Детективное агентство "Анна и её духи". Седьмое дело.

— Слишком много желающих избавиться от Валантена Кормье! — заметила Аня, недовольно рассматривая себя в зеркале. — Я не припомню, чтобы столько людей по тем или иным причинам были настроены против одного человека! — Пренеприятнейший господин, что и говорить, — ответил Яков, посматривая на Анну. Она вертелась перед зеркалом, разглаживая складки на лифе, и выглядела рассерженной. — А главное, список подозреваемых весьма и весьма обширен и меньше не становится. — Как не становится? — удивилась Аня и отвлеклась наконец от попыток удовольствоваться собственным внешним видом. — А что же Франсис и Флорин? Они ведь не могли бы по времени убить Кормье. — Это они так говорят! — заметил Штольман и улыбнулся. Аня искренне расстроилась, услышав его слова. Так запала в душу история влюбленных? Он и сам полагал, что они не виноваты, но проверить их алиби в любом случае нужно. Когда вернется Антуан, Яков отправит его кое-что разузнать, а они с Аней займутся последней фигурой, с которой они еще не познакомились — Клотильдой Мило. — Ну Яша! Они не могли! — воскликнула Анна, чуть ли не топнув ножкой. — Не могли ведь, правда? — Ну не могли, не могли! — примирительно поднял руки Штольман, снова радуясь своему имени на её губах. Ему сорок с лишним, а он Яша. И звучит это, между прочим, весьма органично, чего никак нельзя было ожидать от господина его возраста. — Пока не доказано обратного, будем считать так! Аня удовлетворенно кивнула и снова повернулась к зеркалу. Штольман хмыкнул. Она не была любительницей рассматривать своё отражение, что же сегодня было не так? — Тебе не нравится платье? — спросил Яков с любопытством. Аня тяжко вздохнула, удивив его еще больше. — Платье мне нравится, — поморщившись, ответила она. — Мне не нравится, что план мадам Агнес по добавлению нам солидности принес свои плоды. Посмотри, лиф стал морщинить. Я поправилась. Говорила она вроде с юмором, но Штольман по голосу услышал, что она искренне расстроена. Он встал и подошел к жене, тоже рассматривая её отражение. — Ну что же, моя мечта осуществилась! — сказал Яков, проведя ладонями по её плечам. — Ты наконец набрала вес после болезни. — Ты хотел, чтобы я поправилась? — изумилась Анна, которая расстроилась из-за того, что платье в груди ей тесновато. — Конечно, — кивнул Штольман и спрятал улыбку. — Во-первых, ты очень похудела во время болезни, а во-вторых, чем тебя больше, тем лучше. — Да ну тебя! — стукнула его по ладони Анна, но по раскрасневшимся щекам он понял, что его банальная в общем-то фраза ей приятна. — Когда мы с тобой встретились, ты была такая же, как сейчас: пышущая здоровьем, похожая на сочное яблоко, удержавшееся на ветке до первых заморозков. — Вот, значит, какие сравнения приходили тебе на ум, — удивленно проговорила Аня, рассматривая Якова в посеребренном стекле. Обычно таких слов от него дождаться было практически невозможно. Он предпочитал показывать свою любовь делами, а речи давались ему нелегко. Поэтому слушать его нужно было, навострив уши. — Всякие приходили, — решил идти ва-банк Штольман. Ему вспомнилась совсем юная Аня, и на сердце стало тепло. — Ты ведь очень красивая. — Ты тоже, — ответила Анна, не колеблясь. Это было правдой. — Ты мне всегда напоминал шаровую молнию. — Прекрасно, — хмыкнул Яков, целуя её в макушку. — Я тут, значит, сравниваю тебя с прекрасными творениями природы, а сам оказываюсь электрическим разрядом. Это что-то из области «ударит, когда не ждешь» ? — Отчасти, — согласилась Анна, беря в ладони руку Штольмана. — За тобой было не уследить. Ты как сгусток энергии. Все, кто попадает в твое поле, получают заряд. А уж какой он будет, положительный или отрицательный, зависит от того, какой ты человек. — Вот оно как, — протянул польщенный Яков. Значит, так юная барышня Миронова думала о нем. Приятно. — Именно, — кивнула Аня. — Очень хорошо, — сказал Штольман, уже не задумываясь, что именно говорит. Аня поглаживала его пальцы и смотрела на него через отражение. Сегодняшнее утро всплыло в памяти, вспомнилась Анина ревность, и дракон снова зашевелился внутри, расправляя крылья и поигрывая золотистой чешуей. Яков наклонил голову и поцеловал Аню за ухом, надеясь только на одно: чтобы ближайший час они никому не понадобились.