаю «Опустошителя». Еще в академии флота нас заставляли учить силуэты и названия этих проклятых чудовищ, чтобы мы знали, кто приоритетная цель. Это — «Поколение войны», принадлежит легиону предателей, Железным Воинам.       Что может пойти не так? Все.       Герман несколько раз глубоко вдохнул и мысленно прочел молитву против страха. Да, самым логичным решением было бы развернуться и нырнуть обратно в варп. Логичным, и абсолютно неверным. У них все еще есть задание, и его следует выполнить. Это не их война, но пройти мимо невозможно. Один фрегат бессилен против целого флота, но победа добывается не только грубой силой.       — Капитан, как вы оцените текущую диспозицию?       — Численное превосходство у врага, в первую очередь за счет многочисленных эскортников. Качественное тоже, из-за линкора. Однако стратегически они в проигрыше, потому что если задержатся здесь надолго, то Ультрадесант стянет все силы ордена для отражения атаки, включая «Честь Макрагга», которая в одиночку расправится со всем флотом, и Адептус Механикус тоже не станут терпеть осквернение мира-кузни. Видите, как защитники держат строй? Мониторы прикрывают собой ударный крейсер, и заменяют друг друга по мере проседания щитов. Они используют гравитационный колодец планеты Конор, чтобы прикрыть фланг, а пара «Неустрашимых» концентрируют огонь, чтобы уничтожать малые рейдеры. «Убийства» сильны, пока держат дистанцию и могут сосредотачиваться на целях, но если они решат разделить силы и попытаться обойти построение, макротурели мониторов разорвут их в клочья, а что уцелеет после обстрела, получит абордажные торпеды от «Вае Виктус».       На гололите одна из точек мигнула и погасла. Венкмайер удовлетворенно хмыкнул.       — Вот, еще один готов.       — То есть они продержатся?       — Имеют шансы. Но продержаться — не значит победить. Флот предателей контролирует пространство над Ганцем, ведь это луна Конора. А раз контролирует пространство, значит может высадить наземные силы и все разграбить.       Плохо. Герман хотел было задать вопрос, почему молчат собственные орудия противокосмической обороны Ганца, но вовремя вспомнил, что на этот счет говорил Варнак. Где Железные Воины — там скрап-код. Либо заслали вперед себя диверсантов, распространивших логический вирус в оборонительных системах, либо атаковали им уже после своего появления.       — Ясно. Капитан, направьте «Таласу Прайм» к строю защитников. Мы не будем вступать в бой без крайней необходимости, у нас другое задание. И установите связь с «Вае Виктис» по прямому лучу, как только он войдет в радиус действия передатчика.       — Будет сделано.       Герман кивнул и вышел с мостика прочь. Путь от границы Мандевилля до орбиты Конора займет не менее шести часов даже для быстроходного фрегата класса «Меч». Надо сообщить отряду, что планы изменились.