Детективное агентство "Анна и её духи". Седьмое дело.

Дракон был доволен. Он завалился на спину, распластал крылья и что-то мурчал себе под нос. Пожалуй, он не станет шевелиться еще неделю. Или около того. Ну нет, неделю — это слишком много! Пару дней, да. Этого времени ему хватит. Владелец дракона был не менее доволен. Он сидел за столом и читал внушительную папку, одну из тех, которые ему прислал Поль вместе с запиской. Записка показалась Якову любопытной. Во-первых, самой интересной новостью было то, что госпожа Клотильда Мило покинула Париж еще утром, отправившись срочным образом в Гавр. На вокзале информацию, добытую у слуг, подтвердили. Полицию Гавра уже предупредили, но никакой уверенности в том, что это не какой-нибудь хитрый финт, у Поля не было. Мало ли где до конечной станции могла сойти подозреваемая. Его, кстати сказать, уже начал есть префект, на которого в свою очередь надавили сверху. Так что отсутствие одной из фигуранток, которые видели покойного с утра, стало с одной стороны отличной рабочей версией, а с другой стороны злило Мартена неимоверно. Во-вторых, Франсиса Ламонтаня действительно продержали всё утро и часть дня, потому что очень уж весомый мотив убить дядюшку у него имелся. Тем не менее — это потом подтвердил и Антуан, вернувшийся с задания — алиби у него было железное. Утром его видела квартирная хозяйка и горничные. Он никак не мог убить дядю, даже при большом желании. Его отпустили, и он немедленно отправился к невесте, чтобы успокоить ее. У Флорин тоже было что ему рассказать, ведь она уже побывала у Штольманов. В-третьих, Надин, девушка из столовой, которая принесла кофе Кормье и его помощнику (совершенно расклеившемуся под конец дня, дошло даже до мигрени), так и не объявилась. Дома её не было, но мать, осмотрев вещи дочери, сказала, что пропала её шкатулочка с подарками от кавалера и некоторые вещи. Следовательно, она планировала свой побег и её не использовали вслепую. Где же она сейчас? Поль передал Штольману материалы дела. Две здоровенные папки, одну из которых полностью занимали показания работников фабрики. Во второй находились временные схемы, план здания и положение всех, кто был в тот момент в административном корпусе. Яков уже успел прочитать половину протоколов допроса и теперь рассматривал схему цехов и столовой. Любопытно. Что же он раньше об этом не подумал? Вот что мучило его все это время. Нужно ехать на фабрику. Нужно обговорить все это с Полем. Всё, что он передал ему в письме, недостаточно точно. Нужен личный разговор! Так, нужно собираться и ехать в центральное управление, его друг редко уходил домой до позднего вечера. — Мы куда-то едем? — спросила Аня, которая увидела, как Штольман взлетел со стула с тем самым особенным выражением лица, которое сулило немедленные и самые решительные действия. — Да, — кивнул Яков. — Нам нужно к Полю. И, пожалуй, срочно. Разумеется, по обыкновению, все пошло не так, как они запланировали. Когда они спустились вниз, в дверь постучали. Пришел Антуан с невестой. Перре выполнил просьбу Штольмана и горел желанием поделиться новостями, а Элен пришла с просьбой. Трём её товаркам с фабрики стало совсем плохо после утренних событий. Она пришла спросить, не может ли Аня их осмотреть, потому что веры фабричному доктору у них не было. Анна растерянно посмотрела на Якова. Она не хотела бы с ним расставаться, но и долг врача не могла отринуть. Штольману нужно было обязательно поговорить с Полем и попасть на фабрику до темна. Производство остановили на сутки и можно было все осмотреть. Яков сказал, что поедет с Антуаном и вернется часа через три. Анна согласилась. Штольман и Перре ушли, а Аня занялась привычным для себя делом: осмотром пациентов. Их оказалось гораздо больше, чем три. Всё-таки не каждый день женщина-доктор, да еще сыщик по совместительству ведет прием. Некоторым действительно было совсем дурно: десны кровоточили, язык распух, а общая слабость делала невозможными привычные вещи. Две их них были беременными, но они работали в упаковочном цехе и вредоносное влияние белого фосфора их не коснулось. Время летело незаметно, и когда последняя женщина получила назначение, Аня обнаружила, что прошло уже гораздо больше трех часов. Только тогда в первый раз её больно ужалило беспокойство. Пока еще невнятное, но очень назойливое чувство надвигающейся беды, зародилось внутри и не прекращало тонкой иголочкой впиваться под сердце. Никогда Яков не задержался бы, зная, что она его ждет, и не предупредил бы её. Аня гнала это мерзкое чувство, говоря себе, что она зря волнуется, что Штольман просто задерживается, но ничего поделать не могла. Вернулся Антуан и с удивлением обнаружил, что Яков еще не вернулся. Он сказал, что они вместе доехали до центра, а потом каждый поехал по своим делам: Перре — в дом Клотильды Мило, а Яков — к Полю. Теперь Аня сходила с ума, но еще тешила себя надеждой, что это ее нервы и расшалившиеся в последнее время эмоции. Она решила ехать к помощнику префекта, взволнованный Антуан вызвался её сопровождать. Последней каплей, которая вышибла у Анны землю из-под ног, стало то, что когда она распахнула дверь, на пороге обнаружился Поль собственной персоной. Он приехал, чтобы повидаться со Штольманом. Тот не застал его в управлении и оставил записку, что едет на фабрику. На фабрике, тем не менее, Якова не оказалось. Вот помощник префекта и приехал, чтобы выяснить, зачем он понадобился другу, потому как думал, что тот уже вернулся.