Шутка, Слизерин!

      — Нет, Дамблдор действительно псих! — гордо воскликнул Рон, когда Гарри ему всё пересказал. — Слушай, Гарри, тебе тут не следует залёживаться — экзамены пропустишь, да и скоро будет банкет по случаю окончания учебного года. Конечно, особенно праздновать нам нечего — разумеется, соревнование между факультетами выиграл Слизерин, да и в квиддиче мы не преуспели. В последней игре, которую ты пропустил, нас начисто разнесли ребята из Когтеврана — как паровым катком раскатали. Но еда на банкете будет вкусной, это я тебе обещаю...       — Я в Слизерине, Рон, ты забыл? — усмехнулся Гарри. — Правда, не то чтобы я приложил так уж много усилий к нашей победе. Вообще, кому нужно это соревнование? Главное, что мы снова вместе. И у нас еще будет множество других поводов, чтобы самоутвердиться.       — Ты прав, — ответил друг. — Но объяснять это моим братьям бесполезно.       На улице стояла ужасная жара. В огромном кабинете, в котором они писали экзаменационные работы, было не только жарко, но и невыносимо душно. Перед экзаменами всем раздали специальные перья, заколдованные так, что тот, кто брал в руки это перо, не мог списывать. Для Гарри было сложновато вспоминать о восстаниях гоблинов, трансфигурационных формулах и положении созвездий зодиака, поскольку последние несколько дней он был занят немного не тем, что следовало, да и мысли о Тёмном лорде не давали мальчику покоя даже перед билетом с вопросами, абсолютно этого не касавшимися. Он прекрасно понимал, что Дамблдор не рассказал и половины информации из той, что Гарри хотел бы знать, и его уже раздражало, что его возраст воспринимался как камень преткновения в том, чтобы поделиться с ним этим.       Немало труда составило ему вспомнить принципы разделения магических ингредиентов по планетам и стихиям, и почему-то он всё время думал, как же составить зелье шестого порядка из простейших смесей третьего, хотя задача на практическом экзамене была даже не близка к этому — следовало приготовить зелье, отнимающее память, которое было, разумеется, самым сложным в программе первого курса и относилось к пятому порядку. Казалось, Снейп специально выбрал именно это зелье, чтобы под действием его паров, когда его кто-то приготовит, все остальные забыли рецепт, но это было невозможно — в воздухе оно разлагалось на два газа третьего и четвертого порядка, не имеющие эффекта.       Профессор Флитвик приглашал их по одному в кабинет и требовал заставить плясать лежащий на столе ананас. Ананас был выбран не случайно — навести Танцующие чары на объект, не имеющий конечностей, было сложно, и он что только не вытворял под действием волшебных палочек: катался по столу из стороны в сторону, подпрыгивал до потолка, со свистом улетал в окно, предусмотрительно заколдованное против разбивания. А всё потому, что, произнеся заклинание, нужно было продолжать держать контроль над предметом, рисуя палочкой подобие танцевальных движений. Если же при получении первого результата отдаться эмоциям, мол, всё получилось, и потерять контроль, это немедленно отразится на объекте, причём довольно непредсказуемым образом.       На практике по трансфигурации им дали задание превратить мышь в табакерку. Мышь, разумеется, сопротивлялась, и кое-кто додумался прежде всего её парализовать, но профессор Макгонагалл считала это жульничеством и снимала баллы. Баллы также снимались, если у табакерки были уши, шерсть или усы; Рон уверял, что у его отца есть табакерка с хвостом, которую он и представлял, трансфигурируя мышь, но это ему не помогло.       Когда все экзамены наконец-то закончились, друзья получили возможность насладиться летней погодой, хотя не полностью: как только Гарри кто-то замечал, до него сразу же доносился их шёпот по поводу его приключений. Конечно, когда Мальчик-который-выжил показал истинное лицо профессора Квиррелла, свидетелей была тьма, и сильно переврать это событие было сложно, но то, как Гарри вообще узнал, что ему нужно делать, оставляло поводы для вопросов, на которые первокурсник не хотел отвечать. Он был благодарен слизеринцам, которые распустили слух о том, что Гарри всё рассказал Дамблдор, — впрочем, это утверждение не было полностью ложным. Никто не стал выяснять, по какой такой причине директор доверил эту важную миссию какому-то первокурснику, но тот факт, что Гарри стал ещё большей знаменитостью — в начале учебного года он даже не предполагал, что такое возможно — был неоспорим.       Когда Гарри вошёл в Большой зал, все факультеты уже были там. Поскольку соревнование между факультетами в седьмой раз подряд выиграл Слизерин, то зал был оформлен в зелёно-серебряной цветовой гамме. На стене за преподавательским столом висело огромное знамя, на котором была изображена змея. Стоило Гарри войти, как в зале наступила полная тишина, а в следующую секунду все одновременно заговорили.       Гарри, не поднимая головы, быстро подошёл к своему столу и сел. Он пытался делать вид, что не замечает направленных на него взглядов всех собравшихся. Многие даже встали со своих мест, чтобы получше его видеть.       К счастью, буквально через несколько секунд в зале появился Дамблдор. Все расселись по местам, и разговоры стихли.       — Итак, ещё один год позади! — радостно воскликнул Дамблдор. — Но перед тем, как мы начнём наш фантастический пир, я немного побеспокою вас старческим брюзжанием и пустой болтовнёй. Итак, позади остался отличный учебный год! Я надеюсь, ваши головы немного потяжелели по сравнению с тем, какими они были в начале года. Впрочем, впереди у вас всё лето для того, чтобы привести свои головы в порядок и полностью опустошить их до начала следующего семестра.       Дамблдор обвёл всех присутствующих взглядом своих лучистых глаз.       — А сейчас, как я понимаю, мы должны определить, кто выиграл соревнование между факультетами. Начнем с конца. Четвёртое место занял факультет Пуффендуй — триста пятьдесят два очка. Третье — Когтевран, у них четыреста двадцать шесть очков. На втором месте Гриффиндор — четыреста шестьдесят два очка. А на первом Слизерин — четыреста девяносто два очка.       Стол, за которым сидели слизеринцы, взорвался громкими криками и аплодисментами. Гарри видел, как Малфой победно стучит по столу золотым кубком. И тут же отвёл глаза: ему не понравилось это зрелище. Он один сидел тихо и не спускал взгляда с гриффиндорских друзей.       — Да, да, вы прекрасно потрудились, — произнёс Дамблдор, обращаясь к сидевшим за столом Слизерина. — Однако мы не учли последних событий, — зал затих, за столом Малфоя улыбались уже не так радостно. Дамблдор громко хмыкнул. — Итак, — продолжил он. — В связи с тем, что в свете последних событий некоторые ученики заработали некоторое количество очков... Подождите, подождите... Ага...       Дамблдор задумался — или сделал вид, что задумался.       — Начнем с мистера Рональда Уизли...       Рон побагровел и стал похож на обгоревшую на солнце редиску.       — Ему, как и факультету Гриффиндора, присуждается пятьдесят очков! — было довольно забавно, что директор даже не нашел особого торжественного повода, чтобы наградить Рона, и положился на то, что уже вся школа знала о последних событиях.       Крики, поднявшиеся за столом, где сидели гриффиндорцы, наверное, долетели до заколдованного потолка. По крайней мере звёзды на потолке задрожали. До Гарри доносилось, как Перси, обращаясь к другим старостам, безостановочно выкрикивает:       — Это мой брат! Мой младший брат!       После чего Гермиону тоже наградили пятьюдесятью очками. Она закрыла лицо руками. Гарри не сомневался, что она расплакалась. За их столом творилось что-то невообразимое — за одну минуту факультет заработал сто очков.       — И наконец, мистер Гарри Поттер, — объявил Дамблдор, и в зале воцарилась абсолютная тишина. — За железную выдержку и фантастическую храбрость я присуждаю факультету Гриффиндор шестьдесят очков.       Словно волна, зал накрыли смех, недоумение и возмущение.       — Шутка! Слизерин! — выпалил директор. Однако свисавшее со стены зелёно-серебряное знамя стало ало-золотым, а огромная змея исчезла, и вместо неё появился гигантский лев Гриффиндора — теперь этот факультет опережал Слизерин на десять очков.       Если бы кто-то стоял за дверями Большого зала, он бы подумал, что здесь произошёл взрыв, — настолько бурно отреагировали на слова директора за столом Гриффиндора. У слизеринцев был слегка обескураженный вид, и Гарри охватило желание встать и оспорить решение директора, что, судя по всему, в этой школе не принято, но должен же был кто-то восстановить справедливость — если бы не его товарищи на родном факультете, Гарри бы явно не добился своего успеха. Но в ту же секунду он осадил себя: зачем? Вряд ли кто из них стал бы кричать на весь Хогвартс об этом. А другого смысла в присуждении Кубка школы Гарри не видел. Весь Слизерин оказался великолепно, просто филигранно унижен, и эта шутка Дамблдора была явно не смешной. Но всем остальным она, безусловно, понравилась — наконец-то они проиграли!