Крах
15 сентября 2022 г., 08:09
— Что заставляет вас так говорить? — спросил Штольман, рассматривая откровенно расстроенного мужчину, который качал головой, будто на него свалилось страшное горе. Заподозрить, что кто-то настолько любил Валантена Кормье, было сложно. Или Яков был предвзят?
— Вы сыщик? — поднял глаза на Штольмана Жюльен. — Жюдит сказала, что вы хотели нашим работницам помочь.
— Так и есть! — согласился Яков. — Мы пришли, чтобы разобраться с тем, что происходит на фабрике. Моя жена — врач.
— Девушки из замески… эээ… из химического цеха страдают не просто так? Что-то новое появилось в смесях?
— Белый фосфор, — кивнула Аня.
Жюлен чертыхнулся, а Жюдит за его спиной ахнула и прижала руки ко рту. Видно, оба не по наслышке знали о том, чем грозит это вещество.
— Я знал, знал, что так и будет! — вздохнул председатель профсоюза. — Дочь, принеси нам чаю. Спать мне все равно не придется, скоро полиция заявится, как пить дать. Завари нам покрепче.
Девушка через силу кивнула и ушла. Было понятно, что ей хотелось все услышать своими ушами, чтобы потом вдоволь начесать языки с подругами, но делать нечего — перечить отцу прилюдно она не стала бы.
— У нас с господином Кормье долгая дружба, если можно так выразиться, — сказал Дикетт, застегивая жилет и приглаживая волосы. Первое потрясение прошло, и ему не хотелось оставаться в таком виде перед Анной.
— Дружба? — удивился Яков. Вот, он действительно был неправ. Есть человек, который искренне горюет о смерти Валантена. А тем не менее даже его партнер не назвал покойного другом.
— Своего рода, — улыбнулся Жюльен. — Я не думаю, что наш хозяин вкладывал в это слово хоть долю того, что имеют в виду люди, когда говорят о дружбе. Он рассматривал людей вокруг себя, как колоду карт. Раскладывал, переставлял, менял их до тех пор, пока пасьянс не складывался. Мы в этом отношении с ним сошлись. Не в общем, а в отношении фабрики. Он умело выстраивал её работу.
Интересные сравнения, думал Штольман. Умный человека, хоть и из простых. Выбрали его председателем профсоюза, видимо, не просто так.
— Дело своё господин Кормье любил. Пожалуй, это единственное, что он любил. Заботился о том, чтобы все работало, как часы. Лучшее оборудование, самое высокое жалованье в отрасли, новая система проветривания для наших цехов.
— Ничего себе! — хмыкнул Яков, думая о том, как услышанное соотносится с белым фосфором.
— Это не из человеколюбия, — усмехнулся Жюльен. — Это из прибыли. Хозяин давно уяснил, что сытый и здоровый работник выполняет свои обязанности с большим усердием. Две смены, большой объём производства, возможность обрабатывать огромное количество заказов приносили господину Кормье колоссальные деньги. Все затраты окупались втрое.
— Отчего же вы в последнее время так часто встречались? И о чем сегодня утром разговаривали? — Яков пока никак не мог понять, что его мучает. Какая-то нелепая, но навязчивая мысль крутилась у виска, но никак не могла пробиться наружу.
— Все изменилось. Около полугода назад. Полетела одна из сушилок. Возможности починить её не было. Новую купить хозяин отказался. Впервые он решил, что возникшую брешь не стоит заделывать. Это был первый сигнал, который я пропустил, потому что еще не ждал подвоха.
— А потом все только ухудшилось? — спросил Штольман, отогнав жужжащую будто пчелу мысль. Сейчас он все равно не сможет её поймать.
— Да, — кивнул Жюльен. — Питание в столовой ухудшилось, древесина на спички стала приходить низкого качества, оборудование не менялось. Я пытался что-то исправить, но господин Кормье только выходил из себя. Кричал, что и так мы жировали на его деньги столько лет, теперь придется жить, как все. Становилось только хуже, но я понял, что все пойдёт прахом, когда услышал, как наш хозяин разговаривает со своим компаньоном. Тот кричал, что вложил столько денег в эту захудалую фабрику, а денег не получает уже который месяц. Он-де требует возвращения долга и даже знает, как исправить положение. А господин Шабо человек бесчестный. Он всегда считал задумки хозяина блажью. Теперь, когда он один остался у руля, добра не жди. Фабрика, считай, погибла.
