Детективное агентство "Анна и её духи". Седьмое дело.

Это не правда, этого просто не может быть! Аня будто снова вернулась на много лет назад. Она вновь была беспомощна. Всё вышло из-под контроля, и она опять не могла ему помочь. Ощущение бессилия, липкого, похожего на плотную ткань, облепившую тело, навалилось сверху, лишая возможности сделать хоть шаг. Она отказывалась думать, что с Яковом произошло что-то плохое. Нет, она не будет, не будет об этом думать! Что же делать?! Что она сейчас может сделать?! Анна подняла руку, бессмысленно посмотрела на неё и подавила желание начать грызть ноготь на большом пальце. Так она делала в детстве, когда пыталась успокоиться. Сейчас это детская привычка бессознательно проявилась вновь. — Что Жак делал перед тем, как ехать ко мне? — спросил Поль, который уже выяснил, что Яков не успел рассказать Анне о причинах столь поспешного решения его увидеть. Он посматривал на жену друга, чувствуя себя не в своей тарелке. Он еще плохо знал Аню, делая выводы больше из рассказов Штольмана, поэтому опасался того, что она может впасть в истерику. Женщины — народ непредсказуемый, эмоциональный. Кто знает, что придет ей в голову? — Читал дело! — махнула Анна рукой в сторону стола и всё-таки прикусила ноготь. Поль покачал головой. Нет, в истерику она не впадет, но видеть её такой ему отчего-то было невыносимо. Она сейчас напоминала ему пустую оболочку от красивой, улыбчивой и сияющей женщины, которую он привык лицезреть. Анна была потерянной, ошеломленной и будто придавленной полученными известиями. Сам Поль полагал, что волноваться еще рано. Мало ли что могло произойти, но он видел, что для жены Штольмана это исчезновение имеет болезненный и пугающий характер. Нужно было срочно исправлять положение. Вот ведь Жак! Задал ему задачку! — Нет, так мы ничего не узнаем, — с досадой сказал помощник префекта, оглядывая идеальный порядок на столе друга. Перед уходом тот сложил все материалы дела обратно и убрал папки в стол. Вот уж где педантичная натура Якова сыграла с ним злую шутку! — Перре? — Мы расстались на улице Сен-Кло, — тут же отозвался Антуан, который не мог усидеть на месте. Он боялся того, что видел на лице Ани, и жаждал уже хоть что-то сделать, чтобы оно снова стало радостным. Ему очень хотелось встряхнуть её и развеять морок, приморозивший её к полу и не дающий двинуться с места. Он был молод и все переживал особенно остро. — Господин Штольман сказал, что он обнаружил весьма любопытный факт, когда сопоставлял план здания и показания одного из свидетелей. Это все, что он сказал мне перед тем, как отправить на очередное задание. — Едем на фабрику! — немедленно решил Поль. — Все ответы там! Я пошлю за несколькими констеблями и мы прочешем каждый сантиметр. — Я с вами! — сказала Аня, которая, услышав наконец призыв к конкретным действиям, стряхнула с себя пелену, мутящую разум, вышла из ступора и приказала себе не поддаваться страху, противно обволакивающего её с головы до ног. — Анна… — начал Поль, который не хотел подвергать её еще большим волнениям — мало ли что они там обнаружат. — Я поеду туда в любом случае, — перебила она его. — Вопрос в том, с вами или без вас. — Хорошо! — кивнул Мартен после секундного колебания. Он вдруг перестал видеть в Анне потерянного птенчика и хрупкую даму, хотя она безусловно такой и была. Сейчас перед ним стоял человек, который мог Париж перевернуть с ног на голову, но найти Якова. — Дайте мне десять минут, — попросила Аня, убедившись, что она едет с ними, и немного успокаиваясь. — Я переоденусь и спущусь. Мужчины кивнули и вышли из комнаты. Анна прошла в спальню, кусая губы и с силой вжимая ногти в ладони. Она должна была попробовать! Должна была, но не могла. Нет, нет, она не может! Не может она это сделать! Безумное, рвущее изнутри душу чувство, которое она испытала в ту ночь, когда к ней пришел дух Разумовского в облике Якова, чтобы подразнить её, будто ударило её под дых. Она не хотела знать! Зачем ей этот дар? Не дар — проклятье! Страшный подарок небес, да и небес ли? Нет, она не станет, не станет! Её руки затряслись, во рту стало кисло, голова закружилась, а внутри всё скрутило болезненной судорогой. Анна бросилась в ванную комнату, и её вырвало. Странно, но ей стало немного легче. Она умылась, приводя себя в порядок и приглаживая волосы на покрытых испариной висках. Она всё придумала. Конечно, придумала. Яков ведь сказал, что не оставит её больше. Поэтому это плод её больного воображения. Просто она слишком боится его потерять, слишком боится, что ему снова больно и плохо. В Париже у них все было по-другому. Тут нечего бояться, верно же? Тут им нечего опасаться, тут они вдвоем. Поэтому не будет она его звать, это всё блажь и затмение. Смотря на свое отражение, Анна успокаивала себя, собираясь с духом. Якова она звать не станет, но кое с кем побеседовать ей стоит. Ей нужны были ответы!