Детективное агентство "Анна и её духи". Седьмое дело.

— Давайте еще раз, — сказал Штольман, который чувствовал, что резервы сегодняшнего дня, отпущенные ему его организмом, почти иссякли. Он не спускался вниз и принял Франсиса Ламонтаня и его невесту в комнате рядом со спальней, но даже это простое перемещение вкупе с приведением в относительно божеский вид стоило ему неимоверных усилий. Чувствовать себя беспомощным, как котенок, Якову не нравилось. Нет, пора с этим заканчивать! — Вы вышли вот отсюда, а Надин встретили вот здесь. — Именно так, — согласилась Флорин, которая хоть и не могла понять, зачем бледный до зелени сыщик за столом расспрашивает её в который раз о том, где они встретились с Кормье, куда потом пошли, что именно она заметила по дороге, куда дядя её жениха положил деньги, которые она ему передала. Но она видела, что это ему важно, поэтому послушно отвечала раз за разом, рассматривая лицо Якова, когда тот задумчиво постукивал по столешнице, изучая карту. Он ей напоминал сейчас бигля, который жил у её дяди в поместье. Собака была жизнелюбива и отчасти дурашлива, но стоило ей почуять добычу, все менялось в мгновение ока: она неутомимо бежала вперед до тех пор, пока не достигала цели. — А вы, господин Ламонтань, — спросил Штольман, — о чем разговаривали с вашим дядей в последнюю неделю? По нашим сведениям вы встречались каждый день, и ваши беседы в его кабинете не отличались мирным течением. Флорин ахнула и посмотрела на мужчину. — Зачем ты к нему ходил? — воскликнула девушка, разволновавшись до дрожи в руках. — Он ведь чудовище! Он мог что угодно с тобой сделать! — Глупости! — отверг такое предположение Франсис, тем не менее с тревогой посматривая на невесту. — Я ведь не мальчик! Я должен был это сделать! — Что именно, господин Ламонтань? — спросил Яков снова, чувствуя, что глаза начинают слезиться. Франсис покраснел, немного досадливо дернул подбородком. — Я должен был решить некоторые финансовые вопросы, — виновато покосившись на невесту, ответил он. — У матери для меня была выделена доля наследства, которой распоряжался дядя до моего совершеннолетия. Она полагается мне по закону. Я приходил к нему, чтобы разобраться с этим вопросом. — Полагаю, что вы ничего не добились, — сказал Штольман. — Нет, — усмехнулся Франсис. — Пришлось бы идти в суд, чтобы получить эти деньги. — Но зачем, Франсис? Зачем? — вскочила с места Флорин. — Потому что это необходимо, — улыбнулся Ламонтань. — Моих денег хватит на жизнь, но пока я все перестрою — а я обязательно выстрою всё так, чтобы мы ни в чем не нуждались — пройдёт немало времени. У тебя школа, ты ведь не сможешь оставить детей и учителей без поддержки, значит, понадобится много денег. Я должен был что-то делать. И ведь это мои деньги! Они остались от матери! Я не требовал ничего сверх того! — Ох, Франсис, — качала головой девушка, прижимая руки к груди. — А сейчас ты и вовсе осталась без своих сбережений! — с сожалением добавил Ламонтань. — Это было необдуманно! Тебе нужно было рассказать мне! Не стоило жертвовать ими ради меня! — Мы вернем ваши деньги! — сказал Штольман, все еще рассматривая карту и слушая разговор влюбленных вполуха. — Я думаю, что я знаю, где они сейчас. — Неужели? — изумился Франсис. Вот это хватка у этого сыщика! Потрясающе! Аня улыбнулась. Интонация у молодого человека была точь-в-точь, как у неё на заре их отношений с Яковом. Да что там — и сейчас она так же на него смотрит и восхищается им вот в такие моменты. Но стоит заканчивать эту встречу. Пора было пить лекарства и заставлять Штольмана вернуться в постель. Это будет посложнее корриды, про которую она недавно читала. Что там разъярённый бык по сравнению с упрямым сыщиком средних лет, который все эти годы тренировал в себе стойкость и несгибаемость! — Да, я почти в этом уверен! — сказал Яков, поднимая голову от чертежей перед ним. — Как, впрочем, и в том, кто убил господина Кормье. Завтра всё разрешится, я полагаю.