Детективное агентство "Анна и её духи". Седьмое дело.

Спрыгнув с подножки фиакра, Штольман помог спуститься Ане и, пряча улыбку, последовал за ней. Энергии в ней сейчас хватило бы не только, чтобы разнести в пух и прах владельца фабрики, но и чтобы свергнуть правительство в целом составе в какой-нибудь небольшой стране. Она и с ним поделилась. Он не особенно понимал, как это работает, но он был бодр, свеж и готов к предстоящему разговору. Он проконсультировался с Полем, и тот прислал ему несколько имен, которыми можно оперировать, чтобы надавить на владельца спичечного производства, но Яков собирался вначале дать Ане отвести душу, очень уж кровожадно она выглядела. Как врача и доброго человека, её возмущало подобное отношение к людям. Она стояла на страже здоровья любого человека. Первая маленькая победоносная война произошла уже на проходной, где не ожидавший решительного наступления женского пола при молчаливой поддержке Штольмана вахтёр был вынужден капитулировать и выписать пропуск, испугавшись кары в виде прессы и визита разнообразных чиновников, обещанных Аней. Внутри их уже ждала Элен, которая попросила двух своих подружек выйти из зала, где готовились растворы для спичечных головок, чтобы Аня их осмотрела. Невеста Антуана сумела найти такие слова, что весть о визите Анны и о его причины не разнеслись по всему производству, поэтому никто не сбежался посмотреть, что происходит. Штольман, который посмотрел на искаженные черты лица женщин и на гримасу боли, не сходящую с лиц работниц, сжал челюсти. Ну что же, он очень надеялся, что те франки, которые выгадывает хозяин фабрики, используя белый фосфор вместо красного, надежно покрывают его совесть. Как жить, зная, что он делает подобное с людьми, сам Яков не представлял. — Где у вас врач? — жутким тоном спросила Анна, которая только что выслушала рассказ одной из осмотренных женщин, что остаться дома у неё нет никакой возможности, ведь у неё двое детей, которых нужно кормить. День простоя — и ей не хватит денег, чтобы дожить до конца месяца. Штольман сейчас видел перед собой не свою Анечку в нежно-голубом платье с кружевами, он видел воина в доспехах, который вышагивал по коридору, таща за собой алебарду, с жутким скрежетом царапающую пол. Он даже немного сочувствовал фабричному доктору. Совсем чуть-чуть, но всё же. А когда Аня распахнула дверь во врачебный кабинет и она со стуком ударилась о стену, степень жалости поднялась еще на пару процентов. В смотровой развернулась вторая фаза наступления, которая закончилась выброской белого флага буквально минут через десять. Штольман смотрел на Аню и очень старался не сиять от гордости. Она никогда не пользовалась их связями ради себя самой, но сейчас она оперировала такими фамилиями и должностями, то фабричный врач, который начал с агрессии и полного отрицания, дошёл до невнятных лепетаний и признания вины. — Но что я могу? — заплетающимся языком пытался он оправдать себя. — Я простой врач. И господин Кормье платит мне жалованье. Что вы прикажете мне делать? — Не молчать! — отрезала Аня. — У вас десять женщин из химического цеха, которые скоро зубы начнут терять, а после и челюсть целиком. Скоро и другие к ним подтянутся. Те, кто спички в растворы опускают. И те, кто их складывает в коробки. Просто в химическом цехе самая большая концентрация белого фосфора, а так ведь опасность есть для всех. А вы что? Застудились! Как вам не стыдно?! Молчите и прикрываете вашего господина Кормье! Чего вы ждете? Что у вас люди из химического цеха начнут зеленым светом по ночам гореть? А ведь так и будет! — Да что я могу? — завопил мужчина, который почти возненавидел чистенькую дамочку, которая пришла читать ему нотации и бередить душу, будто ему и до этого с совестью было легко договориться. Он хотел бы сказать ей пару ласковых, но странным образом робел перед ней, потому что выглядела она способной швырнуть в него да вот хоть пресс-папье со стола. Но еще больше его пугал ничего не говорящий суровый господин за её спиной, который смотрел на него, сжав губы. Этот может его в бараний рог скрутить, тут двух мнений быть не может. — Я маленький человек. — Но пока еще человек, — сухо ответила Аня, чувствуя, что не хочет больше смотреть на мужчину перед ней. Они с Яковом вышли из кабинета и направились на второй этаж, где был административный корпус. Секретарь сначала не хотел их пускать к господину Кормье, поскольку он был занят, а им не было назначено, но в конце концов сдался — отправился спросить у владельца фабрики, не примет ли он надоедливых посетителей. Выбежал он из кабинета хозяина с криком — Валентен Кормье был мёртв. Штольман и Аня вошли в комнату, и тут Якова ждал еще один сюрприз: владельцем фабрики оказался тот самый клиент, которому он вчера отказал.