Детективное агентство "Анна и её духи". Седьмое дело.

— Да не нужно этого! Спасибо! — сказал Штольман раздраженно, отодвигая от своего лица вату, пропитанную какой-то вонючей гадостью. — Со мной уже всё в порядке! Это было откровенной ложью: голова кружилась, перед глазами всё двоилось, а во рту ощущался мерзкий металлический привкус. Но терпеть более манипуляции доктора, которого вызвали на фабрику, он больше не мог. Ему и так казалось, что с ним носятся больше необходимого. Кроме того, он неотрывно чувствовал Анин взгляд и не хотел её волновать. И вообще ему нужно было остаться с ней наедине, но сделать это сейчас было проблематично. Фабрика кишела полицейскими. Поль вызвал на место бригаду, а Аня позвонила доктору Стивенсу, который читал лекции у них на курсах и был прекрасным специалистом по отравлениям. Теперь врач с любопытством поглядывал по сторонам, пытаясь не слишком афишировать свой интерес. Вот, значит, как живет слушательница его лекций! О ней ходили разные слухи, всё-таки единственная женщина в их рядах, но он никогда не придавал им значения. А оказывается, у неё интереснейшая жизнь! И муж у неё и в самом деле сыщик, а он думал, что это просто ради красного словца говорят. — Ну как знаете! — бодро сказал доктор Стивенс, захлопывая саквояж. — Хоть вы, мадам Штольман, за ним присмотрите! Ваш муж рвется в бой, но у него налицо отравление метанолом, слава Богу не в острой форме. Нужно комплексное лечение, лекарства, постельный режим хотя бы пару дней. Глаза бы поберечь. Тут даже хорошо, я бы сказал, что ваш муж потерял сознание, слизистая почти не повреждена. Я выписал капли и порошок. Вот рецепт. — Благодарю, — сказала Анна, беря бумажку. — Я прослежу, чтобы всё было выполнено! Спасибо вам за помощь! Штольман чувствовал себя пятилетним мальчиком, который заболел простудой и лежит с жаром под теплым одеялом, не в силах самостоятельно поднять голову. Так с ним в самом деле было однажды, и он до сих пор помнил, как хлопотала вокруг него мама, как внимательно слушала доктора и как не давала ему вставать из постели. Также прекрасно он помнил ощущение беспомощности, когда ты сам не решаешь ничего. Вот и сейчас он был тут в роли пациента, а, значит, его мнение здесь не учитывается. Весьма раздражающее положение. — Яша, это необходимо! — сказала Анна, наклоняясь к нему и заглядывая ему в глаза, когда доктор ушел. Она прекрасно поняла его состояние. Но сейчас она не могла позволить ему манкировать собственным здоровьем. — Я считаю, что мы отделались легким испугом, поэтому не гневи Бога и прими помощь, которая полагается в таких случаях. Мы отделались, хмыкнул про себя Яков. А ведь в самом деле, они и это прошли вместе. И большой вопрос, кто пострадал больше. И угораздило же этого раззяву столкнуть бутыль с полки! Понаберут всяких в банды, а он потом страдай! Он сфокусировал еще слезящиеся, но уже не так щиплющие глаза на Ане и увидел, что она спокойна. Чересчур спокойна. У нее такое бывало: в момент опасности или сильного душевного напряжения она умела собраться и реагировала на происходящее с несвойственным женщинам спокойствием, но природу не обманешь — безумное и дикое напряжение требовало выхода, и когда оно выстрелит, предугадать было нельзя. Наверное, пока она будет за ним ухаживать, все будет относительно в порядке, а вот потом… Нет, Штольман, нужно что-то придумать! На Аню и так в последнее время свалилось слишком многое! Нельзя снова становиться причиной её страданий. — Не волнуйся, Анечка! — успокаивающе сказал Яков, улыбаясь ей. — Я сделаю всё, как нужно! Она с облегчением вздохнула, улыбнулась в ответ и выпрямилась. Доктор Стивенс сказал, что если бы Штольман не пришел в себя так быстро, не защитил бы органы дыхания шарфом и не покинул склад, то все могло бы пойти совсем по-другому. Ему она верила. Яков теперь в безопасности, значит, Господь решил, что хватит страданий на их голову. Теперь всё по-другому! К лавочке, на которой сидел Штольман, подошёл злющий как чёрт Поль. Это тоже было его отличительной особенностью: все эмоции у него запаздывали. Он сначала делал дела, решал проблемы, а потом, когда основной накал спадал, начинал злиться, страдать, вопить и далее по списку. Вот и сейчас, когда со Штольманом было все хорошо, когда Перре вернулся с закованным в наручники злоумышленником, когда выяснилось, что его сержант задержал повозку с товаром и привел подкрепление, когда на фабрике работала бригада его ребят, он успокоился, а после взвился на дыбы и принялся бить копытом и извергать пламя из ноздрей. — Какого, прошу прощения, Анна, дьявола ты поперся на эту фабрику без меня? — завопил он, увидев Штольмана. — Видишь, к чему привело твоё безрассудство! Аня против воли хихикнула. Обычно она оказывалась в таком положении, когда Яков высказывает ей своё возмущение из-за её легкомыслия, а теперь всё оказалось наоборот. Забавно! Штольман же решил, что сейчас важнее другое. — Подожди, Поль! — попросил он. — Скажи, пожалуйста, твои ребята заходили в административный корпус? — Нет, — насторожился Мартен. — А что? — Когда я зашел во двор, я совершенно точно видел свет на втором этаже. Но меня отвлек шум на складе, и я туда не пошел. Не мешало бы там все осмотреть. Поль снова чертыхнулся. Да уж, это дело никак не тянуло на спокойное!